Наша большая свадебная вечеринка

Вокруг нас бесконечное белое море цветов. Розы, пионы, лилии, ирисы стелятся ковром по комнатам и главному залу и благоухают. И всё остальное тоже белое: скатерти, столовые приборы, чехлы на стульях, украшенные бантами, даже подхваты у штор в белых бусинах. От такой ослепительной белизны воздух кажется прохладнее и чище. А наши черные смокинги наоборот выделяются цветными пятнами. Подготовка к этому торжеству была долгой и выматывающей. Но все получилось как нельзя лучше. До самой церемонии остается два часа, близкие родственники потихоньку собираются и разбредаются по комнатам: в нашем распоряжении весь загородный отель, и многие останутся ночевать. Мы с Риком расслабленно отдыхаем на белых диванах, хотя не приложили к организации свадьбы никаких усилий, выступая только в качестве спонсоров. Но затянувшаяся на пару дней прощальная вечеринка высосала из нас все силы, и не только их, кстати. Поэтому когда в коридоре слышатся торопливые шаги, мы синхронно закатываем глаза и оборачиваемся к двери. На пороге возникает запыхавшийся и разгневанный омега. Кажется это какой-то родственник Зайчика. Он хмурит брови, грозно восклицает и тычет куда-то пальчиком: — Там! — Что там? — лениво интересуется Рик, откровенно оглядывая фигуру возмущенного омеги. — Там твой муж тебе изменяет! — И что? — у Рика богатый словарный запас, но сейчас он немного разморен после недавнего волшебного минета, сделанного тем самым мужем. Омега округляет глаза еще больше и смотрит на Рика как на умалишенного. — Он там с Аресом! Они… Они… — визитер захлебывается словами и краснеет. — Что они? — я тоже не блещу красноречием, мне тоже максимально хорошо и лениво. — Они там вместе, в какой-то кладовке! — взрывается омега. — Этот недостойный альфа изменяет моему кузену прямо на своей же свадьбе! С его другом! Мы снова закатываем глаза. «Тоже мне, катастрофа!» — хочется воскликнуть патетически, но реакция этого омеги очевидна и понятна, ведь никто не в курсе наших сложных взаимоотношений на шестерых. Ну не станешь же стороннему наблюдателю рассказывать, что мы творим в кровати, когда случай сводит три наших пары вместе. Не каждый способен принять тот факт, что Рик необычайно заводится, когда видит, как наши омеги вылизывают друг другу рты, и готов после этого трахать любую дырку, чаще всего мою. И уж точно не стоит никого шокировать признанием, что альфа-жениха на прошедшей вечеринке дружно пустили по кругу, при чем больше всего активничал его будущий супруг, хрупкий и нежный омега, который в возбужденном состоянии превращается в неутомимую секс-машину. Так что зажимания в кладовке на свадьбе со знакомым омегой это совсем уж невинные шалости. К тому же всё по обоюдному согласию. Вряд ли Бантик был против, вряд ли Зайчик будет ревновать. Он скорее придет и отымеет Рика, чем будет устраивать сцены. Или добавит к нему своего «неверного» будущего мужа и устроит им веселую ночку. Но опять-таки, посторонний об этом не знает. Для кузена Зайчика факт измены на лицо, и он горит от праведного возмущения. — Я немедленно все расскажу кузену! Раскрою ему глаза. — Он занят, не мешай ему, — с притворной ласковой улыбкой тяну я. — Готовится к церемонии. Зачем ему лишние нервы. Ага, готовится! Скорее всего, в компании моего Малыша, раз эта неразлучная парочка разделилась, когда выскользнула от нас. Бантик увел с собой альфу, а Малыш решил поиграть с омегой. Вполне все ожидаемо. — Он собирается выйти замуж за изменника! Я не могу этого допустить! — Ну хватит воздух сотрясать, — Рик как обычно заводится первый. Он поднимается с дивана и решительно топает на выход: — В какой они кладовке? — Рядом с кухней, — омега отскакивает от двери, уступая альфе дорогу, и порывается пойти за ним, но получает угрожающий рык и тушуется. — Рик сам разберется со своим омегой, — я говорю нарочито медленно, растягивая слова, добавляя в голос приятной хрипотцы. — А тебе следует расслабиться. Иди сюда. — Что? — тупо переспрашивает омега, пялясь на меня широко распахнутыми глазами. Этот кузен в моем вкусе: симпатичный, с немного вздернутым носиком, пухлыми губами и нежным запахом жасмина. Видно, что он очень неопытен, но глубоко внутри горяч и страстен. Может быть девственник, или занимался сексом очень-очень давно и не совсем удачно, и поэтому немного ханжа. Стоит раскрыть ему глаза на удивительный мир секса, помочь познать свою сексуальность и провести по пути сладостного разврата. От моего низкого приятного голоса его немного ведет, и жасмин становится ощутимее. Я поднимаюсь с дивана и легко подхожу к этому симпатяжке. Мой запах сильный, плотный, он пробирается омеге в нос и заставляет его податься вперед. Он зачарованно смотрит, как я приближаюсь, и неосознанно облизывается. Очень красивое движение, от которого губки кузена увлажняются и блестят. Они будут восхитительно смотреться вокруг моего члена или же судорожно распахиваться, глотая воздух и выпуская наружу чудесные стоны, когда я медленно войду в его подготовленное тело и буду размеренно толкаться в горячее нутро. Я останавливаюсь от него в паре шагов, давая разглядеть себя полностью: широкие плечи, крепкие руки, мощную грудь и вставший член, спрятанный под плотной джинсой. Кузен уже в праздничном костюме — черная двойка, бабочка и белая рубашка, под которой можно отчетливо разглядеть темные ореолы сосков. — Тебе просто необходимо расслабиться, — я тяну плохо сопротивляющегося омегу на себя и мягко впечатываюсь в его губы. Гладкие, влажные и сладкие — как я и представлял. — Ты слишком устал, детка, — продолжаю мурлыкать я, чуть ослабляя бабочку на шее омеги. — Вот и мерещатся тебе всюду непристойные картинки. Он загнанно дышит и чуть ворочается в моих объятиях, не понимая, что сейчас творится. — Не надо подглядывать за занятыми делом альфами, когда есть свободные и готовые обратить на тебя внимание. Снова целую расслабленные губы этой цветочной прелести, а омега вдруг отмирает и отпихивает меня, стремительно отскакивая ближе к двери. Его щеки очаровательно алые, губы приоткрыты и блестят, но в глазах плещется такой испуг, что темная часть моей души вылезает на первый план. — Что вы такое делаете? — выпаливает мой неудавшийся любовник. — Совсем с ума сошли? — Я просто хотел тебе помочь, детка. Ничего больше. — Помочь? Как? Изнасиловав? — Даже в мыслях не было, детка. Ты бы сам меня попросил. — Никогда! — запальчиво кричит омега и пытается нашарить ручку двери. — Никогда не говори никогда. Я предлагаю тебе чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие, малыш. Тебе очень понравится. — Подумай над моим предложением! — это последнее, что я успеваю крикнуть вдогонку сбегающему омеге. После него в комнате остается яркий запах жасмина, и мой стояк требует срочных действий. Рик ушел развлекаться с Бантиком и Аресом, а я надеюсь получить немного ласки и много утешения от своего омеги. *** Комната для подготовки жениха выглядит почти так же, как наша. Несколько диванов, кресел, белые цветы, в отличиях же — высокая ширма, туалетный столик, большие зеркала и раскиданные в беспорядке предметы одежды. Первое, что я вижу, просочившись через дверь, это голая спина моего любимого и его аппетитная подтянутая попка, повернутая к выходу. Он с жаром вбивается в услужливо