Диктофон

            Прекрасный зимний вечер, середина декабря. Саша тоскливо глядит в окно, тяжело вздыхая. Все в этой жизни каждый раз сводится к одному — одиночная компания на фоне постоянно болтающих меж собой девчонок, которые, кажется, увлечены поиском какой-то информации, а в особенности Аленка, которая постоянно скачет вокруг своих подруг словно егоза, что-то задорно рассказывая. Но кому какое дело до того, что очередные безумные планы Рыжовой разбавляются словно вызывающим «ну девочки!», из-за чего глаза закатываются, а вздохи становятся очень раздражительными.             Но не повезло же Саше на личном фронте с этой самой Аленкой. Кто бы мог подумать, что она променяет такого фокусника на какого-то очередного парня с улицы?! Пф, больно надо! Еще сильнее бы Абрикосов удивился, будь это их новый «друг» в лице Влада. Он мало того, что работал на Повелителя, так еще и в наглую стал помощником патруля! Ну, как в наглую, когда узнал, что оказывается как мальчишку его водят за нос, заставляя Морока извиваться, словно собачку, над которой крутят кость или большой шмоток мяса.       — Чего грустянькаем, фокуснячек? — слышится голос Цветика со стороны балкона, рядом с которым сидел Саша, развалившись в кресле под пледом. Абрикосов переводит на него взгляд, а после, как-то устало вздыхает, пожимая плечами.       — Просто мне холодно, — отвечает мальчик и дует губы.       — Фокуснячек злюнькается на превращалачку? Опятушки подранкались?             Превращалачкой Цветик называл Влада. От подобных выводов Сашу передернуло в недовольной гримасе, он отводит взгляд в сторону, явно возмущенный тем, что этот кактус слишком быстро догадывается до сути его мыслей.             На самом деле Абрикосов уже долгое время думал о том, что он питает к Мороку. Но как таковы по «кличке», данной ему Сказочным Миром не называл, потому что Влад не обижался. А вот Владиком — еще как. Нравилось видеть дергающиеся уголки губ от злости, когда последний слышит свое уменьшительно-ласкательное имя. Но, по-правде заметить, выглядел этот идиот очень… Привлекательно. Любой парень или девушка влюбятся в него. Вот и Саша не стал исключением.             Смазливое лицо, а эти руки и телосложение… Отвратительно прекрасно. Хотелось зарыться рукой в его черные как смоль волосы, которые были зализаны назад, а после взглянуть в глубокие, буквально атлантические глаза, заставляющие вздрагивать от одного лишь вида прекрасной радужки цвета бриллианта, блистающей точно так же, как спрятанной в венах "голубой крови", ведь не зря для Влада происхождение имело огромную цену. Хочется пойти на их дно, набрав в легкие океанской воды.             Но добивало скорее странное, предвзятое отношение. Когда Саша злился, или того хуже — буквально был на грани нервного срыва, Влад всегда помогал ему доходить до точки не возврата, и Абрикосов чудом ли не с кулаками на него кидался. Но когда дело касалось аж плача, Морок чувствовал себя не особо радостно от того, что фокусник буквально утирает град из крупных слез. На самом деле, у брюнета сердце замирало, а сам он даже извинялся перед юношей (хотя ему хотелось убежать в такие моменты), но всегда вместо ответа получал лишь сильный удар в плечо, а после язвительное «когда-нибудь я тебя убью».       — И откуда же ты такой догадливый? — привычно нагло отвечает Саша, просто из-за того, что он не в настроении обсуждать Влада.       — Я же умненький! — гордо восхваляется Цветик, глядя на Абрикосова. — А ты, фокуснячек, всегда с превращалачку злюнькаешься!       — Да ну тебя, — отмахиваясь, отвечает юноша, наваливается на свой бок и укрывается одеялом с головой.       — Сашка! Мы тут вкуснятину нашли, пошли к нам! — слышится громкий голос Аленки.             М-да, видимо, сегодня ему не удастся нормально поспать. Фокусник оседает на краю диванчика, и, глядя на рыжую подругу, тяжело вздыхает, поднимаясь. Вкуснятина? Ну, пусть хотя бы она скрасит этот вечер от представлений Влада в собственной голове. Надо бы ненадолго отвлечься.

