Эй, Чара!

      — Эй, Чара, — солнечные блики игриво пляшут в узких щелочках глаз. Фриск по-прежнему улыбается, глядя в сторону полупрозрачной фигуры. Теплый ветерок парка колышет отросшую челку, заставляя мальчика щуриться ещё сильнее.       — Тебе не обязательно так часто разговаривать со мной, — произносит Чара.       — Почему? — это наивное выражение лица кажется призраку очаровательно раздражающим.       — Хотя бы потому, что ты уже не в том возрасте, когда иметь воображаемого друга считается нормой, — угрюмо отвечает он. Фриск наигранно, а может и нет, почесывает подбородок. Его глаза всё ещё сощурены из-за яркого солнца, отчего сложно прочитать реальные эмоции мальчика.       — Но я хочу! — упрямо произносит Фриск. Чара чуть приулыбается, глядя на по-хомячьи надутые щеки своего партнёра, но сразу же спохватывается, возвращая лицу недовольную гримасу.       — Чего «хочешь»? Иметь воображаемого друга? — бурчит призрак.       — Разговаривать с тобой, — однозначно заявляет дитя. Чара на это заявление ничего не отвечает. Фриск слишком решителен в своих убеждения, чтобы пытаться его переубедить. Один только факт того, что на гигантской скамейке школьного парка он сидит лишь в компании невидимого чужому взгляду Чары, уже говорил о многом. Призрак практически физически ощущает весь спектр эмоций мальчика. Разделенная напополам душа приятно согревает изнутри, даря чувство спокойствия и гармонии.       — Как хочешь, — с угрюмой, для вида, интонацией соглашается Чара, получая от партнёра ослепительно радостную улыбку, на которую, почему-то, не может не улыбнуться сам.

***

      — Эй, Чара, — шепчет Фриск, выглядывая из мягкого пухового одеяла, — как думаешь? Он, наконец, оставил нас в покое?       Призрак, развалившись на краю большой кровати, лениво поворачивается в сторону партнёра.       — А я по чём знаю? — хмуро шепчет он. В этом, по правде говоря, нет никакого смысла, ведь то, что произносит Чара, может слышать лишь одна живая душа. Однако, призрак продолжает шептать, словно он является частью этого мира:       — Это я должен задавать этот вопрос. Не так уж много я знаю о том манипулятивном «голосе» в твоей голове, чтобы утверждать что-то…       Его речь прерывается тихим всхлипом. Чара озадаченно смотрит на вжавшегося в подушку мальчика. Призрачная рука бессознательно проходит сквозь одеяло и скользит по чужой щеке, размазывая влажные капли.       — Я не хочу однажды вновь оказаться там, — слова звучат глухо из-за уткнувшегося лицом в одеяло Фриск, — опять на той жёлтой поляне. Снова идти сквозь это подземелье, снова приносить всем страдания без возможности исправить…       Чара молчит, хоть и хочет сказать что-нибудь ободряющее. Слова комком стоят в горле. Пожалуй, не всегда разделение чувств на двоих удачное стечение обстоятельств. Поэтому единственное, что сейчас он может позволить себе — стирать вновь появляющиеся слёзные дорожки с лица напротив.       — Эй, Чара, — Фриск смотрит на него уже не так печально, почти заинтересованно. Рука мальчика мягко прижимается к щеке, ложась поверх ладони Чары. Призрак, не успев вовремя среагировать на перемену в действиях дитя, краснеет и, вырвав свою руку из захвата, прячет её за спину.       — Эй, Чара, — повторяет Фриск, кажется, совсем не обидевшись, — давай, если всё повторится, больше не будем восстанавливать этот мир?       — Хочешь остаться наедине со мной в темноте? — угрюмо интересуется Чара. Рука за спиной всё ещё ощущает прикосновение чужой ладони, заставляя своего владельца предательски краснеть.       — Хочу, — натянув на лицо одеяло, отвечает Фриск.       — А я не хочу, — бурчит призрак, развернувшись к партнёру спиной.       Настенные часы заполняют своим тиканьем тишину. Запах ирисково-коричного пирога, принесенного под вечер Ториель, приятно щекочет ноздри. Даже ночная темнота комнаты кажется тёплой и уютной, от чего Чара постепенно успокаивается. Он не может точно сказать, что происходит с Фриск за его спиной, но по ощущению спокойствия может предположить, что тот заснул. Аккуратно, чтобы не разбудить мальчика скрипом пружин, Чара переворачивается. Чужое спящее лицо слишком близко, подозрительно близко, от чего призрак вновь чувствует подступающий к щекам румянец. Однако сейчас, когда никто на него не смотрит, ему нет смысла скрывать собственное смущение. Рука вновь неосознанно тянется к лицу Фриск, убирая прядку волос ему за ухо.       — Посмотрим, — тихо, почти беззвучно произносит Чара, — посмотрим…

