AU Haikyuu!!:season 2

      Поздний вечер. На улице прохладный ветер, вызывающий табун мурашек по спине, руки чуть подрагивали. Качались деревья, а шелест листьев издавал странноватые звуки. Мужчина проходил мимо детский площадки, почему-то в голове эхом раздался детский смех, вспоминалось детство. Как он учился играть в волейбол вместе с Иваизуми, как впервые подрался. Ойкава прошел мимо тройки автоматов с напитками, они уже старенькие, на один из них он даже стикер приклеил, хотя он наверняка уже упал из-за дождей или от него осталась просто белая бумажка из-за палящего солнца. На улице холодно, хочется уже оказаться дома: поесть горячего карри, включить какой-нибудь глупый фильм и уснуть на диване, забывая весь день, а завтра в очередной раз делать вид что все в порядке. Это так хочется сделать, но в тоже время и не хочется, как бы протеречиво это не звучало. Никакой глупый фильм он не включит, дома будет гробовая тишина, с равномерным тиканьем часов и редкими вздохами. Будет вкусно пахнуть рисом, но аппетита не прибавиться, даже после тяжелой тренировки. Дома будет тепло и уютно под греющим ноги котацу, но все равно будет веять едким холодом. Он устал. Он разбит. Есть просто дыра, которая поглощает его в очередную пучину. Очередной период ужасной хандры, так еще и в жизни не все так гладко: рассорился с капитаном; ему нужно выходить на новый уровень, тренироваться больше, не щадя себя; он обязан становится лучше; его снова все чаще стали посещать судороги; и он снова поссорился с Т/и, уже неделю или может больше вы не говорите друг с другом, пытаясь игнорировать все.       И вот его дом. Поднялся на второй этаж, еле переставляя ноги от усталости, дошел до квартиры и открыл дверь. Ты никогда не закрывала дверь по вечерам до прихода Тоору — твоя вредна привычка, от который он все никак не может отучить. Он часто возмущался, говорил, что, если что-то случится, а ты просто смеялась, трепала его по макушке и успокаивала.       Снял обувь, привычно ставя ее в самый угол, скинул с плеча тяжеловатую сумку. Снял с себя куртку, расстегнув ветровку, и на конец прошел в зал. Ты сидела на диване в позе лотоса и читала книгу, телевизор выключен, он всегда мешал тебе читать. На котацу стояла чашка с кофе и тарелка с парочкой мандаринов, до Нового года еще полтора месяца, а вы уже едите мандарины. Ты наконец повернула голову в сторону мужчины. Потерянным взглядом он осматривал вашу квартиру, пытаясь хоть за что-то ухватиться, нижняя губа чуть подрагивала. Ты удивленно подняла бровь, наконец все понимая.       — Я уже набрала тебе ванну, — тихо сказала ты, внимательно осматривая волейболиста.       Он чуть вздрогнул, наконец посмотрел на тебя. В ответ лишь кивок. Медленным шагом поплелся в ванную. Когда Ойкава закрыл за собой дверь, ты вздохнула, закрывая книгу, а после посмотрела на потолок. Тебе его жаль, правда. Он всегда пытается держаться, быть сильным, он многих вдохновляет и восхищает. Но редко кто видит его таким. Разбитым, усталым, еле переставляющим ноги.       — «Надо греть еду — подумала ты, потягиваясь, встала с дивана. Но тут услышала тихий писк с датчика. Ваша системная ванная позволяла позвать вот так кого-то из-за зала, не надрывая глотку. Ты частенько вот так звала Ойкаву, а когда он приходил и чуть взволнованно спрашивал все ли в порядке, ты обрызгивала его водой. Он полу мокрый, шокированный, а ты заливалась смехом, а после шла очередная война брызгами — Он две минуты назад ушел. Что случилось?»       Ты прошла в ванную комнату. На стиральной машинке лежал комок его вещей, Тоору довольно щепетильно относится к своим вещам, даже уставшим не будет так обращаться с одеждой. Он всегда сразу закидывал все в стирку ну или ровно складывал. Ты отодвинула полупрозрачную дверь и вошла в саму ванную. Ойкава сгорбившись, сидел на ванном стульчике, держал в руках душевой шланг и смотрел на тебя через отражение в зеркале таким грустным немного отчаянным взглядом.       — Поможешь? — голос немного охрип, он был таким тихим, еще тише и даже падающие капли будут громче.       — Конечно, — так же тихо произнесла ты, завязывая небрежный хвост.       Ты не стала снимать с себя одежду, только время потратишь. Взяла в руки шланг, включила воду. Направила струю на руку, определяя температуру. Ойкава всегда любит чуть погорячее, даже летом, ты же любитель прохладного душа.       Струи воды коснулись молочной кожи. Шатен чуть вздрогнул, но положения тела не изменил. Ты мягко поливала его водой, не забывая про голову. Капли с волос падали на длинные ресницы и лоб, было ощущение что это не вода, а его слезы. Но Ойкава не плакал, он просто сидел смотрел в никуда, погрузившись в свои мысли.       Наверное, если бы какой-то хам сказал: «Что за неженка, сам помыться не может, уже за двадцать пять пацану!», то ты наверняка бы влепила такому человеку нехилую пощечину, ну а потом бы и с куклами полезла. Да, многим бы это показалось странным, но ты не возмущалась, да и не на что возмущаться. Ты просто делаешь то, что считаешь нужным.       Ты взяла в руки мочалку, пена стекала с накаченного тела. Начала мыть голову, делая легкий массаж кожи головы. Шорты и футболка уже немного намокли, но ты этого не замечала, сама уже задумалась. Делая странны фигурки из мыльных волос парня, ты погрузилась в свои воспоминания. Наверное, другая бы девушка после ссоры со своим парнем от обиды и еще не полностью остывшей злости, даже и бровью бы не повела. Хотя, ты и вправду до сих пор немного обижена, ссора была крупной и громкой.       Ты смыла гель с его тела и наконец стала смывать шампунь. Ойкава наклонил голову назад, тебе так легче смыть шампунь с висков и лба. Он открыл глаза и смотрел на твое сосредоточенное лицо, чувствуя твои пальцы меж его прядей. Ты бы улыбнулась, поцеловала его в кончик носа, но сейчас не самое подходящее время для улыбок.       Мужчина встал и направился к ванной. Полностью погрузился в ванную, подгибая ноги, а немного погружая лицо в воду. Он немного напоминал обиженного утенка или грустного Мотомото. Ты уже хотела уйти, как вдруг услышала тихий голос:       — Останься…пожалуйста, — ты посмотрела на волейболиста.       Он смотрел в потолок, а после повернул голову в твою сторону, пытаясь улыбаться, а после вытащил руку из горячей воды и положил ее на бортик. Только не это. Ты ненавидишь такую улыбку. Самую сломленную, отчаянную и беспомощную. Ты снова вздохнула, взяла стульчик, смахнула с него воду какой-то тряпкой, а после села возле ванной. Его ладонь всегда горячая, большая, с видными венками, ухоженными ногтями, а еще с мозолями от вечных тренировок. Даже когда вы только начали встречаться, Ойкава всегда держал тебя за руку. Ты краснела от таких непривычных для тебя действий, раньше у тебя хотя бы разрешение спрашивали, а тут немного по-собственнически, но так приятно. Так вы провели молча около десяти минут. Ты аккуратно расплела замочек из ваших пальцев и направилась на выход.       — Я принесу одежду и приготовлю поесть, — коротко сказал ты и скрылась за дверью.       Ойкава даже голову не повернул, но он услышал тебя. Он всегда готов тебя слушать, даже в час ночи, если ты не спишь и хочешь поговорить, а ему нужно на тренировку. Он любит тебя, до безумия любит. И так боится потерять тебя. Он так восхищается тобой, он всегда хотел равняться на тебя. Пожалуй, ты самый сильный человек, которого он только смог встретить. Ты всегда смотрела только прямо и ничего не боялась, всегда справлялась с трудностями, коих, к сожалению, в твоей жизни было великое множество. Ты всегда протягивала ему руку помощи, всегда была готова помочь, поддержать и успокоить.       