Depravity

Эта игра, как всегда, заранее заготовлена. Днём Гарри получает маленький запечатанный чёрный конверт, который он никогда не сможет спутать с иными письмами, внутри лишь прямоугольная такая же чёрная карточка, а на ней серебром переливаются узорчатые буквы и цифры, что складываются в короткий адрес, название места и номер. А ночью того же дня, около десяти часов, он аппартирует прямиком в указанный номер, замирая, как хищник перед броском в тёмном углу комнаты. Отель, по обыкновению, роскошный, дорогой, встречает при этом своей скромностью и элегантностью в то же время. Это был двухместный номер с широкой кроватью, заправленной серебристым шёлком. Гарри хмыкнул, примечая эту деталь. Разумеется, как же иначе – он всегда превращал стандартный комплект накрахмаленного белья в нечто более подходящее, на чём так хорошо смотрелся бы сам. Приглушённый свет от ночников на прикроватных тумбах с обеих сторон не давал идеального обзора, скрывая виновника события в другом конце комнаты в высоком бархатном, под цвет постельного белья, кресле у окна, которое было наглухо зашторено тяжёлой чёрной узорчатой тканью. Поттер сделал первый шаг навстречу, сбрасывая по пути с плеч строгий чёрный пиджак, не заботясь о том, что дорогая ткань будет грубо помята. Он движется медленно, ступая крадучись. Оказавшись в полушаге от кресла, Гарри наконец может лучше рассмотреть Драко, который сидел в нём вальяжно, закинув ногу на ногу, потягивая красное вино, из одежды на нём был лишь красивый чёрный шёлковый халат с мелкой россыпью узоров, стройные ноги украшали высокие полупрозрачные чулки с кружевами сверху, которые были закреплены подвязом из таких же кружев. — Ты опоздал, красавчик, я уже успел заскучать, — с усмешкой протягивает он, чуть запрокидывая голову назад. Гарри так же в тон усмехается, забирая из тонких пальцев бокал, парой глотков выпивая остаток на половину бокала, чем вызывает недовольный вздох. Драко закатывает глаза и осуждающе качает головой, мол «ничего в тебе от аристократа», а Поттера это только веселит. Он ставит бокал на пол рядом с креслом и тянется одной рукой к лицу парня, осторожно беря за подбородок в мягком захвате. — Прости, много работы. Зато у нас целая ночь, чтобы наверстать упущенное. И утро, если ты не против. Драко коротко кивает, насколько может и прикрывает глаза, когда чувствует, как большой палец мягко скользит по его нижней губе, вынуждая чуть приоткрыть губы, опаляя кожу горячим дыханием. — И у меня есть кое-что для этих красивых губ, — убрав руку, Гарри тянется к карману брюк, вызывая у Малфоя заинтересованный взгляд. — Помнишь о чём мы говорили в прошлый раз? Смутные воспоминания мелькали в голове, но кроме дикой страсти и очередной великолепной ночи, Драко едва ли мог вспомнить о чём они говорили, зато прекрасно помнил то, чем они занимались. Одна бровь приподнялась в немом вопросе. И Гарри торопится продемонстрировать то, что держал до того в кармане – небольшой предмет, округлый вытянутый футляр, полностью чёрный с одним лишь знаком определённо дорогущей косметической компании. — Ты предложил, я выполняю. Подумал, что тебе будет к лицу этот цвет, — Гарри поясняет, на ходу снимая колпачок и выкручивая немного помаду красивого алого цвета. Тихое «ох» срывается с губ Драко, и он с готовностью приподнимает лицо, всем своим видом показывая, что он хотел бы показать Поттеру насколько хорошо эта помада будет смотреться на его губах. Свободная рука снова касается подбородка, пальцы бережно держат, а вторая рука уверенно, но осторожно, совсем неторопливо тянется вперёд. Первый короткий росчерк плавно ложится на середину нижней губы, словно на пробу, чтоб посмотреть, как оно. Удовлетворённо хмыкнув, Гарри делает ещё одно движение и ещё, осторожно проводя чёткую линию по нижней губе, ровно по границе, а потом то же самое проделывает и с верхней губой. Закрыв помаду, он опускает её туда, где был бокал и делает полшага назад, любуясь своей работой. Драко едва-едва улыбается, снова откидываясь в кресле, упиваясь