***

      — Эй, Чара, — голос звучит чуть скрипуче, подчиняясь гормональной перестройке организма. Призрак с лёгким беспокойством обнаруживает, что Фриск теперь выше его.       — Чего? — показывая всё своё недовольство этим фактом, бурчит Чара.       — Не хочешь прогуляться в подземелье? — оторвав внимание от школьных тетрадей, интересуется мальчик и, прежде чем услышать извечное «зачем?», добавляет, — до Вотерфола погуляем, на светящиеся грибы посмотрим, деревню Тэм навестим. Тебе же там нравится.       Это предложение отчасти напоминает свидание, но какое-то странное чувство не то волнения, не то совести, висящее грузом над мальчиком, не даёт Чаре воспринять всё так просто.       — А если серьёзно? — хмыкает он. Фриск, хмурясь, вздыхает.       — Я хочу попробовать уговорить Флауи подняться ко всем на поверхность, — на грани шепота говорит мальчик, — знаю, что эта идея тебе, скорее всего, не понравится, но спускаться туда в одиночку мне… не хочется.       Чара задумчиво смотрит на мнущегося под его взглядом Фриск, почти физически ощущая чужую неуверенность. Сам он не испытывает ничего кроме раздирающий ревности от осознания того, что в их прекрасный тандем дитя хочет вклинить кого-то третьего. Соединение всех чувств разом дарит не самые приятные ощущения обоим.       — Думаю, Папайрус будет рад видеть своего цветочного друга, — с лёгкой надеждой во взгляде, произносит Фриск, — может быть, даже позволит ему жить у них. Да и, неизвестно, согласится ли Флауи вообще подняться…       В ревности пробивается брешь понимания того, что его хотят задобрить и Чара злится ещё сильнее. Фриск сникает, вжимая голову в плечи.       — Хорошо, — выдавливает из себя призрак, пытаясь принять безразличный вид, но половинка души, соединенная невидимой нитью со второй, выдаёт его с потрохами.       — Правда? — удивлённо произносит Фриск, — просто, если ты не хочешь, то не нужно переступать через себя…       — Я сказал, что мы пойдём и точка! — выкрикивает Чара, практически подрываясь с места. Чувство злости взяло над ним вверх и, только сильнейшими усилиями воли, призрак ещё не материализовал из пространства нож. Фриск по инерции вжимается в спинку стула, однако напуганным не выглядит. Напротив, он внимательно следит за нынешними действиями партнёра, ожидая дальнейших, и прорабатывая мысленный план атаки, либо наступления. Чувство сосредоточенности, словно в сосуд переливается в Чару и ярость его постепенно отпускает.       — Ну же, где твоя решительность? — ведомый остаточным желанием поддеть, произносит призрак.       — Хех, действительно, — улыбается Фриск, и неприятные ощущения из души окончательно выветриваются.