подставленную задницу Зайчика, и это все отражается в расставленных напротив него зеркалах. Малыш смотрит на себя во все глаза и любуется чудесным зрелищем, поглощая свои эмоции. И как же красив сейчас мой омега! Горящие похотью глаза, растрепанные волосы, красные щеки и грудь, капли пота, катящиеся по гладкой спине. Во мне моментально просыпается дикий зверь, и член рвется в атаку. Я быстро раздеваюсь, скидывая одежду в кучу к другой на полу, и втискиваюсь в кресло, в которое Зайчик упирается руками. Он тоже весь горячий, жаждущий, и не возражает, когда я насильно переворачиваю его спиной к себе и усаживаю на свой член. Он чуть кряхтит от сменившегося размера, но быстро привыкает, притирается и блаженно стонет от быстрых толчков. Малыш делает шаг назад и несколько секунд отдыхает от активной позиции, продолжая смотреть на себя в зеркало. Он запускает пальцы в волосы, гнется в спине, зажмуриваясь, а потом ведется одной рукой вниз, обласкивая свою шею и соски. Вскоре добавляет вторую руку, продолжая сжимать пальцы, прихватывая твердые вершинки. От этого его член дергается вверх, почти прижимаясь к животу, а по внутренней поверхности бедер начинает течь смазка. Он очень возбужден, и когда распахивает глаза, впивается голодным взглядом в меня, но приближаться не спешит. Стоит на расстоянии и укладывает ладошку себе на член, массируя круговыми движениями головку. Он любуется собой, я наслаждаюсь его видом. Зайчик великолепно меня объезжает, упираясь руками в колени и равномерно качаясь на члене. Он взял удобную для себя скорость и глубину проникновения и получает настоящий кайф. Малыш быстро опускается на колени и заглатывает его возбуждение, даря виновнику сегодняшнего торжества еще больше удовольствия. Мне хорошо с ними. От перемешанных природных ароматов приятно щекочет в носу, неторопливые покачивания омеги оттягивают оргазм и разливаются по телу приятной истомой, Малыш специально задевает своими пальчиками мои яйца и, подхватив несколько капель смазки Зайчика, массирует мой задний проход. Совсем скоро я выйду на пик, но хочется, чтобы этот момент не кончался вечно. Зайчик на грани, но разрядки не получает. Вместо этого мой любимый резко поднимается и тянет жениха за волосы вниз, сгибая его пополам и толкаясь в приоткрытый рот. Мне приходится подхватить омегу под колени, чтобы он не свалился и удерживать почти на весу. Автоматически входить получается глубже, и Зайчик стонет, пуская по телу Малыша дополнительную порцию мурашек и длинную волну наслаждения. Он цепко держит нашего пассива за волосы и достаточно жестко долбит его рот, не заботясь о сохранности горла жениха и цельности его прически. Боюсь, собравшиеся гости будут очень недоумевать, почему это омега-жених так сильно хрипит при произнесении брачной клятвы. Надеюсь, его альфа так хрипеть не будет. Хотя член Рика гораздо крупнее и вреда связкам может нанести тоже больше. Но, скажу одно, стыдно никому из нас точно не будет. Потому что наши совместные оргазмы того стоят. Малыш запрокидывает голову в отчаянном жесте, а потом выскальзывает из влажного рта любовника и рукой помогает себе кончить на его грудь. Я придерживаю Зайчика за горло, нежно поглаживая его пальцами, и в пару резких движений довожу и его до разрядки. Омега мелко трясется и извивается на моем члене, пока я продолжаю водить по его опадающему возбуждению, выкачивая все до последней капли. Дальше Малыш действует сам. Он перекидывает чужие ноги через подлокотники кресла, заставляя Зайчика приподнять бедра — так в нем остается только головка моего члена. Мысль кончить внутрь чужого мужа, да еще и на его свадьбе, кажется очень дерзкой, поэтому мы с любимым готовы провернуть эту аферу. А узел в такой позе нас не свяжет. Идеальный план! Малыш прижимает мои бедра к креслу, подлезает максимально близко к чужой заднице и принимается за мои яйца. Облизывает, прихватывает губами и тянет на себя, а два его пальчика кружат у моего заднего прохода. Зайчик подключается к новому виду игры и старательно крутит тазом, но не опускается вниз, стимулируя только головку. Омеги действуют синхронно и медленно сводят меня с ума. Наконец густая и теплая сперма выстреливает глубоко в задницу омеге, и мне становится невероятно хорошо. Яйца пустеют, накатывает приятная усталость, и голова немного плывет. Я лениво целуюсь с Зайчиком, сбоку к нам подлезает Малыш, впихивая свой язык мне в рот, и они некоторое время ведут влажный бой, показывая, кто лучше лижется. Долго разлеживаться нельзя — церемония совсем скоро начнется, а мы все в поту, сперме, не одеты и лохматы. Поэтому я покрепче захватываю Зайчика, поднимаюсь из кресла и несу его в душ. Малыш идет сзади и активно щиплет меня за задницу. Ему не терпится оказаться внутри и поквитаться за свой сорванный оргазм в активной позиции. *** Собрались мы на удивление быстро, хоть и не спешили особо. Сошлись втроем в комнате для альф, внимательно оглядели друг друга, а потом дружно рассмеялись из-за забавного происшествия. Ни у кого не было претензий к остальным членам нашей компании: Арес спокойно воспринял, что его будущий муж развлекался со мной, а Рик был не в обиде на своего омегу. В веселом расположении духа мы вывалились в главный зал, уже заполненный гостями. Наши омеги появились чуть позже, стрельнули в нас с Риком глазками и проскользнули на половину второго жениха. Я еще раз обласкал фигурку любимого взглядом и задержался на его лице. Малыш чуть покраснел и скромно улыбнулся. Его можно было принять за невинного ангелочка, краснеющего от слова «член», но внешность бывает обманчива. Вместе с Бантиком они смотрелись как родные братья и стояли друг с другом тесно-тесно. Можно было списать это на волнение и большое скопление народа, но я слишком хорошо знаю этих сорванцов. Держу пари, они гладят чужие ягодицы и щиплются. Но все это ровно до того момента, как зазвучала музыка, и в противоположном конце зала не раскрылась дверь, впуская Зайчика под руку с его отцом. Он хорошо выглядел и уверенно шагал вперед, глядя только на Ареса. Они понравились друг другу сразу, с первого взгляда, и Зайчик не отлипал от альфы ни на шаг. Последнему пришлось сменить место работы, потому что делить своего альфу с совершенно посторонними Зайчик был не намерен. К счастью, Арес оказался толковым программистом, и я устроил его в свою фирму. Глаза альфы так же следят за омегой. Он очарован и влюблен до потери пульса, это видно всем. А то, что он за два часа до церемонии развлекался в подсобке с Бантиком, не имеет значения. Их случайный свидетель решил не придавать огласке измену, не нарываться на строгий взгляд отца Зайчика и предпочел забиться куда-то в дальний угол. Вся регистрация прошла быстро и легко. Клятвы, произнесенные молодоженами, потрясли всех до глубины души, и только наша четверка знала их скрытый смысл, особенно про новые горизонты и множественное счастье. Потом обмен кольцами и торжественный поцелуй под бесконечный стрекот фотоаппаратов и гром аплодисментов, и фотограф утаскивает парочку на фотосессию, а гости бредут в банкетный зал, делясь впечатлениями. Я зажал Малыша в холле в углу за большой кадкой с пальмой и сразу же облапал его упругую задницу. Омега тихонько простонал и поерзал. Мне был знаком этот стон, поэтому я, наплевав на приличия, полез