Love is...

— Нет, мы не будем это вешать! — Да почему нет?! — Да потому что это ужасно! Полная безвкусица! — Сам ты безвкусица, а это вполне по-новогоднему! — Это прошлый век, Гон! Никто такое уже давно не вешает! К тому же она выглядит, как шерсть облезлой кошки! — Нет! — Да! Киллуа злился: и почему Гон такой упрямый?! Почему он никак не может понять, что эти жуткие шуршащие и нелепо-яркие блестки — совершенный позор! Тем более, такого ужасного малинового цвета. Можно подумать, без всей этой ерунды Рождество нельзя отпраздновать! — Ну и ладно! Делай что хочешь! — он демонстративно сложил руки на груди и плюхнулся на стул. — Ну и буду! — Почему бы вам не помочь сначала нам с елкой, потом уже разберемся куда и что вешать, — подал голос Леорио. Они с Курапикой сосредоточено расправляли ветки их искусственной ели. Эта зеленая пародия Киллуа тоже совсем не нравилась: она пахла пластиком и выглядела жалко, совсем не как настоящие — душистые и темно-зеленые, большущие, какие каждый год устанавливали в большом зале, в поместье Золдик. — Нет! — хором воскликнули мальчики. Возиться с елкой им обоим не хотелось. Леорио только фыркнул и хотел возмутиться, но тут в разговор вмешался Курапика: — Знаешь, по-моему, она уже вполне неплохо выглядит, — он чуть-чуть отстранился, чтобы посмотреть на зеленое чудище со стороны. — Можно уже украшать. — Думаешь? — отвлекся на него Леорио и сложил пальцы на подбородке, задумчиво разглядывая, что у них получилось. — Да! — поддержал Курапику Гон. Киллуа с сомненьем оглядел результаты их трудов. Мягкие пластмассовые иголочки усыпали весь пол, посреди комнаты валялась большая и длинная развороченная коробка, в таком раскрытом состоянии похожая больше на индейскую пирогу, и на фоне всего этого — нелепая ель, которую Леорио с Курапикой купили на какой-то барахолке. В принципе, все отлично. — Ладно, — поднялся с пола Курапика и отряхнул колени, — сейчас принесу игрушки, и будем украшать. — Ага. Я их у входа оставил, когда… — Да-да, я помню. Киллуа фыркнул и потянулся к вазочке с конфетами, стоявшей посреди стола. Совместная подготовка к Рождеству ему пока совсем не нравилась, только раздражала. Жаль нельзя спихнуть всю эту возню на кого-нибудь, как всегда делалось дома: Леорио с Гоном в один голос заявили, что непременно все нужно сделать вместе и самим, иначе испортится дух Рождества. Никакого духа Рождества Киллуа не чувствовал, а из плюсов пока только было большое количество вкусных конфет. — Не налегай на сладкое, оставь на праздник, — нравоучительным тоном заметил Курапика и исчез за дверью. Киллуа скорчил рожицу и все-таки стащил одну конфетку с ярко-красной оберткой. — Вообще-то, Курапика прав. Если у нас кончатся конфеты, то ты сам пойдешь в магазин, я устал туда бегать. — Курапика тебе всегда прав, старик. А я вот возьму и схожу! — Так уж и сходишь, — недоверчиво покачал головой Леорио и полез в карман. — На вот лучше. Гон, ты тоже. — Ага. Киллуа не глядя поймал то, что ему кинул старший товарищ, и, посмотрев, фыркнул. Обычная дешевая жвачка, которую он даже никогда не пробовал. — Спасибо! — радостно поблагодарил Гон и тут же добавил: — Можно я намотаю на елку мишуру? — Давай сюда: я сверху начну, ты снизу. Киллуа закатил глаза. Кто бы сомневался, что Леорио поддержит Гона — у обоих нет вкуса. Не желая принимать участие в издевательстве над елкой, Киллуа развернул жвачку, и из-под обертки ему на руки выпал вкладыш. «Любовь это… болезнь», — прочитал он. Что за глупость, еще и картинка такая странная: эти парень с девушкой как будто под кайфом. Он качнул ногой и бесцельно спросил у Леорио: — Эй, старик, а знаешь что такое любовь? — Сколько раз тебе говорить — не называй меня стариком! Какой я тебе старик, а?! — Да-да, — отмахнулся Киллуа и нетерпеливо повторил: — Так что, знаешь, нет? — Хм, — задумался все еще нахмуренный Леорио. Пыхтящий над тем как красивее уложить свою мишуру Гон тоже с любопытством повернулся к нему, ожидая ответа. — Ну любовь это… хм… Думаю, это когда вам хорошо вдвоем. Когда постоянно хочется улыбаться или что-то такое в присутствии друг друга без особой причины. Или когда начинаете вести себя нелепо или смущаться тоже без особой причины. Когда хочется заботиться друг о друге: чтобы тот, кто нравится тепло одевался, высыпался или хорошо кушал. Ты даже пытаешься что-нибудь готовить, даже если не умеешь! — О, так вот почему ты пытался запечь для Курапики курицу в духовке на прошлой неделе? — немного удивленно, словно сделав какое-то открытие, спросил Гон. — А-а?! — мгновенно покраснев воскликнул Леорио. Киллуа хихикнул и хитро протянул: — Да, Гон, неужели ты не знаешь, что именно поэтому? — Вот как? — радостно улыбнулся мальчик. — Это классно! — Ты… мелкий! Не знаю, чего ты там придумал, но все совершенно не так! За дверью же стоял Курапика, держа ящик с игрушками в руках. Сначала он хотел войти, но услышал, о чем говорили ребята в комнате, и почему-то решил подождать. И теперь никак не мог перестать улыбаться — Леорио такой дурак! От подслушанных слов стало невыносимо жарко щекам и хотелось спрятаться в воротник свитера. Но вместо этого он вдохнул поглубже, пытаясь успокоиться, и открыл дверь.