somewhere inside of me

Тэхён всегда старался как-то сглаживать собственные углы, иногда добиваясь того, что его принимали за недалёкого идиота. Вот и сейчас он переваривает слова, сказанные подвыпившим Чимином, по-идиотски засмеявшись, хоть и хотелось выпустить клыки и пообедать покачивающимся из стороны в сторону Паком. Вообще-то пора бы смириться с тем, что каждый в этом чёртовом мире так и норовит пройтись грязными словами по таким, как Ким. Как будто им есть хоть какое-то дело, как будто они понимают, как это быть альфой или омегой. Как будто сами терпят скачки гормонов и все те отвратительные запахи, которые забивают ноздри. — Пойдём-ка выйдем, — раздаётся у самого уха, и Тэхён чувствует тёплое прикосновение к своему запястью. Он дёргает головой, тут же встречаясь с чужим тёмным взглядом. Юнги тянет его на себя, а потом заставляет волочиться следом. Тэхён превращается в безвольное животное, которое только и может, что глубоко втягивать в себя воздух, откровенно наслаждаясь тонким мускусным ароматом. Он бы Мина пометил, облизав с ног до головы. Куснул бы, оставив глубокий чёткий след на бледной шее. Юнги, словно поиздевался, когда напялил эту футболку, что совершенно не прячет торчащие костлявые ключицы и даже позволяет увидеть самую малость тату в верхней части грудной клетки. На улице уже довольно холодно и темно так, что хоть глаз выколи. Единственный фонарь освещает едва ли на несколько метров вперёд от массивной двери заднего выхода. — Дыши, малыш, просто дыши. Тэхён зыркает на Юнги, который суёт в рот тонкую сигарету. Ким опускает голову, стараясь не терять связь с реальностью, но заметно проигрывает, когда звучит клацанье зажигалки. Рык сам собой вырывается наружу, и Тэхён обнаруживает себя нависающим над Мином, киношно расположив руки по обе стороны от его плеч. Чёрт возьми. Ким проводит языком по своим зубам, понимая, что клыки вырвались на свободу, и теперь хорошо видны, улёгшись на нижнюю губу. — Страшно? — огрубевшим голосом спрашивает он, заметив то, как расширились зрачки в чужих глазах. Сигарета куда-то пропала, и теперь розовый влажный рот был приотрытый и не издавал ни единого звука. Тэхён напрягается, ощущая сладкую тяжесть внизу живота, в тот же миг собираясь отстраниться, но Юнги удивляет, забрасывая свои руки на его плечи. — Горячо, малыш. Боже. Тэхён жадно вдыхает чужой аромат, едва не подавившись слюной. Мало кто знает, что он не обычный человек, что он тот самый из немногих, внутри которых живёт звериное начало. И уж точно никто из его друзей. Пока Ким размышляет, поплывшим взглядом рассматривая хёна, тот облизывает свои губы, подаваясь вперёд. Тэхён скулит. Нет-нет, он должен держать себя в руках. Нет. Держать. Себя… Чёрт. Юнги надрывно вздыхает, с каким-то отчаянием прижимаясь ещё ближе. Его рот на вкус, как ягодный джем. Возможно, малиновый или же клубничный. Но главное — сладкий. Тэхён буквально впечатывает Мина в шероховатую стену, выбивая весь воздух из его груди, чтобы сунуть свой язык между призывно распахнутых губ. — Малыш, — стонет Юнги. — Малыш, подожди. Ким замирает, пытаясь совладать со своим дыханием. Ему внезапно становится очень-очень страшно. Даже пальцы начинают подрагивать. Он отступает, стараясь не умереть от того влажного возбуждающего звука, когда их губы разъединяются. Альфа, внутри него, скулит и подвывает. Тэхёну хочется прыгнуть вперёд и цапнуть румяную щеку Мина, прикусив и удерживая между своих зубов. Кажется, сейчас он только подтверждает чужие слова, говорящие о том, что он несдержанное гадкое животное. — Что это значит, хён? — ужасным хриплым голосом спрашивает Ким. — Что это всё?.. — А на что это похоже? — шагает вперёд Юнги, и он впервые видит такой хищный жадный взгляд, направленный в его сторону. — Мне обязательно озвучивать? — Хён, я… Не понимаю, — машет головой Тэхён, жалобно заломив брови. Он правда не понимает. Хён такой мягенький сейчас, тёпленький, пьяненький. Юнги фырчит, насмешливо усмехаясь, из-за чего его лицо становится слишком по-кошачьему ироничным. — Значит, нужно озвучивать, — кивает он, поправляя растрёпанные тёмные волосы, приглаживая их рукой. — Я хочу тебя себе. Всего и целиком. Тэхён удивлённо моргает, у него даже клыки исчезают под чужим напором. — Хён, — неуверенно начинает он. — Я — альфа, понимаешь. Я, один из тех отбросов… — Господи, Чимин просто дурак, раз позволяет своему рту извергать это, а ты — дурак в квадрате, если слушаешь весь этот бред! — буквально взрывается Мин. — Мне всё равно кто ты. Я просто хочу, чтобы твои руки, плечи, твоя задница и эти блядские губы с языком и всем-всем-всем что там у тебя ещё есть принадлежали только мне, понятно? Тэхён мигает глазами, расстеряно наблюдая за тем, как Юнги приближается, становясь вплотную, а потом беря его лицо в свои ладони. — Ты мне нравишься, понимаешь? Чёрт, да я просто без ума от тебя! — выкрикивает Юнги, дёргая Кима на себя так, что тот невольно сгибается, распологая своё лицо напротив чужого. Взгляд Мина смягчается, а губы растягиваются в тёплой улыбке. — Что мне ещё нужно сказать, чтобы ты, наконец, засосал меня? Тэхён не может не фыркнуть. Внутри него что-то всё ещё недовольно клокочет, подвывает на высокой ноте. Глаза Юнги тёмные и страстные. Тэхён никогда его ещё таким не видел. — Ащ, чёрт, сколько можно?! — шипит Мин, впиваясь в его губы первым. Но Тэхён вертит головой, заставляя Юнги сердито пыхтеть. — Мы поговорим об этом позже, да, хён? Утром. — Утром, да-да, утром, — частит тот, окольцовывая его шею и довольно больно дёргая за волосы, лишь для того, чтобы возобновить поцелуй.