Как тебе это?

Часы тикают, а Чонгук, загруженный документами не замечает ничего. В его просторном кабинете всегда пахнет белыми акациями, которые успокаивают его нервные клетки до максимума, напоминая запах податливого тела его омеги. Перед ним стоит их совместное фото с Тэхёном, сделанное два года назад, когда младшему было всего лишь восемнадцать лет. Омега тогда был худощавее, чем сейчас, а волосы были чуть длинными и вьющимися. Сейчас Тэхён немного изменился: его волосы коротко подстрижены, перекрасился в шоколадный цвет, набрал немного веса, привлекая всё чонгуковское внимание на свои сладкие щёчки, бедра и ляжки. Про щёки альфа готов думать часами: как только Тэхён начинает кушать, карие глаза напротив залипают на них, желая их укусить. А стиль остался таким же; Тэхён всё ещё обожает оверсайз одежду, отдавая предпочтение удобным штанам и футболкам. Но альфа восхищается его голыми ножками, когда омега по утрам ходит в больших чонгуковских рубашках и футболках зная, что всё равно старший последует и хорошенько нагнёт его на кухне или в ванной, перед зеркалом. И сейчас, когда загруженные мысли резко останавливает звук двери, Чонгук сразу чувствует любимый запах белой акации, который переплюнет все сладкие ноты любых цветов в этом мире. Усталые глаза тут же поднимаются, смотря в родные глаза, и альфа, удобно расположившись на кресле, откидывается назад шумно вздыхая. — Ты уже заканчиваешь? Помочь? — омега неторопливо садится напротив альфы, оперившись на локоть и красиво смотрит, моргая длинными ресницами. — Работники на нашем этаже уже уходят домой, снова говоря, что ты пробудешь в компании допоздна. — Вот как, — Тэхён сосредоточенно исследует приоткрытые губы, опускаясь к притягательной шее и залипая на ключицы с несколькими родинками. Две верхние пуговицы рубашки так и манят шаловливые руки Тэхёна, а вот к счастью, омеге закрыт взор на самую опасную зону тела его альфы. — Поможешь? Тэхён кусает губу. Чон обычно на работе редко просит помочь, да и когда проблема бывает не только в документах. Но Тэхён ведь игривый, доиграться хочет перед Чонгуком. — Покажи, что надо сделать, вместе быстрее закончим, — Тэхён ждёт ответный ход, играя глазками, отлично зная, что старший не даст ему в руки именно документы. — Доиграешься, Тэхён, — лениво произносит Чонгук, хлопая по коленкам. — Иди ко мне. Тэхён радостно встаёт с места, снимает пиджак, оставаясь в рубашке с серым галстуком. Приближается к старшему, нетерпимо облизываясь, увидев, как черные брюки тесно облегают это чертовое горячее тело, не сорвавшись к чертям. А ремень? Старший хоть знает, как безумно дразнят его ремни каждый божий день, заставляя Тэхёна закрывать глаза и представить, как альфа чертовски соблазнительно снял бы их с себя? Нет, лучше не лезть в мысли Тэхёна, а то старший станет безумным садистом. — Мне сесть или... — Тэхёна ловко притягивают, смертельно близко располагая на коленях. Омега тут же задерживает дыхание, чувствуя, как его пах возбужденно реагирует на затвердевший орган. Чонгук обвивает его талию, продолжая подозрительно тихо смотреть. —Ч-Чонгук? — Да, сладкий? — теперь с закрытыми глазами сидит сам Тэхён, прикусив нижнюю губу. Чонгук довольно осматривает напряженное лицо, представляя, как он ещё громко будет стонать перед ним. — Ремень, пожалуйста. Несколько секунд, Чонгук не понимает слова омеги, а потом спрашивает, невесомо касаясь грубой рукой нежной кожи на лице. — Хочешь, чтобы я тебя ударил? — поддавшись вперёд, Чонгук целует омегу, запуская язык и не даёт ему ответить. Тэхён слабо стонет, начиная ерзать на Чонгуке, зарываясь пальцами в волосы старшего. Тело жадно реагирует на каждые касания, что даже Чонгук замечает эту чувствительность на себя. — Снимай брюки, — взглядом приказывая встать с него, Тэхён тут же встаёт и быстро снимает брюки. — Нагнешься? — Чонгук избавляется от пиджака, переходя к брюкам. Омега покорно расставляет руки на столе, полным листами, и чувствует себя неуверенным. Чонгук никогда не бил его, но шлёпать любит. Редко. Когда Тэхён слышит, как старший стягивает свой ремень с брюк, по спине проходит длинная