руками под пояс брюк и наткнулся на голую кожу ягодиц — значит Малыш в джоках — и на привычную выпуклость кристаллика пробки. Сразу бросило в жар, как только я представил, что омеги перед выходом в главный зал помогают друг другу с пробками. А то, что все трое заткнули свои дырочки, я не сомневался. Они проходят так весь вечер, возбужденные, раскрытые, и будут готовы в любой момент принять в себя член. Мой собственный стал стремительно твердеть, а я впился в губы Малыша крепким жестким поцелуем, вдавливая пробку ему в задницу. От каждого толчка он поскуливал и запускал в меня язык все глубже. Когда же я перетек поцелуями на шею, то услышал короткий судорожный шепот: — Это на ночь. Должно было стать сюрпризом, — каждое слово Малыш выдыхал со стоном и сжимал в пальцах волосы на моем затылке. — Сюрприз удался, — я лизнул его ушко. Нам нужно найти какой-то более укромный уголок, туалет или ту же кладовку, но я не могу оторваться от длинной шеи любимого, все вырисовывая на ней узоры влажным языком. И в какой-то момент начинаю чувствовать, что кто-то прожигает мою спину напряженным взглядом. Коротко оборачиваюсь через плечо и быстро выцепляю взглядом родственника Зайчика. Он стоит посреди холла и пялится на нас. Видит, где находятся мои руки, видит, в каком состоянии мой омега, и даже слышит, как он постанывает от накатывающих эмоций. Я посылаю ему нахальную улыбку и подмигиваю, отчего скромняжка тушуется, краснеет и быстро куда-то убегает. Жаль, но этот малыш клюнул на приманку, и увиденное, без сомнения, его завело. Я подхватываю несопротивляющегося любимого и тащу в сторону туалета, специально не запирая дверь. Мне кажется, у нас будет свидетель, и это добавляет остроты ощущениям. Малыш притирается задницей к туалетному столику и дергает ремень на брюках, позволяя мне стащить их до щиколоток. Его возбуждение упаковано в тончайшие шелковые черные джоки, я даже не знал, что такие бывают. Выглядит очень эстетично. Член сильно оттягивает нежную ткань, которая почти ничего не скрывает. Я сижу перед любимым на коленях и сначала оглаживаю его ноги, поднимаясь короткими поцелуями от колена до паха. Лижу головку через белье, а потом отодвигаю лоскуток в сторону. Член с готовностью выскальзывает на свободу и удобно ложится мне в руку. Малыш быстро расстегивает пуговички на рубашке, чтобы не испачкать и не помять ее, и моя ладонь сразу скользит по его животику, пока вторая ласкает головку. Любимый снова сжимает мои волосы в кулаке и утыкает голову в свой пах. Я подчиняюсь и втягиваю его член в рот, перекладывая освободившуюся руку на задницу, чтобы поиграть с пробкой. Он приподнимается на носочки и опадает обратно, когда я сосу особенно сильно. Присутствие стороннего наблюдателя ощущается кожей, его взгляд покалывает затылок, и я стараюсь изо всех сил, чтобы доставить любимому как можно больше удовольствия. Наконец он легонько вскрикивает и с блаженной улыбкой спускает мне в рот. Я не сглатываю все, а поднимаюсь с колен и делюсь «угощением» с омегой, растягивая поцелуй на долгие секунды. Неснятые до конца брюки мешаются, когда мы меняемся местами. Малыш неловко переступает ногами и устраивается в той же позе, что и я минутами ранее. Я не даю себя раздеть, только расстегиваю ширинку, фиксирую голову партнера и сам задаю темп, а смотрю при этом в приоткрытую дверь. Там, в коридоре притаился сладенький цветочек, сгорающий от любопытства и собственной нереализованной сексуальности. У него приятный голосок, так что стонать он будет невероятно мелодично и возбуждающе. А еще округлая приподнятая попка, что так и просится под хлесткий шлепок ладони. Моя будет для него тяжела, но я бы с удовольствием посмотрел, как его отпорет Малыш или Бантик. А может и Зайчик поможет ввести кузена в наш приватный круг. За хлюпающими звуками, что издает отсасывающий мне Малыш, мне все же удается различить стоны и сопение за дверью. — Вот так, давай, молодец, — достаточно громко произношу я, словно разговаривая со своим омегой, но обращаясь к тому за дверью. — Поласкай его, смелее. М-м-м! Видишь, как хорошо! Малыш и так делает все хорошо. Он прекрасно знает, с какой скоростью и интенсивностью мне сосать, чтобы я кончил, но сейчас мое окончание приближает шевеление в коридоре и неясный, задушенный всхлип. Привлекательный вуайерист уже получил свой оргазм, скорее всего сгорая от стыда. Он подглядывал, он дрочил на нас, он в общественном месте, и его могут поймать за непристойное поведение. Но разве такая опасность и не делает разрядку ярче? Я удерживаю голову любимого на месте, и моя сперма стекает ему в горло, заставляя давиться и кашлять. Остатки из его рта я так же забираю языком, ощущая наши перемешанные вкусы. Когда минут через пять мы покидаем туалет, Малыш льнет к моему плечу и сыто улыбается. Его глаза разгораются еще ярче, а губы наливаются сочной краснотой. Весь его вид кричит, что мы сейчас трахались, и это было чудесно. Гости между тем все еще слоняются без дела и продвигаются по залам дальше, начиная рассаживаться за столами. У нас стол на шестерых: наш квартет и молодожены, которые отсадили родителей куда-то в сторону и предпочли нашу компанию. Цветочный кузен оказывается не так далеко от нас, и испуганно опускает глаза в пол, когда я встречаюсь с ним взглядом. Ах, он очарователен! — Кто это? — мурлычет мне в ухо Малыш, касаясь мочки губами и тоже глазея на другого омегу. — Это кузен Зайчика, — я даже не поворачиваюсь, но поглаживаю любимого по спинке, приближаясь к попке. — М-м-м… А он миленький, — в голосе Малыша слышится заинтересованность, и он осматривает лицо кузена с тщательной внимательностью. — Хм, он убежал. — Вернется, — роняю я. Я знаю, что он вернется. Он никуда теперь от нас не денется. *** Наконец молодожены возвращаются из фотопутешествия, и начинается банкет. Звучат традиционные речи, гости произносят тосты и желают новообразованной паре счастья, любви и взаимопонимания. Ну, ни с первым, ни со вторым, ни с третьим у них проблем точно нет и не будет. Если что, то мы вмешаемся. Под нашими с Малышом тяжелыми изучающими взглядами кузен тушуется и комкает свой тост, мямлит, а под конец и вовсе замолкает, но его удачно закрывает собой ведущий свадьбы и зовет всех танцевать. — Он расстроился, — Малыш постукивает пальцами по столу и смотрит на нашу жертву. — Я пойду к нему, спрошу все ли в порядке. Не дожидаясь моего ответа, любимый вскакивает и быстро уходит. Теперь я наблюдаю уже за двумя омегами. Как ни странно, они тоже оказываются похожи, пусть не чертами лица, но общей хрупкостью и миловидностью. Малыш дружелюбно улыбается и что-то говорит, но второй омега опять краснеет, опускает взгляд вниз и, наверное, ничего не слышит. С каждым словом он алеет щеками все больше, и это заметно даже в полумраке банкетного зала, а когда Малыш указывает рукой на наш стол, то вспыхивает как факел и быстро убегает. Спринтер, тоже мне. — Он сказал, что в порядке, но опять убежал, — доложил любимый по возвращению. — Я уверен, что он в порядке, — я взялся за руку омеги, подтаскивая его к себе поближе. Малыш уже немного захмелел и покачивался в такт звучащей музыке. — Да? Ладно, — как-то легко согласился любимый. — Пойдем лучше танцевать! — Пойдем. Музыка сменилась на более плавную, и в центр круга вышли наши