трепетным вниманием к себе. — Ну что? — нетерпеливо ожидает вердикта, не удержавшись от того, чтоб коротко прикусить нижнюю губу, явно добивая этим жестом окончательно. И Поттер готов был умереть в эту же секунду. Красиво. Роскошно. Страстно. Возбуждающе. Вот как это выглядело. Яркий алый так уместно сочетался с бледной кожей и отлично подходил под так выгодно выбранный комплект белья чёрного цвета. — Божественно, — с придыханием наконец отвечает Поттер, продолжая любоваться красотой избранника, будто тот был настоящим произведением запретного искусства. — Подожди, ты не видел ещё меня во всей красе, — подначивает Драко, проводя языком по нижней губе и грациозно встаёт с места, огибая Гарри по правую руку и тянет за собой к кровати, останавливаясь у края. Мягкий тонкий шёлк послушно скользит с одного плеча, затем с другого, оказываясь на полу. Под ним было чёрное плотное бельё с таким же узорчатым рисунком, как на резинке чулок, а ещё на талии красовался короткий корсет в тон всей этой композиции. Гарри жадно впивался взглядом в эту картину и сходил с ума. Это было… Вау. Малфой опускается на кровать, раскидываясь по самому центру, утопая в шелках, позволяя аккуратно уложенным светлым волосам чуть разметаться по подушкам. Он проводит руками по струящейся под пальцами ткани вокруг себя, оставляя одну лежать на бедре, а другой ведёт по голой груди и останавливает на шее, поглаживая собственную кожу невесомо и смотрит таким томным взглядом из-под полуопущенных ресниц, что хотелось просто сгореть от такого зрелища. И только от этого у Гарри уже дико стоит так, что аж болезненно. Однажды он точно сойдёт с ума от этого бесстыдника и, причём, будет только рад этому. — Ждёшь особого приглашения? — усмехается парень, не без удовольствия наблюдая за тем как Гарри так и застыл на месте, просто любуясь им. Быть красивым и желанным для одного-единственного человека – вот что обожал Драко. И, разумеется, ему до мурашек по коже нравился этот внимательный изучающий взгляд, который явно цеплялся за каждую даже самую мелкую деталь, чтоб навсегда запечатлеть в памяти эту внеземную манящую красоту. Но ещё больше ему нравилось, когда Гарри касался его, сжигая дотла своими горячими пальцами, губами, языком. Потому нетерпеливо поманил к себе протянутой навстречу рукой. А вот Гарри любил дразнить. Именно по этой причине он остался на месте, но медленно поднял руки, чтобы, растягивая своё любование, медленно расстегнуть пуговицу за пуговицей на своей рубашке. — Если ты сейчас же не скинешь своё тряпьё и не присоединишься ко мне, то останешься ни с чем, — угрожающе прошипел Драко, желая наконец насладиться чужим телом сполна. Даже в такие моменты Драко оставался Драко, что бы ни происходило. Это вызвало у Гарри короткий смешок, но он послушался, поспешно раздеваясь догола, больше никаких промедлений, только уверенные действия. Оказавшись рядом на кровати, укладываясь сбоку, Гарри притянул наконец заждавшегося Малфоя к себе, втягивая в торопливый поцелуй, не заботясь о том, что помада размажется, потому что знал, что она выдержит такой натиск, не маггловская всё же штучка. Широкие ладони заскользили по стройной спине и груди, пальцы то и дело будто случайно задевали соски, вызывая шумные выдохи. Когда рука, что находилась на спине скользнула ниже, по бедру погладила кожу через тонкую материю, которая, кажется, только обостряла ощущения, Драко не сдержал тихого довольного стона. Пальцы чуть оттянули плотно прилегающую резинку с кружевом, забираясь за край, поглаживая, всего пару секунд, а потом исчезли, ведя выше, оставаясь на ягодицах. Разорвав поцелуй, Драко отстранился, принимая вертикальное положение, лишь затем, чтоб уложить Гарри полностью на спину, а самому нависнуть над ним. Губы в любопытстве прижались в поцелуе к крепкой шее. На коже остался едва заметный, но всё же, красноватый отпечаток. Удовлетворённо хмыкнув, парень принялся с особым усердием зацеловывать шею, ведя ниже, к груди, особенно дольше останавливаясь на уровне бешено колотящегося