***

      Чара чувствует волнение вперемешку с предвкушением, когда Фриск ступает за границу большой двери ведущей в катакомбы. Они уже несколько часов, словно оттягивая момент, бродили по заросшим тропинкам Вотерфола, играя в прятки среди высоких трав и слушая новые «послания» синих цветов. К моменту, когда дети добрались до руин, наступил вечер.       — Мама Ториэль наверное волнуется, — разглядывая извилистый плющ, пустивший корни в сиреневой кирпичной кладке, говорит Чара. Он и сам ощущает лёгкое волнение вперемешку с ностальгией.       — Я предупредил её, что мы останемся переночевать в гостинице Метатона, — несколько нервозно отвечает Фриск.       Чара молча кивает, соглашаясь. Яркий солнечный свет, ранее сквозящий сквозь щели в горе Эбот, заменяет холодный лунный. В этом синем освещении поляна уже не кажется сплошь покрытой лютиками.       Только нога Фриск касается ныне спящих цветов, как из ниоткуда появляются белые пулевидные лепестки и принимаются кружить вокруг дитя. Чара мгновенно материализует нож, готовясь отбиваться. Половинка души волнительно трепещет в груди.       — Привет, Флауи, — внезапный возглас Фриск, разгоняет лепестки и на середине поляны показывается большой жёлтый цветок.       — Привет, — с привычно дружелюбной мордашкой произносит он, — чего явился? Чара морщится от такого вопроса. Внезапная прямолинейность цветка ему не нравится.       — Удобрения тебе с поверхности принёс, — улыбается Фриск, что ещё больше не нравится Чаре, но он великодушно терпит. Тяжёлый рюкзак опускается на траву вместе с его владельцем. Флауи располагается поближе к мальчику, заинтересованно заглядывая в сумку. Призрак предпочитает держаться подальше, где-нибудь в тени, наблюдая за происходящим.       — Надеюсь, тебе понравится органическое. Скажи «а», — мальчик придерживает ложку с удобрением перед мордочкой, задумчиво разглядывающего содержимое, Флауи, — на поверхности много разных видов. Если хочешь, можешь сам подняться и выбрать, что понравится.       — Не хочу, — с набитым ртом отвечает Флауи.       — Чего, совсем-совсем? — удивляется Фриск. Цветок тщательно пережевывает, неудовлетворительно глядя на мальчика.       — А у нас скоро хеллоуин наступит, — весело щебечет Фриск, не обращая на мрачный взгляд Флауи никакого внимания, — будем в разные костюмы наряжаться и конфеты собирать. Не хочешь присоединиться?       — Какой буквы в слове «нет» ты не знаешь? — ворчливо произносит Флауи, однако, не отказываясь от протянутой ложки. Чара не знает почему, но эта фраза вызывает в нём бурю негодования.       — Да какого же Азгора ты такой упертый?! — выскочив из тени, кричит он, — о тебе заботятся! Почему ты просто не можешь принять этого? Фриск удивлённо хлопает глазами, наблюдая за бушующим призраком. Флауи, проследив за взглядом дитя, оборачивается.       — Что-то не так? — повернув голову обратно к мальчику, произносит он.       — А, эм… — только и может пролепетать Фриск. Чара, прекратив бесноваться, подходит к цветку ближе. Душа улавливает волны удивления, исходящие от мальчика, которые полностью перекликаются с его собственными.       — Он меня не видит, можешь расслабиться, — констатирует Чара, замечая, как брови на знакомом лице ползут к переносице. Фриск задумчиво кивает, предпочитая смотреть куда-то в сторону.       — Хей, Фриск, с тобой всё в порядке? — спрашивает Флауи, для большей убедительности, вновь оборачиваясь и проскальзывая взглядом мимо призрака.       — Да! Да, всё замечательно, я просто, — тараторит Фриск, — просто хочу понять, почему ты так не хочешь покидать это место?       — Я же уже говорил, — пытаясь ухватить ложку из рук мальчика лепестками, отвечает Флауи, — кто-то должен следить за этим местом. К тому же, ты хоть знаешь, насколько у меня гигантская корневая система? Как ты себе вообще представляешь её выкапывать?       — Эм… — только и отвечает дитя, косясь в сторону призрака. Его просящий поддержки взгляд заставляет Чару задуматься. Половинка души принимает чужое волнение, посылая в обмен собственное недовольство.       — Вообще-то, он звучит достаточно убедительно, — произносит Чара, наблюдая обиженно надувшуюся моську Фриск, — но, если подумать… Мы же сюда не одни копать придём, верно? К тому же, кто нам помешает года через четыре воспользоваться какой-нибудь строительной машиной, экскаватором, например?..       Призрак ощущает, как по телу разливается чувство чужой благодарности. Фриск улыбается ему, чуть ли не солнцем сияя над поляной. Они настолько увлекаются этим эмоциональным обменом, что даже не замечают офигивающего Флауи от таких резких смен настроения дитя.