***

      — Вот и все, — на тяжелом вздохе произнес Влад, и, переводя дыхание, ставит руки в бока.             Комната, где «обитал» Морок была убрана дочиста. Доспехи сегодня у Железяки-младшего, поэтому приходится работать самому, хотя сам юноша буквально ненавидит какую-либо работу априори. Его прекрасные руки созданы не для того, чтобы убирать какие-то там помещения. Поэтому брюнет не особо то заморачивался, а посему спихал вещи «куда надо», магией расставил все по полочкам и звучно хрустнул затекшей шеей. Ему явно стоит хорошо отдохнуть после исполнения своего боевого долга. Только вот надо зайти в штаб к патрулю, они говорили, что есть вопросы к Владу. Парень взял свою теплую куртку, которую он снял на время уборки (к сожалению, Морок страдал тем, что его часто морозило, а из-за этого он даже летом ходил в куртке), натянул ее на себя, поверх шеи повязал теплый вязаный Котом шарф. К его счастью, последний не знал, что на самом деле Владик работал на повелителя. Но спустя пару минут ходьбы по комнате подросток замечает пропажу теплой темно-синей шапки. Черт, кажется, он оставил ее дома у Саши и Васи, когда помогал им с переездом от Друида. Ну, ничего, заберет. Правда, время близилось к первому часу ночи. Стоит ли ему идти в штаб? Конечно, и еще как. В такое время никто из четверки не спит, для них оно детское. С этой мыслью Влад берет ключи от театра и выходит на улицу.             Погода на улице стояла отличная. Крупный снегопад, легкий морозец и хрустящая под ногами снежура на лужах, а на земле — батружье. Влад поднимает голову вверх, глядя то на дорогу, на затянутое тучами небо, улыбаясь уголками губ. Подобное окружение его успокаивало — казалось, что сейчас не существует никаких проблем, а тем более его дрянного прошлого, заполненного страхом и болью. Теплый воздух выходит изо рта характерным протяжным паром, а это Мороку лишь в радость. Морозец приятно обжигал щеки, заставляя их наливаться мягким розовым цветом на пару с кончиком носа. Владик недовольно жмурится, чувствуя, как хлопья снега падают на его волосы, из-за чего он слегка мотает головой, и одна из прядок падает ему на лицо, которую он успешно сдувает.

— Давай, Саша, до дна, до дна!

            Оказывается, «вкуснятиной» является алкоголь, который девочки когда-то успели стащить у того же Кота. Как он не заметил? Легко и просто, в последнее время он был крайне рассеянный, а тем более, когда одна отвлекает, а вторая берет. Абрикосов еще никогда не сталкивался с тем, что ему придется пробовать вино и водку. Только вот Саша не знал, как правильно пить, посему сначала в него залили пару стопок более крепкого напитка, а потом и дошло до и половины бутылки. В итоге фокусник сам присосался к горлышку стеклянной поллитровки и вовсе налег на поистине элегантный напиток долгой выдержки терпко-сладкого вкуса.             Как и следовало ожидать, Саше стало плохо, и причем, цитата: «ебтвою мать, блять, как меня штормит, сука…», а его другом на остаток вечера вплоть до перевала за следующее число оказался обычный алюминиевый тазик. Как только Абрикосов нормально проблевался, он завалился на пол, и, с трудом поднявшись, нашел уборную. Умывая свое затекшее лицо, фокусник едва-едва вытер щеки и каждую свою извилину физиономии. По итогу, громко смакуя губами, парень направился обратно в зал, падая прямиком на красно-бордовый диванчик, думая, что сможет нормально отоспаться.             Не прошло и десяти минут, как Влад оказывается рядом с штабом Патруля. Юноша поднимает взгляд в сторону окон, а после тяжело вздыхает. Кажется, движений там особо не было, а это значит только одно — они снова занялись какой-то откровенной хуйней, которая явно ничем хорошим не кончится. Как только он входит в помещение и поправляет на своей шее шарф, его встречает очень пугающая и доводящая до слез от смеха картина: пьяная троица девочек и валяющийся на диване Саша. Морок от подобного вскидывает брови вверх, а девочки, кажется, уже в неадеквате лезут обниматься с бывшим приспешником повелителя. В комнате стоял дикий жар и запах перегара.       — Что здесь, блять, происходит? — отвечает он, едва-едва устояв на ногах после того, как на него накинулась Варя, заставляя ее отлипнуть от собственного тела.       — А мы развлекаемся! — продолжает Варвара, пьяно улыбаясь. Девушка пыталась залезть своими шаловливыми ручками под куртку брюнета, но последний лишь тут же скинул ее с себя на пол. Еще бы эта молодая дурочка будет пытаться его ментально трахнуть. Пройдя вперед быстрым шагом, он схватил за руку еще трезвую Машу. По-крайней мере, как казалось.       — Что вы тут, блять, устроили?! — раздраженно выпалил Морок, цыкая. Но ответа внятного он не получил, «главный мозг команды» что-то пробубнила, а после показала на бутылки, пьяного Сашу, девочек и впечаталась лицом в стол. — … Пиздец. С этого момента за вами придется следить с новой силой.             Абрикосов же, услышав голос Влада через своего рода «транс», приподнимается, удивленно уставившись на злого Морока. Словно он никогда ранее такого как он не видел. Саша расплывается в пьяной, буквально широкой улыбке, и хочет потянуться к нему, но тут же падает с диванчика с звонким ударом тела о пол.