сердца, скользнул дальше по животу и затормозил, позволяя себе передышку на то, чтоб полюбоваться загадочной цепочкой из слегка различимых отпечатков его губ. Насмотревшись, Драко опустился ниже, к возбуждённой плоти. В невесомом касании губы тронули гладкую головку, прошлись вверх-вниз по стволу. Кончик языка проследил тот же путь и остановился на головке, круговыми движениями очерчивая её, пока не послышался жалобный умоляющий стон. Убедившись, что Гарри с особым блеском в глазах смотрел на него, Драко неспешно, растягивая удовольствия от ответной реакции, обхватил губами головку, посасывая и не торопясь действовать дальше. Хотя и этого хватало, чтоб Гарри с силой закусил губу, внимательно следя за развернувшимся действом. А когда голова Драко опустилась вниз, пропуская член глубже в тесноту горячего рта, парень и вовсе издал восхитительный низкий стон, который перебивался коротким чётким «блять». И Поттеру понадобилась вся его сила воли, чтоб не кончить тут же от одного вида накрашенных красивых губ, что бесстыдно растянулись на его члене, скользя плавно, выбивая из него череду новых стонов. Когда же смотреть стало просто невозможно, Гарри запрокинул голову назад, жмурясь до звёздочек перед глазами. Тогда Малфой перестал его мучить, с развратным ласкающим слух хлюпающим звуком, медленно выпуская член изо рта. Собственная возбуждённая плоть уже неприятно тёрлась об хоть и мягкую, но определённо слишком сковывающую ткань. Драко понадобилось всего пару каких-то жалких секунд, чтоб избавить себя от давящей тесноты. Заодно он потянулся за своей палочкой, что всё это время была на одной из прикроватных тумб. Тихо прошептав заклинание и сделав короткий взмах, пользуясь уже таким привычным способом, он почувствовал на ладони свободной руки удовлетворительное количество смазки. Вернув палочку обратно, Малфой в торопливо нетерпеливом темпе провёл пару раз рукой по члену Гарри, распределяя смазку по всему стволу. Подготовка ему была ни к чему, он всегда заботился даже об этом заранее, потому, не выжидая более ни мгновения, парень аккуратно, помогая себе рукой, позволил крепком члену скользнуть в узкое сжимающееся горячее нутро, насаживаясь до конца с короткими постанываниями. Руки Поттера тут же оказались на мягких ягодицах, поглаживая и сминая. Драко же упёрся руками в грудь Гарри и качнул бёдрами первый раз, совсем коротко. Такие медленные изумительно томительные движения продолжались недолго, просто на мгновение, чтобы распробовать, упиваясь моментом и приятным заполнением изнутри. Каждое новое движение становилось всё резче и резче, быстрее, пока не разогналось до коротких торопливых насаживаний. Не стесняясь себя, Драко стонал громко, протяжно, то запрокидывая голову, задыхаясь от чувства блаженства, то наоборот опуская её ниже, кусая и без того уже припухшие губы, отвлекаясь и замедляясь только для того, чтоб прильнуть к чужим губам в требовательном поцелуе, впуская чужой язык в свой податливый рот, сминая и покусывая мягкие губы Поттера. Беспомощно царапнув кожу на груди Гарри, Малфой чуть выпрямился, с особым усилием буквально вбивая своими бёдрами бёдра парня в шёлковые простыни, выстанывая его имя, и не останавливая коротких движений, до того момента, пока пальцы на его ягодицах не сжались судорожно, прижимая максимально к себе, до самого упора. С тихими стонами Гарри кончил в него, содрогаясь всем телом и откидывая голову назад. Но не расслабился совсем, тут же перемещая одну руку на подрагивающий в подступающем оргазме член Драко, ласково, но торопливо доводя его до края всего парой размашистых движений, после продолжая ещё какое-то время лениво скользить рукой по стволу, будто выжимая всё возбуждение до самой капельки, чувствуя, как восхитительно дрожали узкие бёдра. С тихим выдохом Драко приподнялся, скатываясь с горячего тела и лёг рядом набок. Поттер бесцеремонно нащупал чужую палочку на тумбе и взмахнул ей, накладывая на них очищающее. — Наглец, — прокомментировал это Драко, но всё равно улыбнулся, его палочка явно всё