Мой президент

Ты такая сильная, что скалы, кажется, будут плавиться под твоими ладонями. И одновременно такая хрупкая. Но не все эту хрупкость замечают. Ты как самая скалистая гора с какой-то мягкой сердцевиной. Дерешься отчаянно, потому что ищешь способ защиты. И знаешь, Настя, мне это так знакомо. Знакомо, как никому другому.

Ведь с самого детства я была одна против всех.

Восемь голосов у Тины. Восемь у тебя. Торжествующая улыбка Кати Ванышевой. Она сильная, мощная, тучная. Вот только ну не ассоциируется она с президентом ни у кого. Никто себя и не обманывает - в Кате все замечают только веселую хохотушку с баяном. Ей бы песни у костра в деревне петь, а не в президенты баллотироваться. Я кладу свою руку тебе на плечо и замечаю, как твои губы слегка трогает улыбка. Расслабленная, спокойная - видеть такую у Насти Петровой непривычно даже. Ты не знаешь, как воинственно-прекрасно ты выглядишь, даже когда улыбаешься. Но не менее прекрасна и тогда, когда сдвинуты на переносице темные брови. Ты другая какая-то, из другого мира, что ли. Я, Костья Купер, кажусь себе такой глупой. Когда ты ударяешь мерзкую Жукову, я понимаю твои чувства. Но одно мое слово - и они все накидываются на меня. Это уже просто смешно. Змеиное гнездо. И дебильные цитатки в голову лезут - толпою гасят даже льва. Теперь я и на своей шкуре это ощутила. Ведь они боятся. Боятся тебя. Наверное, я с тобой, потому что я не боюсь. Они видят в тебе мощь, опасность, страх, врага, а я - достойного соперника. Мы слишком похожи, с тобой Петрова, чтобы быть порознь. И когда ты зовешь меня к себе в команду, я, ни секунды не раздумывая, кладу свою руку на твое мощное, сильное плечо. И сразу ощущаю, как оно расслабляется - крепкие мышцы перекатываются под одеждой и, наконец, опускаются. Слабая Тина. Темная лошадка Ванышева. И ты - самое сильное звено в этой долбаной партии. Мистер президент, блять. Глупо до чего всем этим заниматься. Но с тобой, Петрова, я готова пройти огонь и воду. И когда мы снимаем наш ролик про тень, в блуждающей полутьме пальцы случайно сплетаются, когда я приближаюсь к тебе с фонарем. Ты вопросительно смотришь, и я тут же убираю руки. Чистая случайность. Они, блять, не видят, что идти здесь просто не за кем. Но поверь мне, Настя Петрова - все здесь знают, кто достоин на самом деле. Но почему-то все боятся силы, мощи, грубости. Наверное, небезосновательно. А кто знает, что под ней скрывается? Я, может быть, знаю. Или только догадываюсь. Но я все равно пойду за тобой, буду твоим верным товарищем, союзником, самым верным (другом?). "Она очень сильная моя поддержка" - слышу я твои слова оператору. Губы трогает улыбка, когда меня исключают из твоей группы и не дают права быть вместе на агитации. Девочка, да тебя снова топчут. Окончательно и бесповоротно. Но я уверена в тебе даже сейчас - когда сквозь болезненно-сжатый оскал ты улыбаешься своей фирменной улыбкой. И именно поэтому я иду за тобой, Петрова. Потому что я знаю: тебя не победить. Этот поступок партии Тины не страшен - скорее смешон. Мне так смешно, что аж взорваться от эмоций хочется. Я знаю, Петрова, ты вывезешь. Вывезешь и без меня. И даже если будешь против целого мира, останешься совсем одна, стойко вытерпишь все, что с тобой произойдет. Но твоя неудача на первом этапе агитации неожиданна даже для тебя. Удивленно брови поднимаешь, растерянно по сторонам оглядываешься. Куда, Петрова? Что ты там, уйти хочешь? - Это потому, что ты осталась одна? Это потому, что ты осталась без Костьи? И твое короткое "да" на этот вопрос заставляет мое сердце упасть куда-то вниз. Неужели это ты, Настя Петрова, стоишь такая беззащитная и чуть ли не умоляешь Тину отменить гребанную черную метку? Я знаю, что она не даст тебе такого шанса. И искренне удивляюсь, когда глупая Тина опять вещает что-то про добро и справедливость. Метку, впрочем, снимает. Дура. Следующий этап у нас проходит хорошо. Я даже вижу твою улыбку, спрятанную в уголках губ, ощущаю тяжелую руку на своем плече. Ты настолько сильная, Петрова, что мы все так слабы рядом с тобой. И даже далеко не самая слабая Костья Купер становится рядом с тобой ничтожеством, пустышкой, раздавленной долбаной букашкой. Но с тобой, Петрова, мы сдвинем все это дело с мертвой точки. Не знаешь ты, чего мне стоит сделать невозмутимое лицо, когда при демонстрации ролика ты легко подмигиваешь мне, приправляя это широкой улыбкой. Кажется, это видели все - преподаватели, телевизионщики, одноклассницы. Делаю вид, что не заметила только я. И когда Ванышева дает тебе иммунитет, у меня гора с плеч падает. Долбаная Петрова. Я знаю: скоро кто-то из нас уйдет отсюда. Я знаю, что дальше ты пойдешь одна, и с тобой не будет Костьи Купер, которая положит руку на плечо и шепнет куда-то в шею: "Я в тебя верю". Я не знаю, что будет дальше. Но на сегодня ты мой президент.