новобрачные. Малыш притерся ко мне спиной, уложил мои ладони себе на бедра и плавно начал крутить попкой, стараясь вызвать стояк. Он мастер своего дела, и уже через пару минут твердый член упирался ему в задницу. — Прекрати, — я прикусил омеге ушко, а паршивец лишь хихикнул в ответ, не прекращая меня провоцировать. Рик похоже был в идентичной ситуации. Их пара стояла рядом с нами, и альфа утыкался омеге носом в шею и чуть рычал. Если мне тяжело себя контролировать, то каково моему несдержанному приятелю! Даже после всех наших оргазмов за прошедшие пару суток, члены стояли как каменные, и возбуждение накатывало почти каждые два-три часа. Опять что ли омеги нам возбудителей куда-нибудь подкинули? Других причин постоянного желания трахаться я не видел. — Я тебя прямо здесь сейчас трахну! — угрожающе прошипел Рик в ухо Бантику, который завел руку себе за спину и беззастенчиво мял альфе пах. — Прямо здесь не надо, — пьяно прыснул Бантик. — Я знаю одно подходящее место. Омеги переглянулись и потащили наши тушки с танцпола прочь. *** Кладовка приняла нас как родных. Она оказалась приятно большого размера, чистой и светлой. По стенам — стеллажи с каким-то бутылками и коробками, в дальнем углу — швабры, щетки, тряпки и ведро. — Если шуметь не будем, то нас не найдут, — Бантик был собой доволен и тут же полез к Рику в штаны, толкая альфу к ближайшей стене. Бутылки на полках звякнули, когда Рик впечатался в них спиной, но устояли. Малыш же продолжал елозить по мне спиной и крутить попкой. Его губы нашли мои, и к хриплому дыханию Рика прибавилось наше причмокивание. В этот раз Малыш предпочел влажно лизаться и хлюпать слюной, до тех пор, пока я не сдернул с его задницы брюки и не согнул пополам, заставляя упереться в Рика руками. Омеги быстро поменялись местами, и уже Малыш обслуживал альфу ртом, когда Бантик занялся возбуждением друга. Сказался наш опыт и настроенность друг на друга, мы почти не сбились с темпа и не потеряли ни секунды драгоценного времени. Благодаря пробке, сидевшей в Малыше уже часа четыре, он был хорошо готов и растянут, так что я въехал в него с лету, сразу беря быстрый темп. Мне хотелось жестко его натягивать и активно шлепаться бедрами об аппетитные ягодицы. Любимый урчал, вылизывая Рика, и причмокивал, когда выпускал член изо рта полностью. А еще он успевал цепляться Бантику за волосы, руша идеальную прическу. Мне надоело лицезреть затылок Малыша, и я потянул его на себя, перехватывая поперек груди и притискивая к другой стене. Навалился всем весом и задвигал бедрами коротко. Омега запрокинул голову мне на плечо и снова засосал мои губы. Он сейчас сильно пах своей вишней и немного шампанским — роковой коктейль. Вторая пара тоже поменялась местами, и Рик пытался к пробке в Бантике добавить еще и свои пальцы, усиленно массируя покрасневшую дырочку. Омега стонал сочно и звучно, совершенно не скрываясь. Если он еще чуть-чуть прибавит громкость, то к кладовке сбегутся зрители. Хотя, против одного конкретного я не возражал. — О, да! — яростно выдыхаю я и заливаю пульсирующую дырочку своего омеги семенем, а потом быстро собираю белые сгустки пальцем и заталкиваю все внутрь, закупоривая Малыша пробкой. Он хнычет и упирается вспотевшим лбом в согнутую руку, быстро себе додрачивая. — Я теперь весь вечер буду в тебе, — шепчу любимому в ушко и наслаждаюсь его томными вздохами. Он тянет испачканную руку в рот, но я перехватываю тонкое запястье, нежно целую ладошку и слизываю его семя самостоятельно. Малыш, совершенно обалдевший и счастливый, приваливается ко мне спиной, устраивая голову на плече, и наблюдает за второй парой. У них тоже все отлично. Рик устроил Бантика на высокой плотной коробке, забросив его ноги на плечи, и быстро-быстро толкался бедрами вперед. У омеги звезды перед глазами летали, и прическа совсем испортилась, потому что он мотал головой из стороны в сторону, наслаждаясь происходящим. — Глубже! Глубже! Еще! — сил хватало только на короткие всхлипы, ведь горло пересохло, и каждое слово давалось с трудом. Рик старался и давал еще и глубже, выбивая оставшиеся ничтожные крохи воздуха из легких омеги. Бантик кончил так ни разу к себе и не прикоснувшись, только от члена в заднице. Он выгнулся в пояснице, забрасывая одну руку назад и ища опору. Короткие ноготки царапнули дерево полок, и, кажется, какая-то бутылка полетела на пол. Рик быстро вышел из своего омеги, развернулся к нам, и Малыш сразу же бухнулся на колени, услужливо распахивая ротик, куда альфа и кончил, пошлепав членом по высунутому языку. Я плавно приблизился к оставленному Бантику и мягко прошелся языком по его промежности, подбирая сперму и смазку, огладил влажным движением опадающее возбуждение и, не удержавшись, прикусил сосочки с сережками. Он сам потянул ко мне ручки, выпрашивая поцелуй, и я охотно приблизился к его губам. Они были солоноваты от пота и искусаны. Лежать на неустойчивой коробке омеге было неудобно, и Рик, как только выпал из послеоргазменной неги, тут же помог ему встать на ноги, бережно придерживая за спину. Сам натянул на Бантика белье и брюки, заправил рубашку и небрежным взмахом руки растрепал волосы. Омега жмурился от его заботы и светил улыбкой. Нам всем сейчас было максимально комфортно и уютно, даже не смотря на антураж кладовки. Я оглядел Малыша, тоже поправил на нем рубашку и заключил в крепкие объятия. Он весь пропах мной и сопел куда-то в мое плечо, мурлыча, как котенок. После сброса излишка спермы, давившей на мозг, волна похоти схлынула и осталась большая и бесконечная нежность. Я поддел любимого за подбородок и заглянул в голубые глаза: — Я люблю тебя, родной. — Я тоже тебя люблю, — отозвался омега и потянулся за легким поцелуем. *** На банкете существенно ничего не поменялось, только молодожены куда-то пропали. Мерзавцы, не дождались нас! Ну ничего, они свое еще получат. Официант обновил нам закуски и быстро принес основные блюда, что оказалось весьма кстати, ведь после качественного секса есть хотелось безумно. А еще клонило в сон. Откинувшись на стуле и приобняв Малыша за плечи, я лениво скользил взглядом по залу. Кто-то танцевал, кто-то продолжал сидеть за столами, атмосфера была приятная, и в целом свадьба проходила как надо. Меня волновал только один гость. Я отыскал глазами кузена — он одиноко сидел за своим столом. — Пригласи его потанцевать, — шепнул Малыш и плотоядно ухмыльнулся, проведя язычком по верхней губе. Этот омега ему тоже понравился, любимый был не против заполучить его в нашу постель. Я оставил короткий поцелуй у Малыша на виске и легко поднялся. — Привет, — кузен вскинулся и боязливо посмотрел на меня. Он уже ожидал чего угодно и был настороже. Омега нервничал и теребил в пальцах льняную салфетку. — Потанцуем? Вопрос окончательно выбил его из колеи. Реснички быстро захлопали, а пухлые губки соблазнительно приоткрылись от недоумения. — Потанцуем, — повторил я, протягивая ему руку и обворожительно улыбаясь. Еще не до конца придя в себя, омега заторможено кивнул и позволил вытянуть себя на танцпол. Я аккуратно устроил ладони у него на спине где-то между лопатками и поясницей и уверенно повел в танце. Мне нравилось смущение омеги и его неопытность. Он старался смотреть куда угодно, но только не на меня, и его ручки лежали на моих плечах невесомо, как