***

      — Эй, Чара, — внезапно заговаривает Фриск. Призрак озадаченно смотрит на него.       — Ты чего делаешь? — ворчит он, — эта девчонка подсела к тебе не просто так. Ну вот, теперь она ушла… Ты опять потерял свой шанс завести новых друзей. Молодец!       Фриск лишь тихо посмеивается и его веселое настроение передаётся Чаре.       — Пожалуй, ты прав, — отсмеявшись, произносит мальчик, — может, стоит самому к ней подойти?       — Сомневаюсь, что это что-то исправит, — по привычке бурчит призрак, — теперь она до конца средней школы будет считать тебя шизофреником.       — Какие умные слова, — хихикает Фриск, откинувшись на спинку любимой парковой скамейки. Тень от дерева шевелится на его лице, и Чара внимательно наблюдает за солнечным зайчиком, перескакивающего от губ к носу и обратно.       — Она ведь не за «дружбой» подходила, — еле слышно произносит Фриск, — ты бы ужасно ревновал, если бы я не отверг её таким странным способом.       — Я? Ревновал?! Не смеши меня! — пряча смущение за возмущением, говорит Чара, — больно ты мне нужен. Ревновать тебя ещё…       Улыбка на лице Фриск чуть тускнеет, а в привычную весёлость вмешивается толика меланхоличной грусти.       — Я хочу быть только с тобой, — тихо произносит он, — до самого конца, понимаешь?..       Чара не знает, как правильно реагировать на это. Его чувства слишком противоречивы и плещутся где-то на грани осознанности. С одной стороны он понимает, насколько ненормален путь, по которому пытается идти мальчик и ему определённо стоит начать вести социальную жизнь, вне компании призрака, но с другой… Именно этого Чаре и хочется. Хочется, чтобы Фриск посвятил всю свою жизнь лишь одному ему. Хочется, чтобы ни одна чужая живая душа и контактировать не смела с его партнёром. Хочется, быть эгоистом до мозга костей, позволяя чувствам рваться наружу, перекрывая рациональное мышление.       — Эй, Ча… — чуть взволнованно произносит Фриск, поворачиваясь к призраку, однако договорить не успевает. Никогда невозможно предугадать, какое из чувств одержит победу, и Чара сейчас действует скорее в порыве аффекта. Его губы затыкают Фриск, а руки невесомо оплетают шею, при том, почти вовремя. От чего проходящая мимо пара учениц может лишь видеть откинувшегося на спинку скамейки подростка, наблюдающего за ясностью осеннего неба.

***

      — Эй, Чара, — шепчет Фриск, склонив голову над листком с заданиями, — что такое РНК?       Учитель поднимает на него строгий взгляд из-под стёкол очков. Мальчик отчаянно изображает умственный процесс и учитель, видимо поверив в занятость дитя, переводит внимание на другого ученика.       — Рибокси нуклеиновая кислота, — отвечает Чара.       — И что она делает? — не унимается мальчик.       — В этом задании ответ «б», — следя за реакцией преподавателя, отвечает Чара, — и, прошу тебя, будь тише.       — Ага, спасибо, — словно и не слыша просьбы призрака, отвечает Фриск. Чара морщится, когда учитель вновь поднимает пронизывающий до мурашек взгляд в их сторону. Он не понаслышке знает о неумолимости этого преподавателя, сопровождая Фриск на занятиях и запоминая школьный материал, не редко даже лучше самого дитя.       — Пс, Чара, — вновь зовёт мальчик, — что в десятом задании?       Призрак склоняется над контрольным листком, заинтересованно разглядывая.       — Слушай, не знаю, — задумчиво отвечает он, — сейчас схожу к тому ботанику у окна и у него посмотрю…       — Ага, — улыбается дитя.       — Фриск Дриммур! — разносится по классу. Оба ребенка одновременно вздрагивают, обмениваясь чувством смятения, и поворачиваются на источник звука.       — Если вы уже закончили свою работу, то соблаговолите её сдать, — пронизывающий взгляд преподавателя не предвещает ничего хорошего.       — Эм, нет, я ещё не… — начинает Фриск.       — Сдать! — резко отрезает учитель, от чего остаётся только повиноваться.       — Я тебе говорил, быть тише, — бурчит Чара, пока Фриск под сочувствующие, а кое-где насмешливые взгляды передаёт свой лист с ответами преподавателю и скрывается за дверью класса, — в следующий раз на биологии будем использовать другую стратегию. Ты молча тыкай в непонятный вопрос, а я уже ответ на него искать пойду, лады?       — Спасибо, — улыбается Фриск, прислонившись спиной к двери аудитории и явно не собираясь покидать коридора, — без тебя бы я не справился.       Он пододвигается ближе к Чаре, невесомо целуя его в щёку, заставляя партнёра залиться краской и отпрянуть.       — Я это, вообще-то, не ради тебя делаю! — прижав ладонь к щеке, практически выкрикивает призрак, — это что бы мама Ториэль не волновалась из-за твоей низкой успеваемости. Ты хоть половину теста решить успел?       Душа вновь ощущает лёгкое покалывание чужой грусти и Чара задумывается, не слишком ли резко звучали его слова.       — Да, вроде большую часть сделал, — отвечает Фриск, отлипая, наконец, от двери и ступает к выходу из школы.       — Слушай, я… Я не это имел ввиду, — начинает Чара.       — Да нет, всё нормально. Я с тобой даже согласен. Действительно, не стоит заставлять маму Ториэль волноваться, — улыбается дитя. Чара ни как не может отделаться от ощущения, что делает он это через силу, хоть и вполне спокойные чувства, обволакивающие душу, не дают для этого повода.

