обстоятельства.

      дженни-долбанная-кларк курит сигареты за школой, опираясь о старый, изношенный фасад здания.       финн вулфард опаздывает на английский, а всё из-за идиота таксиста, решившего, что объехать пробку по незнакомой дороге — лучшее решение!       и когда он выбегает из машины, хлопая дверью, и замечает кларк, удивлению его нет предела. поправляет дорогое чёрное пальто, кидает взгляд на часы — в принципе, я уже опоздал — и шагает к ней быстрой походкой, боясь попасть под начинающийся ливень. капли спутывают кудри, но он лишь мотает головой и подбегает к девушке.       — чего тебе, вулфард? — безучастно уточняет шатенка, передние пряди которой намокли. они липнут к щекам, но кларк не морщится, не подаёт виду. продолжает курить.       финн кривит губы от запаха сигарет, но ничего не говорит.       — у тебя английский.       — у тебя тоже. и с каких это пор ты моё расписание знаешь? гребанный сталкер, — хриплым голосом шепчет, поднимая взгляд холодных малахитовых глаз. парень закатывает глаза, глядя на лужу, которая постепенно становится больше.       проходит двадцать минут. дженни начинает дрожать — идиотка не надела верхнюю одежду, стоит в одном топе, гребанная дура, — и финн скидывает пальто, накидывая его на плечи девушки.       шепчет спасибо, даже не глядя на парня. ему кажется, что она вот-вот заплачет.       — мой дедушка умер.       роняет случайно, сразу замолкая, подбирая выпавшие изо рта слова.       — он был единственным, кто понимал меня.       поток слов льётся и льётся. дженни кларк захлёбывается, рассказывая о всех проделках, которые они совершили вместе с дедом, пока финн наблюдает и слушает, не дыша. все воспоминания с ним она описывает подробно, сказочно, словно писатель, отчего у вулфарда мурашки по телу (и вовсе не из-за холода) и перед глазами у него — маленькая девочка с пронзительными зелёными глазами и мужчина средних лет, бегущий за ней.       они пускают воздушного змея, едят фисташковое мороженое, смеются над старым черно-белым ситкомом, прячут шоколад от матери и бабушки.       — сегодня его похороны. лучше бы умерла я, — с безучастным взглядом холодно говорит девушка, тут же фокусируя внимание на сигарете. — он не любил, когда я курила. но сам покупал сигареты — видел, как мне плохо в родительском доме.       — сочувствую, — шепчет финн, боясь напомнить о себе.       кларк открылась ему с другой стороны. он никогда не думал, что такие, как она, могут испытывать что-то подобное.       — не говори этого. никто не может понять, насколько это больно, не прожив тоже самое, — горечь в её голосе ничем неприкрытая, слишком сильная и удушающая.       — хорошо, прости, — на это дженни лишь усмехается, постепенно возвращаясь к образу холодной стервы.       — вулфард, мы безбожно опаздываем на чтение молитвы перед трапезой, — так кларк называла урок у весьма религиозного преподавателя истории мистера бинса.       финн лишь усмехается, наблюдая за тем, как девчонка тушит сигарету и первая выходит из своего укрытия.       перед самым входом в школу она снимает пальто и отдаёт его промокшему парню.       — кому-нибудь расскажешь — убью, — спокойным тоном заявляет, и финн уверен — не шутит.       — окей.       заходит первая, не оборачиваясь.       финн думает: если бы ему требовалась описать дженни кларк двумя словами, это были бы не «долбанная дура» или «гребанная идиотка», а «чувствительная стерва». просто, лаконично и так подходяще. возможно, он бы добавил к этому словосочетанию «с горячим сердцем», но он сомневался, что у таких девушек, как дженни кларк было сердце. у таких, как дженни кларк, сердце обломанное и тысячу раз склеенное самым дешёвым клеем из магазинов «всё по доллару». а клей токсичный, он выводит всё самое хорошее и становится вирусом. дженни кларк требуются инъекции счастья, добра, и, желательно, умения общаться с людьми. но кто такой финн вулфард, чтобы судить дженни кларк, так ведь?       поэтому он входит в школу через три минуты и пятнадцать секунд после девушки, успев разглядеть её спину в толпе школьников.       они больше не будут говорить о сегодняшнем дне. просто понимающе кивать друг другу в школьном коридоре, изредка кидая саркастические замечания. это привычка. так нужно.       — зачётные туфли, вулфард. отцовские?       — юбка супер, кларк. мамина?

***

      — ты чего-то перестала издеваться над пай-мальчиком вулфардом, — замечает надя, одна из подружек кларк. та закатывает глаза и складывает руки на груди. — новый на примете кто-то?       ага, ты, идиотка.       — да так, не до него сейчас. что у тебя с ногтями, надя?       — а что не так? — уточнила блондинка, надувая губы. зависимая от чужого мнения, дура, так ещё и сующая свой носик в чужие дела.       — ужасные. увидимся завтра.       — но!.. дженни!..

***

             — финн?       — да? — поворачивается к другу, попутно складывая учебники в шкафчик.       — что-то вы с кларк перестали собачиться. что-то случилось? — уточняет джек, играясь с зажигалкой.       — нет, с чего ты взял?       — я считаю, ей нужно показать, где место для потаск… — проходящий учитель шипит на джека и тот примирительно замолкает. — без обид, бро, но она реально доставучая. не ответишь раз — будет лезть вечность. может, после школы…       — ты идиот? кларк, может, долбанутая, но точно не лёгкого поведения. а вот насчёт твоей новой девушки я бы задумался. знаешь, что она прямо сейчас флиртует и, я уверен, готова затолкать фреда в пустой кабинет? а там, знаешь, разное бывает…       — иди ты, финн, — джек быстрым шагом направляется ко флиртующей блондинке наде.

разные, но в чём-то схожие.

— хорошим деткам нельзя играть с плохими, финник, — сбивчиво шепчет кларк, развязывая галстук парня. тот хрипло смеётся, наклоняясь и целуя девчонку в накрашенные губы.

небольшая школьная кладовка сковывает движения, но плевать. плевать, что их могут застукать.

есть только они, здесь и сейчас.