Как две капли воды

Свое отражение по утрам Нориаки видел не только в зеркале. Рыжие волосы, лиловые глаза, россыпь мягких пятнистых веснушек на лице, широкая искренняя улыбка — таким он знал Тенмея раньше. Детские воспоминания всегда грели душу, отзываясь теплотой где-то внутри — он правда любил брата, а брат любил его. С самого рождения они были рядом: вместе учились ходить и говорить, вместе играли в игрушки, вместе недоумевали, почему люди так странно косятся на них, похожих, как две капли воды. Среди темноволосых сверстников они всегда выделялись, и если Тенмея это радовало, Нориаки чувствовал себя некомфортно из-за повышенного внимания со стороны. Они могли доверить друг другу всё — глубокие страхи, тайную неприязнь, самые странные секреты, отлично понимая друг друга с полуслова. Как многие близнецы, они будто бы читали мысли друг друга. Кроме того, они часто разыгрывали родителей, нередко путающих сыновей между собой. Иногда дети и сами забывали. Как много раз Нориаки выручал брата в школе, выходя за него к доске, когда тот забывал что-то выучить, и как часто Тенмей налаживал социальные контакты за них обоих — сосчитать трудно. Они чувствовали себя хорошо вдвоем, не нуждаясь в лишних людях. Сами себе лучшие друзья и семья, они были действительно неразлучны. С возрастом отличия между ними проявлялись все сильнее и ярче. Тенмей всегда вел себя агрессивнее. Несмотря на это, он легко заводил знакомства и, кажется, заряжался энергией от общения, хотя многих в своем окружении считал круглыми идиотами. Обладая достаточно развитой смекалкой и хитростью, он умел заставлять людей делать то, что хотел сам, из-за чего мог показаться кому-то ленивым. Нориаки использовал свои мозги для другого. В отличие от брата, он все еще любил учиться, поддерживая репутацию по-настоящему умного человека. Зубрежка, вовремя сданные зачеты, контрольные на отлично, участие в проектах — он действительно получал удовольствие от того, что Тенмея отталкивало. А еще он безумно любил возиться с техникой и рисовать. Может, даже сильнее, чем зарабатывать пятерки. Они оба выросли невероятно эрудированными и умными, по-разному применяя свои знания в жизни. Тенмей предпочитал создавать удобную среду, окружая себя полезными знакомствами и послушными приятелями; Нориаки мало общался с кем-то, кроме брата, предпочитая одноклассникам гордое одиночество в компании комиксов, скетчбуков и учебных пособий. Это не было необычным, что один брат оказался экстравертом, а другой интровертом. Более того, они всегда компенсировали недостатки друг друга. Но, честно, Тенмей начал просто отвратительно вести себя, стоило только окончить среднюю школу. Переходный возраст сказался на братьях по-разному. У Тенмея, тщательно ухаживающего за кожей и придирчиво относящегося к своей внешности, постепенно начали исчезать детские веснушки, и, в итоге, прошли совсем. У Нориаки, не уделяющего этому настолько много времени, их стало только больше. Он не расстроился, даже наоборот — эти маленькие пигментные пятнышки на лице всегда нравились ему, придавали какой-то особый шарм. Вместе со стилем одежды, который начинал четче формироваться, смотрелось гармонично. Теплые вязаные свитера, темные водолазки и длинные узорчатые носки — ему просто нравилось носить то, что могло согреть зимой и осенью в их холодном регионе. У его брата предпочтения оказались совершенно противоположными — кто бы сомневался: Тенмей таскал эти дурацкие модные кроссовки, футболки с узкими джинсами, цепи и массивные ремни, иногда отдавая предпочтение строгости и разбавляя свой гардероб черно-белыми брюками и рубашками. Он умел сочетать вещи между собой и одевался дорого, по возможности. Их взгляды сталкивались все чаще: Тенмей казался Нориаки слишком грубым, резким и безответственным, Нориаки Тенмею — замкнутым, нелюдимым и робким. Во всем этом, безусловно, была доля правды, но признаваться себе в своих недостатках никому не хотелось. Перед первым учебным днем в старшей школе Тенмей осветлился и покрасил волосы