***

      Город, в котором они живут, скорее, напоминает небольшую деревеньку, имея всего несколько улочек с домами. Подземелье Чара помнит куда более глобальным, хоть и ограниченным, поэтому неосознанно сравнивает. Однако, пусть он и никогда не сознается, эта поверхность ему нравится не меньше.       Счастливые лица монстров, что попадаются призраку по пути, кажется, пышут энтузиазмом по отношению к предстоящему рождеству. Чара даже встречает уменьшенную версию снеговиков Папайруса и Санса в красных колпачках с белыми помпонами. Оно и понятно, снег на поверхности предпочитает таять быстро.       Призрак проходит мимо наряженной ели, пытаясь поправить криво висящую гирлянду, однако пальцы проходят её насквозь. Лёгкое раздражение этим обстоятельством мгновенно перекрывается радостью, испытываемой Фриск. Чара бессознательно оборачивается, надеясь увидеть то, чему его партнер так обрадовался, но вскоре вспоминает, что сегодня гуляет один. Не то, чтобы это так уж непривычно, в конце концов, они не первый раз проводят время порознь. Тогда почему отсутствие привычного восклицания над ухом ощущается как нечто противоестественное?       Чара трясёт головой, отгоняя приставучие мысли.       «Фриск ведь сейчас счастлив. Нет смысла прерывать его какими-то глупостями, » — думает он.       Вид на заснеженный лес, открывающийся с небольшого утёса, выглядит действительно красиво. Чара старательно пытается наслаждаться им, подавляя странное чувство отсутствия рядом чего-то важного.