Ойкава хочет равняться на тебя, он хочет быть таким же сильным, как и ты. Но и еще он знает какими жертвами тебе обошлась такая сила. Он знает, что ты любишь холодный душ не из-за его ободрения, а из-за того, что отек от слез легче скрыть. Знает о твоей зависимости от успокоительных, знает, что ты посещала психотерапевта, знает, что в душе ты дикая трусиха, лишившаяся многого. Но это и делало тебя сильной. А он… Он такой слабый по сравнению с тобой. Такой маленький мальчишка, которого ты вечно держала за руку и вела по всем преградам, вовремя подставляя свое плечо, и вовремя прикрывая собой.       Ойкава наконец вышел из ванной комнаты. Серая теплая пижама немного была мешковатой, но ему всегда нравилось такое. На плечах небольшое полотенце, чтобы мокрые волосы не намочили пижаму. Ойкава сел за стол перед тарелкой с горячим карри с рисом. Твое фирменное блюдо. Сколько бы он не пытался повторить его, у Тоору всегда выходил совсем другой вкус. Пока он ужинал, а настроение хоть на чуточку улучшалось, ты бродила по квартире и разбирала его спортивную сумку. Одежду с полотенцем закинула в стиральный бак, вымыла его бутылку для воды, кроссовки отнесла на балкон на проветривание. После вернула книгу на полку, выключила котацу и лампу в зале. Остался только свет на кухне.       Ты ушла в спальню. Послышался тихий скрежет посуды, звук воды. Даже сейчас не забывает сразу помыть посуду, не оставляя на потом. И как обычно он повернет кран влево, тряпочку сложит в виде аккуратного квадратика, а тарелки сразу положит в шкафчик, не давая им обсохнуть. Наконец он пришел в спальню. Ты уже настроила фен, Тоору сел на край кровати и нагнул немного голову. Ты аккуратно сушила волосы, и все еще удивлялась как у него так выходит, что при минимальном уходе его волосы прекрасно блестят и пахнут.       Наконец с сушкой покончено, ты убрала фен и достала мазь. Присела возле ног парня, подворачивая его штанины. Размазала мазь по рукам и стала нежно массировать его напряженные мышцы. Ты знаешь Ойкаву почти двенадцать лет и уже просто по походке понимаешь, что у него болят ноги. Ты часто вот так помогала ему с болями.       Тоору в который раз удивляется как у тебя хватает терпения о нем заботиться. Он словно беспомощный ребенок. Он наблюдал за твоими руками, за твоей мимолетной улыбкой, за прикрытыми глазами с подрагивающими ресницами. Он просто недостоин тебя. Эта мысль самая ужасная, самая едкая, больная, давящая на мысли, но она кажется такой правдивой.       Ты вытерла салфеткой остатки мази с рук, поправила штанины пижамы парня. Ты легла на кровать, прикрыв ноги одеялом, а после протянула руки к мужчине. Даже просить не нужно. Он уже рядом, его горячее дыхание будто опаляло кожу на ключицах и шее, волосы приятно щекочут щеку и подбородок, крепкие жилистые руки обнимали за талию. Ты крепче обняла шатена в районе шеи с плечами, слушая тихие всхлипы, замечая дрожащие плечи.       — Т/и…мне так…страшно, — он зарылся тебе носом куда-то в шею, судорожно вдыхая твой запах — я так боюсь потерять тебя…я просто ужасный человек. Я эгоист и неудачник, а еще мудак, — почувствовались его горячие слезы. — Ты так добра ко мне, т-ты такая сильная, так-такая удивительная девушка…а я. Что я? Я бездарный идиот, который не заслужил тебя…Мне так плохо, я не п-понимаю, что мне делать, Т/и.       Ты вдохнула запах его волос, поглаживая по спине. В груди неприятно щемило, так больно слышать сдавленные всхлипы от самого дорого тебе человека.       — Тоору, — у самой слезы наворачивались, а голос подрагивал: — Если что-то случится, я всегда буду рядом с тобой.