перышки. Омега сейчас пах жасмином более отчетливо, цветочный аромат приятно ласкал рецепторы, и его же я уловил рядом с кладовкой, когда мы наконец вывалились из нее дружной гурьбой. Значит, он опять подсматривал, значит, с ним еще не все потеряно. — Ты очень приятно пахнешь, — чуть наклонившись к омеге, шепнул я. — Что? — он переспросил скорее от неожиданности. — Ты приятно пахнешь. Мне нравится. — За-зачем вы такое говорите? — он даже заикнулся и хотел отстраниться, но я сжал пальцы, не пуская. — Потому что это правда. И я всегда говорю правду. — Я вас не понимаю. У вас же есть уже омега. — Есть. — Тогда зачем вы мне такое говорите? — Потому что мне нравится твой запах. И ты тоже нравишься, детка. Вот теперь омега посмотрел на меня. В его глазах плескался испуг напополам с надеждой. Он все еще не доверял словам постороннего альфы, что целый вечер ставит его в неловкое положение, но в то же время ему приятно мое внимание и легкие комплименты. — Ты чудесный, — я позволил себе легко провести костяшками пальцев омеге по щеке, ощутив мягкость и гладкость кожи. — Это все неправильно… — Что же здесь неправильного, маленький? — Вы не можете такое мне говорить. И к тому же ваш омега на нас смотрит. Малыш действительно следил за нашими медленными покачиваниями под музыку со своего места. Его поза была максимально расслабленной: полубоком на стуле, забросив ногу на ногу и подперев голову ладонью. В другой руке мой любимый держал фужер с шампанским, откуда цедил напиток маленькими глотками, и улыбнулся, когда я перехватил его взгляд. Он выглядел великолепно и твердо знал одно: нравиться мне может кто угодно, но люблю я его. И в этом огромная разница. — Детка, я не предлагаю тебе ничего плохого или незаконного, — продолжил я уговаривать омегу, крепко удерживая его в объятиях. Мы медленно двигались по кругу на приличном расстоянии друг от друга, и я даже не думал тискать этого симпатяжку. Не сейчас. — Все будет по взаимному согласию. Тебе понравится. — Я… Я не могу так. Это неправильно! — омега рывком попытался отстранился, но пока не сбежал окончательно, я притянул его к себе поближе и обжег омежье ухо горячим шепотом: — Ты всегда можешь передумать, Цветочек! — и аккуратно вложил ему в карман салфетку с моим телефоном и домашним адресом. Омега в сотый раз за вечер покрылся красными стыдливыми пятнами и поспешно скрылся в толпе. Я легко пожал плечами и вернулся к любимому, опускаясь на соседний стул и целуя омеге протянутую руку. — Он опять ушел, — печально констатировал Малыш. — Жаль. Он мне понравился. Милый мальчик. — Он взял тайм-аут. Для раздумий, — я дотянулся и мазнул омегу большим пальцем по губам. Малыш не стал упускать возможность и втянул палец в рот, прикусывая его зубками и откровенно глядя мне в глаза. — Я весь мокрый, и твоя сперма так приятно перекатывается внутри меня, — проникновенно зашептал Малыш. — Я так хочу, чтобы твой член снова оказался во мне, и ты запечатал наконец меня свои узлом. — О, детка, я буду тебя драть, пока ты не станешь умолять о пощаде, — мой голос упал на пару тонов, превратившись в низкий гортанный рык. — Так-так-так! — постучал Бантик по столу ладошкой, привлекая наше внимание. — Никаких потрахушек пока. И вообще, нас в номере ждет джакузи и большая кровать. Потерпите еще хотя бы полчаса. Вместо ответа мы оба нахально облизали губы, синхронно толкнувшись языками за щеку, показывая, что ждет нарушившего нашу идиллию Бантика. Он закатил глаза и проворчал, что некоторые окончательно все мозги себе вытрахали и слили остатки вместе со спермой. А мы лишь расхохотались, собирая на себе недовольные взгляды с соседних столиков. *** Из обязательного у нас еще торт и бросание букета, и как бы мы вшестером не хотели сбежать — не получится, потому что родители Зайчика намерены закончить свадьбу правильно. Омега уже получил выговор от папы за их исчезновение с Аресом, и теперь сладкая парочка чинно принимала личные поздравления от гостей. Оба застыли статуями у стола, заваленного подарками, и терпеливо выслушивали очередных пожелавших высказаться. Мы наблюдали со стороны за выстроившейся к ним очередью и откровенно потешались над всей ситуацией. — Как хорошо, что мы сыграли свадьбу в Вегасе, — фыркнул Малыш, когда какой-то очередной родственник сцапал Зайчика за руку и принялся что-то вдохновенно ему рассказывать. Я посмотрел на любимого из-под опущенных ресниц. Он сидел рядом со мной вполоборота к новобрачным, и его профиль был четко очерчен. Хоть и говорил омега с сарказмом, брови его были нахмурены, а нижняя губа оттопыривалась, показывая некоторую степень обиды и разочарования. Наша свадьба была весьма сумбурной и даже скоропалительной, но мы никогда ее не обсуждали. Просто наслаждались совместной жизнью. Сейчас же затаенные мысли отражаются у Малыша на лице, и я очень сожалею, что до этого дошло. Он хочет отгородиться от мира маской циника, поразить всех своим пренебрежением к любым моральным и нравственным нормам, но я-то знаю, что он не такой. Мой Малыш нежный, добрый и любящий, заботливый сын и чуткий партнер. Лучшее, что случалось со мной в жизни. Поэтому я придвигаюсь к нему вплотную и шепчу на ушко: — Хочешь, сыграем еще одну свадьбу? Правильную? — Что? — он распахивает глаза так же удивленно и широко, как и Цветочек часом ранее. — Свадьбу. С банкетом, друзьями, танцами, горой подарков и бесконечными речами родственников. Малыш поражен. Он молчит, хлопает глазами и никак не может собраться с мыслями. — Может хоть так я реабилитируюсь перед твоими родителями, — я чуть поднимаю уголки губ вверх, наслаждаясь реакцией своей пары. С родителями Малыша у нас весьма натянутые отношения — меня с большим трудом приняли в семью, и всё считали, что я своим тлетворным влиянием порчу омегу. Ха! Это еще кто кого портит! — Ну так что, родной? — И… И ты правда это сделаешь? — любимый, затаив дыхание, ждет ответа. — Конечно. Если ты этого хочешь. — А ты сам хочешь? — Хочу, — уверенно произношу я и вижу, как зажигаются глаза омеги. Он на седьмом небе от счастья. Пищит что-то и кидается мне на шею, обнимая крепко-крепко. От его резких телодвижений пробка смешается и надавливает на простату, и Малыш давится возбужденным стоном, прижимаясь задницей к моему колену. Я подергиваю ногой, отчего омега делает еще несколько скачков и бессильно валится мне на плечо. — Это против правил, — ворчит, старательно изображая обиду, но улыбку в его голосе отчетливо слышно. Не обижается, рад, но немного вредничает. — Вы опять? — угрожающе надвигается на нас Бантик. — Нет, — отмахивается Малыш. — Мы свадьбу планируем. — Какую свадьбу? И опять эти глаза олененка, раскрытый рот и общая ошарашенность. Я такого сегодня насмотрелся на годы вперед. — Нашу, — с блаженным видом выдает Малыш и чмокает меня в висок. — А как? Вы что, не…? — Мы — да, — бросаю я, ближе прижимая к себе любимого. — Но кто нам мешает повторить? — Никто, — отвечает Бантик, и в его глазах вспыхивает какой-то недобрый огонек. Чувствую, Рик меня сегодня прибьет. *** Ура! Мы свободны. Наконец-то торт, тоже белоснежный, ярусный, украшенный цветами, разрезан, букет небрежно улетает в толпу омег, и некоторые не прочь за него побороться, а мы можем смыться, оставив разбираться с окончанием банкета родителей нашей парочки. Шампанского в