в холодный пепельно-серый. Здесь же, в этих стенах, они наконец-то поняли, что абсолютно отличаются друг от друга. Выпускные классы Нориаки тратил на удержание статуса отличника. Он хотел поступить в хороший университет и получить образование, познакомиться с интересными людьми и заниматься любимым делом. Тенмей был уверен, что пройдет и так, но готовиться к экзаменам время от времени не забывал. Они оба мечтали повидать мир. Выбирая страну для учебы, долго спорили, а в итоге сошлись на Америке. Не самый лучший вариант, но других, исходя из их общих вопросов, просто не было. Родители немного расстроились, что дети уезжают так далеко, но потом осознали, что им не нужно будет делить жилплощадь с двумя подростками, вечно норовящими учудить что-то странное, и обрадовались. Снимать комнату в общежитии с родственником куда приятнее, чем с незнакомцем, если ты не хочешь лишний раз тратить свое время на привыкание к человеку. Благо, несмотря на все свои минусы, Тенмей знал, когда ему нужно остановиться и оставить брата в покое, так что ссоры можно было снизить до минимума, если ему не становилось скучно. А скучать он стал заметно реже — спасибо местным студентам, которым можно было портить нервы. Адаптация к колективу прошла куда менее болезненно, чем Нориаки предполагал — у него получилось завести парочку приятелей из группы, так что он даже не чувствовал себя одиноко без Тенмея. Несмотря на разногласия во многом, до этого года они все равно учились вместе и старались быть рядом чаще, а теперь приходилось посещать разные пары в разных корпусах, крутиться в разных компаниях и строить разные планы на жизнь. Нориаки собирался и дальше заниматься робототехникой, параллельно рисуя и играя в игры — удобные хобби для такого необщительного, как он, человека. Тем более, это интересно. Тенмей хотел стать богатым и знаменитым, правда пока не знал как. Жизнь шла своим чередом: учеба уже не казалась слишком сложной, установились связи, появились собственные дела. Так бы все и продолжалось, если бы не одно неожиданное для Тенмея события — его чертов замкнутый братец-затворник умудрился влюбиться. Причем, не в какую-нибудь робкую и стеснительную девушку, не в заучку с очками размером больше ее собственного лица, и даже не в гиперактивную и взбалмошную тусовщицу, которая вытаскивала бы его из комнаты во внешний мир, знакомя со всеми прелестями вечерней студенческой жизни. Это был двухметровый, чуть смугловатый, широкоплечий брюнет с хмурым взглядом и ярко-голубыми холодными глазами. Колоритный, подтянутый, очень сексуальный. Когда он обхватывал губами сигарету, молча глядя куда-то вдаль, Тенмей невольно представлял, как эти пухлые губы могли бы смыкаться на его члене, например. Но, увы и ах, такое сокровище досталось его брату. Оставалось надеяться только на то, что Нориаки не теряет времени зря и не разыгрывает спектакли о целомудрии и стеснении. Потому что, честно, Тенмей в каком-то смысле завидовал. У них были разные представления о том, как должны развиваться отношения. Нориаки познакомился с Джотаро совершенно случайно. Научная выставка университета, на которую он отправился со своими одногруппниками, включала в себя множество стендов, и все выглядели великолепно. Он брел вдоль секций с роботами и больших анатомических плакатов, моделей систем и демонстраций каких-то схем на больших экранах. Казалось бы, в таком многообразии сложно зацепить внимание человека одной деталью, но… Какеин замер, увидев аквариумы на столе. В некоторых из них плавали настоящие рыбки, другие стеклянные коробки оказались искусными макетами — он даже не сразу понял, что это копия. Текст рядом рассказывал о кораллах — видимо, маленькие можно было поместить к живым морским обитателям, а большие пришлось воспроизводить из бутафорских материалов, сокращая в масштабах. Рядом со стендом крутился до невозможного шумный блондин, не упускавший возможности пофлиртовать с каждой проходящей девушкой. Его картавый акцент и совершенное неуважение личных границ выдавали в