дрожь, покрываясь мурашками. Омеге лезет в голову странные мысли о том, что он был бы рад вообще быть наказанным. Нормальны ли такие мысли? А что если Тэхёну понравится, и он станет одержим этим? Нормально ли это? — Точно хочешь? — вдруг альфа спрашивает, боясь, что Тэхёну не понравится. — Бей. Звонкий удар. Тэхён сжимает глаза, сдерживая чтобы не сжать в руках белые листы под ладонью. Испортит — будет ещё хуже. Второй удар. Боль проходит теперь не только по ягодицам, но и по ногам. Странное чувство, которое омега испытывает впервые. Третий удар. Омега негромко вскрикивает, чувствуя себя бессильным. Больно, но приятно. Последний. Ноги сильно трясутся, а ягодицы ноют. Ремень громко падает на кафельный пол, а Тэхён остаётся в той же позе, не зная, как сдвинуться с места. Потому что, больно. Невероятно больно. Тёплая ладонь ложится на правую ягодицу, невесомо проходя по ней. Чонгук медленно скользит ладонью выше, хватая тонкую шею и слегка сжимает её. Тэхён со всеми силами опирается на свои руки, чтобы держать голову правильно, а потом стонет, когда альфа плотно пристраивается сзади, позволяя омеге чувствовать, как у старшего внизу всё плохо. Настолько плохо, что Тэхён теперь в долгу. — Маленький мазохист, — Чонгук низким голосом шепчет прямо в ухо, плотно встав сзади и запустив свою одну ногу меж ногами омеги, отодвигает ножку, широко раздвигая их. Омега жалобно стонет из-за боли, под конец издавая лёгкий смешок. — Ну и как ты теперь будешь сидеть? — Только на тебе, — с усмешкой бросает Тэхён, вызывая улыбку у альфы. — Бей меня чаще, пожалуйста. Альфа липкими пальцами входит в омегу, растягивая узкие стенки. Два пальца всегда недостаточны, поэтому Чонгук старается, чтобы Тэхён мог принять больше трёх. Поэтому в данный момент омеге и больно, и приятно, и невыносимо. Как только Чонгук проводит по ягодицам, он замечает, как Тэхён сжимает руки в маленькие кулачки. Для альфы любое действие Тэхёна кажется невыносимо милым, что даже иногда он не верит, что его омега реальный человек. А сейчас, когда Чонгук начинается играть сзади, не входя в омегу, он недовольно хнычет, прося быстрее вставить. Да, как и Чонгук заметил при первой же встрече, (альфа по сей день вспоминает) что омега имеет совсем другую манеру речи, несмотря на свой внешний вид. Чон был удивлён. Невинное лицо и улыбка, а слова его возбуждают сильнее. Но стоны быстрее. — Не играйся, пожалуйста... — омега недовольно двигает попкой, зарываясь в свои волосы. — Чонгу-ук, пожалуйста. — Назови меня по-другому, — Чонгук проводит головкой по дырочке, и потом натягивает презерватив, смазав омегу лубрикантом сзади. — Хён, пожалуйста. Чонгук резко входит уже в растянутую дырочку и моментально подхватив ритм, начинает осторожно двигаться в омеге. Довольные стоны не прекращаются, а Тэхён всё так же держит руку на затылке, больно сжимая свои волосы. Его необычный способ победить боль. Мило. — Что ещё кроме ремня? — неровно дыша, спрашивает Чонгук, сбавляя скорость. — Пока что ничего, если у тебя есть варианты, не прочь по экспериментам. — омега начинает издавать недовольные звуки, на что Чонгук лучезарно улыбается. — Поцелуй хочешь? — Дааааа, — тянет своё согласие, отвечает Тэхён. — Но я уже кончаю. Как только после Тэхёна кончает альфа, оба несколько секунд шумно дышат, не заботясь о том, что пол они всё-таки испачкали. Чонгук переворачивает Тэхёна и видит красное личико, только испытавшее оргазм, и не может сдержать пьяную улыбку. — Почему ты всегда такой милый после секса? — наклоняясь, Чонгук лениво целует, придерживая омегу за затылок, а правой рукой дотрагивается до члена младшего. Сквозь влажный поцелуй, омега издаёт сладостный стон, снова содрогаясь в удовольствии. Грубая рука движется быстрее и омега опять кончает, случайно прикусив язык старшего. Чонгук оставляет долгий поцелуй на лбу и помогает Тэхёну осторожно встать на ноги. — Я ничего не знаю. До дома я хочу быть на твоих руках, ибо я упаду, если ты меня отпустишь. — смеётся Тэхён, показывая на себя. — Будет, как скажешь, сладкий. — Чонгук помогает одеться, а потом на ручках счастливо забирает своего омегу.