нас плещется немного больше, чем нужно, поэтому в огромный номер для молодоженов мы вваливаемся громогласной кучей малой и в целом ведем себя, как пьяные подростки. Но в принципе, это всех устраивает. За закрытыми дверями можно творить что угодно, одежда быстро слетает с наших тел, и начинается долгожданное веселье. Мы забываем, кто мы, я уже не финансист, Рик не конгрессмен, а Арес не программист. Мы просто альфы, и животное начало берет верх над цивилизованным. А перед нами — наши омеги, которых мы должны повязать. Каждый начинает со своей парой. Первый раунд — простая затравка, игра, чтобы разогреться. Я устанавливаю Малыша на невысокий пуфик около одной из стен и придавливаю его голову к мягкому сидению. Попка оказывается высоко вверху, омега ерзает и покачивается из стороны в сторону. Его бедра дрожат, а края дырочки сильно покраснели. Как только я выдергиваю пробку, он выдыхает с облегчением и запертая в нем несколькими часами ранее моя сперма медленно вытекает наружу. Меня сильно ведет по неизвестной причине, голова кружится от возбуждения, а членом можно гвозди забивать. Картинка с вытекающим из любимого семенем, моим или неважно чьим, это не новость, не открытие, но почему-то все ощущается донельзя грязно и развратно. Я подбираю струйку языком и толкаюсь в призывно раскрытый вход. Малыш стонет: он сейчас очень чувствительный, и промежность вместе с задним проходом у него горит. Мой язык проникает на возможную глубину, и я стискиваю зубы, прикусываю дырочку. Любимый не выдерживает — он терпел достаточно долго — и кончает, выпуская из себя еще и порцию смазки. Мой язык хлюпает от избыточной жидкости, и я торопливо выпрямляюсь и запечатываю влажный вход членом. Внутри очень скользко и горячо. Оглаживаю пальцами бока омеги и достаточно равномерно толкаюсь в него. Мне как никогда хочется кончить внутрь, но узел выведет нас из строя минут на тридцать-сорок, и основное действие может пройти мимо нас. Поэтому, как бы ни было хорошо в любимом, сливать сперму придется снаружи. Но у меня есть гениальный ход: я заставляю Малыша максимально сомкнуть ноги и для надежности фиксирую его своими руками. Смазки натекло достаточно, и внутренние поверхности бедер скользкие. Туда-то я продолжаю втискиваться, проезжаясь омеге по яичкам и задевая член. Ощущения, конечно, не совсем такие, но за неимением большего, как говорится. — Сожмись сильнее, — велю омеге и ускоряюсь. Он держится молодцом и начинает снова возбуждаться. Старается поймать ритм и прижимает свой член к ногам, чтобы мы имели больше точек соприкосновения. Разрядка приходит неожиданно яркая, сильная. Не до темных пятен перед глазами, но пальцы на ногах поджимаются. Малыш вымотан сильнее, чем я, после оргазма его колени разъезжаются, и он падает носом в пуфик, раскидывая конечности в стороны. Я наваливаюсь сверху, но не давлю всей своей массой, удерживаюсь на локтях и покрываю мелкими поцелуями плечи, шею и лопатки любимого. Он плавает между сном и реальностью и пока не шевелится. В комнате ощутимо жарко, пахнет сексом и спермой: не одни мы дошли до пика. На кровати лицом друг к другу лежат Арес и Зайчик и тоже лениво целуются. В большом белом кресле на коленях у Рика сидит Бантик, альфа покусывает его шею, а омега играется со своими проколотыми сосками. Первый раунд завершен. *** — Как ты, Малыш? — я легко щекочу разомлевшего под собой омегу. — Хорошо. Я хочу в водичку, хочу пузырики! — Пойдем, — я поднимаюсь, сгребаю любимого в охапку и, не дожидаясь остальных, несу в ванную. Наше джакузи похоже больше на мини-бассейн. Оно уже наполнено теплой водой, остается только включить гейзер. Пока поверхность медленно покрывается пузырьками, мы ополаскиваемся под душем, смывая со своих тел следы нашей несдержанной любви. Малыш плюхается в бурлящую воду, ныряет с головой, и сразу появляется на поверхности, отфыркиваясь. Подгребает к бортику и устраивает подбородок на сложенных ладошках. Смотрит снизу вверх, хитро прищурившись. Я сажусь прямо напротив него, складывая руки в такую же позу. Наши носы почти соприкасаются, и тихие выдохи оседают на чужих губах. Малыш очень красивый, и у меня просто зубы сводит от этого. От нашего взаимного желания, от щемящей грудь нежности и от темной бездны в чужих глазах. Мы тянемся к друг другу и плавно начинаем поцелуй. Легкий, невинный, но очень нужный в этот момент. Неожиданно в мои волосы вплетаются проворные пальцы и массируют голову, тянут прядки волос, к спине прижимается чья-то грудь, и неведомый массажист трется о меня как кот. Я не отрываюсь от губ любимого, но раскрываю глаза и вижу, что его спину в четыре руки оглаживают Арес и Зайчик, а Рик безмолвной статуей возвышается у противоположного бортика джакузи. Он пока не вмешивается, просто наблюдает и кажется совсем незаинтересованным в происходящем, но член выдает хозяина с головой, медленно приподнимаясь. Все-таки, без возбудителей не обошлось. Но за этот ход наших омег хочется только поблагодарить. Течение и самоуверенные любовники оттаскивают от меня Малыша, и они меняются местами: Зайчик прижимается к Аресу спиной и обхватывает талию моего любимого ногами. Их поцелуй уже не выглядит невинно, наоборот, они извиваются, шарят руками по чужому телу и постоянно меняют угол наклона головы, практически вгрызаясь в губы. Арес пристраивается на сидении, что тянется по всему периметру мини-бассейна, и закрывает спиной один гейзер. Мощная струя бьет ему между лопаток, массирует и разгоняет кровь. Его омега плотно прижимается к нему и благосклонно принимает поцелуи в шею. Он зажат с двух сторон и максимально обласкан. Бантик у меня за спиной тоже постепенно распаляется, трется все активнее и кусается. Его острые зубки оставляют отметины, которые он даже не пытается зализать влажным языком, чтобы смягчить боль. Его руки шарят по моей груди и опускаются к паху, нащупывая вставший член. Только сейчас у меня в голове мелькает вопрос: сколько нам понадобится времени, чтобы полностью восстановиться после этих безумных деньков. Потому что очевидно, что накончали мы на несколько месяцев, а то и лет вперед. Бантик сосредоточенно гладит большим пальцем головку моего члена, а второй рукой щиплет задницу, медленно подбираясь к пока нетронутой сухой и сжатой дырочке. Я бы предпочел сначала ощутить в себе его язык, а уж потом пальцы, но омега упорен. Пропихивает в меня один, и это неприятно. Впрочем, активизируется Рик и быстрым движением забрасывает Бантика в джакузи с остальным, и его прибивает к счастливому Аресу, что теперь получает себе шесть ласкающих его рук и три пары губ, что целуют, посасывают, причмокивают и путешествуют по его телу. Бантик и Малыш терзают шею альфы с двух сторон, вылизывая и так влажную кожу, а Зайчик вдыхает поглубже и под водой надевается ртом на член мужа. Наверное, это самый роскошный минет, что Арес получал до сих пор: горячий жадный рот омеги, вакуум и поднимающиеся со дна упругие пузырьки воздуха, что так игриво щекочут каменный пресс и налитые тяжелые яйца. Рик не дает мне возможности позавидовать кайфующему альфе и отправляет в воду за своим омегой, залезая следом. Он силком усаживает меня на сидения, погружая почти до подбородка, и встает напротив, сжимая член в кулаке. Вот теперь я тоже ощущаю, как гейзеры приятно бьют в спину и