ещё охотно слушалась другого временного владельца. — За это ты меня и любишь, разве нет? — посмеявшись, отозвался Гарри, притягивая Драко к себе, заключая в приятные объятия. Они всегда любили так нежиться в руках друг друга, с короткими невесомыми поцелуями, поглаживанием по плечам, рукам и волосам, никуда не спеша и позволяя томительной пелене после столь приятного развязного секса окутывать их со всех сторон, разливаясь вязкой усталостью с головы до ног. — Нет, конечно, я люблю тебя только за твой член, — закатывая глаза, фыркнул Драко, легко ущипнув Гарри за руку. — Я так и знал! — хрипло рассмеялся, но быстро стих, вдруг внимательно-внимательно смотря пронзительной зеленью глаз с такой серьёзностью, что аж перехватывало дыхание. — Драко? — Да? — приятная нега вдруг резко отступила, вызывая какую-то странную тревогу в груди. — Я устал так жить и скрываться, признаться честно… — осторожно начал Гарри, едва ли не вызывая панику на чужом лице, но тут же поторопился пояснить свои странные слова. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом, а не вот так вот. Хочу каждый день видеть тебя и касаться тебя. Не только в плане секса, а вот так вот просто, нежно, будто нам снова по шестнадцать, и мы ужасно глупые влюблённые подростки. Может, это во мне говорит как раз то, что в наши шестнадцать нам было не до того. Малфой усмехнулся, безмолвно говоря «да уж» и качнул головой. Его тревога унялась, зато странная тоска грозилась накрыть новой волной, как бывало обычно, когда он покидал этот их небольшой личный мирок на двоих, возвращаясь в серые неприветливые стены мэнора, вспоминая, кто он такой и какое будущее ему уже было заготовлено. Будущее примерного семьянина и достойного наследника рода, в котором аврор Поттер не фигурировал ровным счётом никак. — Но нам уже далеко не по шестнадцать. И ты знаешь, что это невозможно. — Ты не хочешь? — Гарри, я… — Драко вздохнул, прикрывая глаза на секунду, лишь бы избежать этого испытующего взгляда. — Хочу. Ты же знаешь, что хочу больше всего на свете, но не мо… — Тише, — вдруг обрывает Поттер бесцеремонно, получая на это немного раздражённый острый взгляд. — Это всё, что мне нужно знать. Я люблю тебя до беспамятства и хочу быть с тобой всегда. Потому это не вопрос. Не предложение даже. Завтра после полудня я буду ждать тебя со всеми твоими вещами в своём доме. Или ты боишься, Малфой? Гарри откровенно подстёгивал его, улыбаясь при этом так открыто и приятно, что Драко только и оставалось, что комично раскрыть и закрыть рот, пытаясь понять, что это, чёрт побери, такое сейчас было. — Я не… Да о чём ты вообще? — тихо, будто боясь, что эти слова ему привиделись. — Хватит бояться неодобрения своей семьи. Или общественности. Драко, я знаю, что ты не будешь счастлив там. И твоя приписанная тебе невеста никогда не даст тебе того, что дам я. И не смотри на меня так, я знаю, что у меня есть ещё месяц помешать тому, чтоб ты не вляпался в свой явно несчастливый брак, — Гарри говорил так уверенно и вдохновенно, что в его слова хотелось верить, ему самому хотелось верить, а его широкая улыбка и вовсе разбивала все сомнения. — Перестань принадлежать кому-то ещё. Будь только моим. И Драко впервые в жизни хочет сделать что-то настолько безрассудное и откровенно глупое. И вдруг он понимает, что и правда готов буквально сбежать от своей заранее заготовленной судьбы, сбежать из собственного дома, из семьи, наплевав на всё, ради собственного счастья. Но больше всего – ради счастья его любимого. Это был такой чисто гриффиндорский спонтанный поступок, что ему стало смешно от этой мысли. — Всё ещё наглец. И да, я люблю тебя за это. И Драко тянется за неторопливым текучим поцелуем, прижимаясь к Гарри крепко-крепко. А Гарри знает, что это значит. И что завтра он будет уже занят приятными бытовыми мелочами, которые абсолютно точно будут сопровождаться недовольным ворчанием по поводу того, как ужасно он запустил собственное жилище, а прекращаться будут вот такими тёплыми поцелуями, полными ласки и безмолвной любви.