нем француза. Из плюсов — он был действительно хорошо одет и очаровательно улыбался, но Какеин все равно не хотел заводить с ним разговор. Он вообще пришел сюда не ради общения, но не прокомментировать работу не мог. — Было бы здорово, если бы рыбки двигались, — обращаясь то ли к французу, то ли в пустоту, произнес Нориаки. — И как ты предлагаешь это осуществить? — раздался голос сверху. От неожиданности он дернулся, задрав голову, и встретился взглядом с каким-то амбалом, хмуро пялящимся прямо в его лицо. Зрелище жуткое, честно говоря. — Ну, я, э-э… Вообще, это же реально — запустить их плавать с помощью потоков воды в аквариуме. С этим пришлось бы повозиться дольше, чем с тем, что есть, но это точно того стоило бы! Лампа по низу так же освещала бы движение, и выглядело бы очень натурально. — То есть, ты хочешь сказать, тебя что-то не устраивает? — приподняв бровь, поинтересовался парень. Нориаки чертыхнулся и слегка нахмурился — не нравились ему эти расспросы. — Меня? Мне плевать. Я хотел сказать, что это классный макет, и мне нравится его детализация — то, как все маленькие рыбки отличаются друг от друга, но я лучше пойду, чтобы ты еще чего-то не придумал, — огрызнулся Какеин, скрестив руки на груди. Правда, это больше звучало похожим на комплимент, и, неожиданно, брюнет, только что грубо глядящий на него, смягчился, кивая в сторону своего напарника. — Жан-Пьер Польнарефф с дизайна. Он помогал. Я сам не умею делать эти вещи руками, но мне нужно было корректировать его действия. Он не понимает мелких отличий между похожими видами подводных растений и животных, — поделился парень, даже, кажется, едва заметно улыбнувшись; Польнарефф, которого окликнули, махнул им рукой, впрочем, тут же переключаясь на очередную первокурсницу. — Какеин Нориаки, — представился, все же, он — на всякий случай, протягивая брюнету ладонь и глядя на него с сомнением. Вдруг не станет отвечать из-за каких-нибудь своих тараканов в голове? — Первый курс, робототехника. — Джотаро Куджо. Второй Курс, морская биология, — крепко пожав руку, Куджо еще пару мгновений смотрел на Какеина, а потом перевел взгляд на свои аквариумы, как ни в чем не бывало. Нориаки, еще немного постояв рядом, ушел дальше. На удивление, в конце дня, когда самые последние посетители покидали выставку, Какеин столкнулся с Джотаро на улице. Он был один — вероятно, неугомонный Польнарефф уже давно унесся куда-нибудь по своим делам, оставив на своего напарника досиживать остаток мероприятия за них обоих. Куджо курил, выдыхая в морозный воздух клубы серого дыма, умиротворенно глядя на проходящих мимо людей. Нориаки он, почему-то, остановил. — Не расскажешь подробнее, как ты собирался создать движение водных потоков в аквариуме? Может, это пригодится мне когда-нибудь, — без лишних слов попросил он. И, растерявшись, Какеин не успел даже отказаться. Оказалось, Джотаро жил в съемной квартире неподалеку от университета. Общежития располагались немного в другой стороне, но Куджо решил составить ему компанию и провести до корпуса — на улице было уже поздно и холодно, а ему рассказывали что-то интересное. Почему бы и нет? Как-то достаточно быстро они соскочили с темы аквариумов на научную фантастику и комиксы. Джотаро нравилось читать мангу, он не скрывал, и разговор завязался легко и непринужденно. Какеин все еще поражался, как такой грозный парень мог вообще оказаться настолько эрудированным и спокойным. У корпуса, попрощавшись, он похлопал Нориаки по плечу, а потом, отойдя на приличное расстояние с территории общежитий, осознал, что не взял у нового знакомого номер телефона. К счастью, страница Какеина на фейсбуке нашлась в считанные секунды, там же — другие социальные сети, но он углубляться не стал. «Дай свой мобильный», — написал Джотаро, внимательно глядя на экран, поглаживая корпус покрасневшими от холода пальцами. Нориаки прислал номер и «=)» вместе с ним, и этот смайлик выглядел, как самая жуткая улыбка, которую Куджо когда-либо видел. Но, почему-то, это вызвало легкую усмешку.