покалывают пальцы ног. Пузырьки лопаются с едва заметным шипением, но их так много, что этот звук слышен. Вода плюхает о бортики и переливается на пол. Все эти звуки соединяются в какую-то новую и страстную мелодию секса. Они отличаются от тех, что обычно бывают «на суше», но тоже прекрасны. Качающийся перед моим лицом член бесподобен, поэтому я подаюсь вперед и отстраняю руку приятеля, беря инициативу на себя. Он громко рычит и толкается мне в рот, приподнимаясь на носочки. Вода периодически заливается мне в нос, и приходится часто отфыркиваться, но такие дополнительные вибрации абсолютно устраивают Рика. Он жадный до ласки и стремится получить для себя полный пакет услуг. Я опускаю руку вниз к своему члену и сжимаю его крепко, а потом сдвигаюсь немного в сторону, чтобы оказаться над очередным гейзером, и теперь получаю настоящий гидро-массаж. Для разрядки нужен напор побольше, но мне нравится это бурление в паху. Рик напрягается все больше, укладывает ладони на свою задницу и ритмично толкается вперед. Его головка проскальзывает по моему нёбу и тычется в заднюю стенку горла, приятель не останавливается, не старается заполнить меня всего, и похоже, что ждет чего-то особенного. Я решительно разворачиваю его спиной к себе, подтаскиваю ближе к своему лицу и ввинчиваю язык в дырочку. Проникаю мелкими толчками, по чуть-чуть, и с запозданием понимаю, что тоже надо было воспользоваться пробками, как это сделали омеги. Тогда бы сейчас было проще. Но тем не менее, я продолжаю, добавляя пальцы. От водного массажа мой член окреп достаточно и уже прижимается к животу. Да, Рику будет некомфортно, но он же любит пожестче… Задница приятеля притирается к моему паху, Рик опирается о мои колени и сам медленно опускается. Наверное жмурится или беззвучно матерится, но стойко терпит. Только полностью насадившись на мое возбуждение, замирает на секунду и на пробу качается из стороны в сторону. Без смазки очень сухо, а вода добавляет неприятных ощущений, но все скрадывают волшебные пузырьки, окутывая невесомым облаком. Я укладываю ладони Рику на бедра и сжимаю пальцы, призывая приятеля к активным действиям. Он неуклюже плюхается, пытаясь подобрать правильный темп, а потом просто откидывается назад, вжимая меня в бортик спиной, намекая, чтобы я сам старался. Окей, сейчас все будет. Чуть сползаю по сидению, освобождая себе пространство для маневров, и стараюсь. Изо всех сил стараюсь, подкидываю Рика вверх и с силой опускаю вниз, входя до упора. Я его не жалею, он сам передал управление в мои руки, поэтому будет грубо. Наши товарищи по водным играм уже почти дошли до пика. Малыш сидел у Ареса на груди и покачивался, изображая фрикции, Зайчик иногда выныривал из воды, чтобы глотнуть воздуха, но почти сразу возвращался обратно, к манящему члену альфы. А Бантик переплыл к нам, вцепляясь в Рика как пиявка. Они каким-то образом соединились, и омега смог втиснуть в себя член своего альфы. Наши толчки не совпадали, и Рика раздирало на две части. Он не знал, кому стоит отдать предпочтение, и вздрагивал и рычал с какой-то незнакомой интонацией. То, что он близок к окончанию, было видно по напряженной спине и сжатой челюсти. Мне в самый последний момент приходится выскользнуть из приятеля, чтобы закончить уже самому, без его восхитительной тугой задницы, но Рик по прежнему прижимается ко мне спиной и трахает Бантика. Ноги омеги маячат у меня почти перед лицом, то и дело норовя заехать пяткой в нос. Я ловлю его руки и тяну на себя, перехватываю за плечи и делаю из нас плотно стиснутый бутерброд. Рик вжимается лицом омеге в изгиб шеи и кончает. К счастью, снаружи. Он не отпускает Бантика из объятий, пока его бьет крупная дрожь, я же в это время сжимаю в пальцах волосы на затылке альфы, так же сильно, как до этого брал его. Второй раунд вышел горячее и мокрее во всех смыслах. Арес уплыл по волнам блаженства от умелых действий двух омег и теперь висел, забросив на бортик руки, а Малыш с Зайчиком притирались к нему с двух боков, устроив головы у альфы на плечах. Наш тесный союз так и не распался, только Бантик уже немного оклемался и снова исследовал рот своего альфы языком. Я же пялился в затылок Рика и просто отдыхал. Потому что третий раунд, господа! *** Какая же роскошная у нас кровать. Это целое огромное поле для наших невероятных игр, и мы падаем на покрывало, подрагивая от усталости. Ноги и руки тяжелые, шевелиться не хотят, но это все временное. Нам надо буквально полчаса, чтобы прийти в себя и снова распасться на пары. А еще у нас есть шампанское, которые мы пьем прямо из бутылки, оно приятно холодит и легкими струйками сбегает по голым спинам и груди омег, насыщаясь их пряными ароматами. И фрукты, что по своему вкусу, конечно же, не сравнятся с нашими сладкими половинками. Малыш забраковывает вишню, но подцепляет крупную спелую клубнику, засовывая ее на половину себе в ротик и предлагая мне. Банально и ванильно, но очень вкусно. Я прихватываю ягоду, облизывая сочные губы любимого, и сразу же его целую, пока омега не успел прихватить еще что-то. Мне сейчас гораздо интереснее он сам, а не еда. Рик слизывает шампанское с живота Бантика, продвигаясь наверх по груди, и в конце закусывает виноградом. Ему тоже вкусно, он довольно жмурится, и выражение его физиономии довольное настолько, что я могу только удивиться обычно суровому приятелю. Он умеет отпускать свой вечный контроль. Зайчик набирает шампанское в рот и склоняется к своему альфе, у которого сидит на груди, через поцелуй обмениваясь алкоголем. Изо рта текут светлые струйки прямо на подушки, но они совсем этого не замечают, лишь наслаждаются процессом. Алкоголь снова немного ударяет в голову, и комната начинает приятно покачиваться в глазах. Малыш устраивает меня на спине и дает возможность насладиться своим гибким телом. Я провожу кончиками пальцев по его груди и бокам, пока омега выгибается в спине. «Красивый!» — в очередной раз за этот вечер мелькает у меня мысль. С чуть влажными волосами, сексуальный, раскрытый, на груди потеки от шампанского и ягодные следы. Я перехватываю любимого и сажусь, прижимаясь губами к его шее, мажу языком по линии челюсти и останавливаюсь на острых ключицах. Ровно между ними — яркое клубничное пятно. Подсохший сок немного кислит, и я вылизываю это местечко с заметным урчанием и причмокиванием. Легкий укус каждой косточки, и я лечу обратно на подушки, увлекая Малыша за собой. Он распластывается на мне, потом вытягивает ноги и подталкивает мои коленки, располагаясь между ними. Его возбуждение крепнет и упирается мне в дырочку, любимый ерзает и слегка потирается, делая незаметные толчки. Он не стремится попасть внутрь, а лишь обводит отверстие по кругу снаружи и активно ласкает мои соски. Пока омега занят, я чуть поворачиваю голову и слежу взглядом за остальными. У них все хорошо, Арес и Рик своего не упускают. Зайчик теряется под большим телом мужа, раскинув в стороны конечности, пока альфа покрывает омегу с ног до головы свои запахом и поцелуями. Вдумчиво, не пропуская ни сантиметра кожи, не отвлекаясь на стоны и не обращая внимания на выгибающееся от наслаждения тело. Одна рука Зайчика находится в моей непосредственной близости, и я переплетаю с омегой пальцы, ощущая всю его страсть — он сжимает в ответ так, что у меня трещат