***

      — Эй, Фриск, — слова вырываются неосознанно и как-то напряжённо повисают в воздухе. Дитя удивлённо поднимает голову, отрываясь от книги. Возможно, слышать собственное имя рядом с этой приставкой для него столь же необычно, как и для Чары это произносить.       — Нам надо серьёзно поговорить, — перебарывая себя, произносит призрак. Фриск мгновенно дуется.       — Не нравится мне это, — бурчит он, — в фильмах с этой фразы начинаются всякие расставания. Давай, скажи ещё, что дело не во мне, а в тебе…       — Но дело реально во мне, — отвечает Чара.       — Погоди, я же просто пошутить хотел, — произносит Фриск. Чара ощущает лёгкие всполохи страха в душе, но отмахивается от них.       — Я не расту, понимаешь? — начинает призрак.       — Не понимаю, — дёрнув бровью, отвечает мальчик.       — Ну, так послушай и поймёшь, — раздражается Чара. Фриск, отчаянно подавляя улыбку, делает вид, словно застёгивает рот на замок и выкидывает ключ. Почему-то этот ребяческий жест вместо раздражения успокаивает Чару, и он продолжает говорить:       — Тебе почти четырнадцать. Может с твоей стороны это и не заметно, но ты взрослеешь. Я же совершенно не меняюсь. И в будущем всё будет так же. Этот разрыв станет ещё больше. Я ничего не смогу дать тебе, понимаешь? Ни нормальной семьи, ни ребёнка. Ха? Ты чего смеёшься?       — Прости, прости, — периодически прерываясь на смех, произносит Фриск, — просто, пхах, ты бы в любом случае не смог бы дать мне ребёнка.       — Мы могли бы его усыновить, но с твоими шизофреническими наклонностями никто тебе этого не позволит! — дуется призрак, откровенно не понимая, что в его пламенной речи так развеселило дитя.       — Так, ты хочешь завести детей? — хитро улыбается Фриск. Чара мгновенно вспыхивает румянцем и отворачивается.       — Ну, когда-нибудь… — бурчит он.       — Эй, Чара, — призрак по привычке оборачивается на это восклицание, утыкаясь взглядом в слишком близко расположенное лицо мальчика, — мне конечно лестно, что ты думаешь о нашем совместном будущем, но тебе не стоит так загоняться. Узнать, что там будет завтра попросту невозможно. Давай жить сегодняшним днём…       С каждым произнесенным словом, расстояние между лицами неумолимо сокращается.       — А как же планы? — почти касаясь чужих губ своими, шепчет Чара.       — Потом, всё потом, — успевает произнести Фриск, прежде чем завлечь своего партнёра в поцелуй. Его руки зарываются в недлинные русые волосы, поглаживая. Чара обнимает в ответ, пытаясь удобнее разместиться на коленях мальчика.       — Ты хоть чувствуешь меня? — разорвав поцелуй, интересуется призрак, — ощущаешь прикосновения?       — Угу, — отвечает Фриск, целуя его в уголок губ.       — На что это похоже? Как будто трогаешь обычный материальный предмет? — не унимается Чара. Губы дитя перемещаются к подбородку призрака, скользя ещё ниже. Фриск утыкается в сгиб шеи, закрытый свитером и вздыхает.       — Скорее, как нечто полуосязаемое, — отвечает он, — для меня ты словно ветер. Сопротивление воздуха под ладонями. Кажется, что если сильнее надавить, то ничего не останется… А с чего ты вдруг интересуешься?       — Да так, ощущения сравнить захотелось, — покраснев ещё сильнее, отвечает Чара.       — Ощущения, говоришь… — задумчиво произносит Фриск. Призрак с подозрением отмечает, что в привычных чувствах появляется нечто непривычное. Он толком не успевает понять, что конкретно, как Фриск подцепляет пальцами его свитер и забирается руками под него, оглаживая спину.       — Я уже так привык к этому, что ощущаю тебя лучше, чем любые осязаемые предметы, — говорит Фриск, стягивая с партнёра этот элемент одежды. Чара мысленно надеется, что призрачный свитер не просочится сквозь пол на нижний этаж.       — Что ты делаешь? — успевает буркнуть он, прежде чем дитя заваливает его на кровать.       — Детей, — решительно отвечает тот, легонько целуя призрака под ушком.       — Не смешно! — пальцы Чары впиваются в плечи мальчика, пытаясь оттолкнуть и, когда это получается, он добавляет, — нам ещё рано!       Фриск мгновенно по хомячьи дуется и Чара прикладывает все свои моральные усилия, чтобы не сдаться этой милой мордочке.       — Рано, — констатирует он, спрыгивая с кровати, — нельзя брать на себя такую ответственность как дети, не имея образования, жилья и постоянного дохода.       Чара находит свитер на полу возле кровати и немедленно надевает. Чувство обиды сквозит от второй половинки души, из-за чего призрак усаживается рядом с Фриск, взъерошивая рукой тёмные короткие волосы, как бы прося прощения.       — И почему ты все мои шутки оборачиваешь против меня? — всё ещё дуется Фриск, однако обида в душе больше не ощущается.       — Если тебя это успокоит, то годика через четыре мы вполне могли бы, — продолжая поглаживать мальчика по голове, произносит Чара, — но в таком случае, тебе нужно будет окончить школу экстерном, совмещать учёбу в колледже с работой и…       — Погоди, о чём ты вообще? — откинувшись на кровать и утянув призрака с собой, спрашивает дитя.       — О детях, — расположив голову на чужой груди, отвечает Чара, — у нас должен быть хороший базис для их содержания, поэтому тебе уже сейчас надо завести сберегательный счёт…       — Тебе действительно так нравится составлять планы? — хихикает дитя. Чувство спокойствия обволакивает душу, погружая в приятную сонливость.       — Ну, я просто… — прикрывая глаза, говорит Чара.       — Я люблю тебя, — тихо произносит Фриск, обнимая призрака рукой за талию.       — Ага, я тоже… — изображая сонливость, отвечает Чара, однако предательская краска расплывается маковым цветом по лицу, вызывая в противоположной половинке души трепетное чувство нежности.