костяшки. Рик тоже разложил своего омегу на кровати, но на животе. Он гладит узкую белую спину и изредка надавливает в определенных местах, разминая мышцы, делая из Бантика тряпичную куклу. Омега стискивает кулаки и постоянно оборачивает голову назад, посылая альфе крайне призывные взгляды, но тот лишь ухмыляется и продолжает массаж. Мы все скользим в едином ритме, плавно приближаясь к кульминации, в которой основная роль отдана новобрачным. Они переворачиваются, меняют позу, и омега легко опускается на напряженный член альфы. Мы временно расцепляемся и подползаем вплотную к ним. Малыш влажно засасывает Ареса, хозяйничая языком у него во рту. Рику достается Зайчик, он вцепляется в волосы на его затылке и склоняет голову на бок под неудобным углом. Омега вынужден балансировать, чтобы удержаться на члене, но также он не хочет отрываться от настойчивых губ Рика. Я становлюсь его опорой и придерживаю под спину, помогая опускаться и подниматься, и тоже глажу, стискиваю, разминаю, пробегаюсь пальцами вдоль позвоночника от затылка до копчика. Зайчик сейчас такой горячий, что обжечься можно. Я поглаживаю его растянутую на члене альфы дырочку и стараюсь пропихнуть внутрь хотя бы один палец — не получается. Последний из нашего квартета, Бантик, мурча, облизывает возбуждение Зайчика. Крепко сосет, причмокивая, и играет с яичками. Он скользит по стволу вверх-вниз и капает слюной на альфу. Вскоре его проворные пальчики толкаются в Ареса, и наши новобрачные очень громко и сладко стонут. Мы окутываем их теплом, любовью, лаской и заботой, подготавливаем к метке и сцепке. И если последнее — давно пройденный этап, то метка — дело серьезное. Она повяжет этих двоих, закрепит их союз, но и мы в стороне стоять не намерены. Арес особо сильно толкается бедрами вверх и, наконец, достигает пика. Он подрывается с подушек и сильно впивается зубами омеге в шею. Зайчик истошно кричит и пытается вырваться, но Арес держит его крепко, а мы с Риком не даем им обоим завалиться в сторону. Кровь из метки течет по фарфоровой коже омеги, а узел надежно запечатывает задний проход. Зайчик, продолжая дергаться от сильных эмоций и ощущений, сам кончает, и только тогда Арес ложится обратно, на поспешно взбитые подушки. Они оказываются полусидя, в удобном положении, чтобы пережить сцепку, и альфа все не может оторваться от шеи мужа. Бантик с Малышом на удивление быстро заползают по сплетенным телам вверх и как голодные вампиры слизывают текущую из ранок кровь. Они задевают языками губы альфы и размазывают алое по свои подбородкам. Глаза при этом у омег совсем темные, демонические, а тела словно светятся изнутри. Они уступают место нам, спускаясь языками по телу товарища вниз, кружа около сосков и пупка, собирают сперму губами и растирают остатки пальцами. В комнате одуряюще пахнет спермой и еще чем-то неуловимо-животным. Слышится шумное с присвистом дыхание и утробное порыкивание Ареса. С превеликим трудом и неохотой он отрывается от своего омеги и смотрит на нас угрожающе, но уговор есть уговор. Он не может сопротивляться двум альфам, и вот уже Рик, на правах старшего, вонзается в метку на шее Зайчика. Мы решили закрепить всех наш омег за каждым из нас. Первым стал муж Ареса. Рик пускает очередную струйку крови по телу Зайчика и отодвигается, сыто облизываясь. Пришла моя очередь, и я с замершим сердцем точно попадаю в отпечатки зубов, оставленные моими предшественниками. Вкус чужой крови пьянит не хуже шампанского, и плотный аромат граната оседает на языке. Моего немного опавшего члена касаются пальцы Малыша, и это заставляет меня вгрызться в манящий изгиб шеи сильнее. Возбуждение усиливается, крепнет за считанные секунды, и Зайчик снова кончает. Уже в третий раз. Он даже не может кричать, только сипит задушено, крупно вздрагивая в руках мужа. Я с сожалением выдираю клыки из кожи, чтобы позволить Аресу залечить своего омегу, и рывком дергаю Малыша в сторону, заваливаясь с ним на бок. С другой стороны кровати Рик уже дерет Бантика, распластав его в исходной позе на животе. Омега яростно извивается, пытаясь потереться членом о покрывало, но альфа держит крепко, вдавливая плечи в кровать. Рик раскатисто рычит, его низкий голос пробирает до костей, заставляя волосы на затылке зашевелиться. Сильный, роскошный альфа! Я поддерживаю Малыша поперек живота и быстро скольжу внутрь. Он снова текущий, горячий и готовый. От его раскрытости я задыхаюсь и вбиваюсь короткими сильными толчками, шлепаясь об аккуратную попку бедрами. И тоже рычу ему в потный затылок. Соленые капли бегут по коже, я слизываю некоторые и бездумно ставлю крепкий засос в основании роста волос. Мой любимый жмется теснее, словно желая поглотить мой член вместе с яйцами, и ласкает себя быстрыми рваными движениями. Я отталкиваю его руку, не позволяю больше себя трогать, зато укладываю свою ладонь на низ его живота, фантомно ощущая толкающийся внутрь член. Судя по довольному рыку приятеля и звонкому крику Бантика, они дошли до финала, и сейчас Рик также впивается зубами в метку своего омеги, пуская кровь и делая удовольствие от оргазма сильнее, ярче. Малыш в моих руках напрягается, натягивается и хочет столкнуть мою руку к паху, но вместо этого я обхватываю его горло и тоже закусываю метку. Наслаждение накрывает с головой, Малыш не может вскрикнуть, потому что моя ладонь сдавливает его дыхательные пути, а зубы грызут шею. Сперма брызгает неожиданно мощно, мой любимый скребет ногами по покрывалу и размахивает свободной рукой. Пальцы на ней неестественно растопырены, как и на ногах. Это высшая степень удовольствия, когда чистый восторг разливается в каждой клеточке тела, глаза омеги закатываются, и он теряет сознание от перевозбуждения. Я убираю ладонь с горла и глажу теплые бока Малыша, размазываю семя по его животу и по себе, куда могу дотянуться, куда позволяет дотянуться наша поза. Когда меня прошибает второй оргазм, я сам замираю, притискивая бедра любимого к себе ближе, и вожу ладонью по его члену. Малыш оживает от своего нового окончания и удивленно стонет, как бы говоря «Что, опять?» Признаться честно, я устал. За этот долгий день, и за пару предыдущих. Вымотался так, будто работал круглые сутки, не вылезая из офиса. Зато голова пустая, чистая, звонкая. Связных мыслей нет, все тело растекается в желе. Сил хватает, только чтобы зализать ранку, оставленную на шее любимого, и уткнуть нос в его загривок, вдыхая родной, любимый запах. Наша компания затихает до утра. Чтобы утром по испуганному крику молодого уборщика узнать, что кто-то не закрыл дверь на ключ. Бета изначально подумал, что мы кого-то убили и спрятали труп в шкафу, потому что в номере стояло тяжелое удушливое амбре. И вторым шоком для него стало обнаружение в кровати сразу шести человек, переплетенных между собою в немыслимых позах. Я с Малышом и Зайчиком свернулись под одним боком у Ареса. С другой стороны на нем полулежал Бантик, и завершала композицию тяжелая рука Рика, переброшенная через его омегу и заодно через Ареса. По полу номера была равномерно раскидана наша одежда. Чего уборщик так сильно испугался — неизвестно. Придя немного в себя, прозевавшись и проморгавшись, мы, в целом, решили, что свадьба удалась. Эта свадьба. Потому что нашу мы откладывать не намерены. И она будет не менее грандиозна.