— Абрикосов, мать твою! Ну ты то куда?!

      Единственное, что слышится первым в сторону Сашки, который свалился на пол. Естественно, Владик не мог не отреагировать на это «легендарное падение», и тут же подбегает к нему, садит на пол, помогая опираться спиной о небольшой диванчик, на котором Абрикосов как раз и пытался уснуть.       — Саша, сколько пальцев видишь? — произносит единственный трезвый в этой тусовке человек, показывая юноше оттопыренные пальцы ладони.       — Пять пальцев и одного красавчика…       — … Ясно, с тобой все еще хуже.             Влад понимает всю безысходность ситуации. Даже просто пытающаяся соблазнить Машу Аленка, а после и самого Сашу, который, кажется, теперь вешается на Морока. Отвратительная ситуация, просто отвратительная. Подросток тяжело вздыхает, и, взяв на руки Абрикосова (словно принцессу) желает сейчас только одного — свалить из этого ада, и как можно скорее. Ему словно на выручку пришли трезвые Снежка и Вася, которые ушли прогуляться еще вечером. Правда вот почему они пришли так поздно — никто не знает.       — Прекрасно, единственные трезвые люди в этом дурдоме после меня, — приказывающе произнес Морок, и, повернувшись к двоице с Сашей на руках, подошел ближе. — Успокаивайте этих троих, а я отнесу обратно домой Героя. Нет, Сидоров, я тебя не спрашивал.             Саша тихо, неразборчиво сопит, прижимаясь к Владу всем телом. Его ладони крепче обнимают шею старшего, но Морок, вовлеченный в перепалку с Сидоровым и Снежкой пока-что игнорирует случайные прикосновения к своему затылку и шейным позвонкам, по которым так уверенно скользит Абрикосов своими пальцами. Мальчишка кокетливо прикусывает нижнюю губу, наслаждаясь тем, насколько хороши локоны Владика. К ним хотелось прикасаться снова и снова, но все приятное рано или поздно кончается, поэтому Морок, вспомнив, что держит на руках Героя, поспешно направился с ним к входу. Помогая пьяному парню одеться, он старательно натягивает на него шапку, куртку и варежки.        — А шарф твой где? — озадачено спрашивает Владик, глядя на Абрикосова.        — Дома… Забыл… — на смущенном дыхании протянул Саша. — Дашь мне свой?.. — вновь прикусывая губу продолжил он.             Морок, честно говоря, удивился такому поведению и манере речи со стороны фокусника, но перечить не стал. Все-таки, это пьяный подросток, что сделаешь, но факта, что Владика обирают словно цыгане золотого коня никто не отменял. Единственный шарф забрали! Теперь по морозу в одной куртке пиздовать.              С этой мыслью он молча берет в руки кашне, и, осторожно затянув его на чужой шее, заправляет так, чтобы в случае чего Сашку не задушило к чертям. После не хитрых манипуляций сам брюнет покрепче застегивает на себе куртку, поправляя пуговицы у горла. Замерзнет еще, и так без шапки пришел.             Весь остаток дороги до большого многоэтажного дома, где жили Сидоров и Абрикосов Влад не выпускал Героя из своих рук. Чем там сейчас занимали Снежка и Вася девчонок — его не волновало, главное избавиться от проблемы в лице Саши. Ну, как проблемы, глупого юноши, который посчитал выпивку в принципе не плохой альтернативой, чтобы развлечься. А что, зима же, мог и у Патруля заночевать. Только вот хозяйка квартиры, в которой они жили, не особо радовалась, когда юноши пропадали на ночи подряд. Поэтому, дабы избежать скандала, Морок сейчас нес по морозу бурчащего что-то про себя Сашу. Последний крепко вцепился в его ворот куртки, прижимаясь всем телом.             Диалоги Абрикосова были несвязанными, иногда рваными. На все его вопросы или утверждения Владу приходилось отвечать что-то в духе: «Да; Вау; Интересно, ничего не скажешь; Да ты что, серьезно?; А я и подумать не мог», а когда уж вопросы и получалось скомбинировать во что-то более менее нормальное, даже связанное между собой по смыслу — Мороку приходилось думать, что сказать на этот раз, пытаясь игнорировать мороз, который снова щипал нос и щеки. Иногда Сашка разбавлял свои разговоры чем-то тесно связанным с «Любовью» и «Не пониманием, как он относится к одному парню», но вот к кому именно — не говорил. На это Влад еще сильнее выпадал, даже не в силах сказать что-либо путное на подобные суждения, ведь сам он, по сути, был не особо силен в романтическом плане. Да и Абрикосова он к себе привязывал тем, что постоянно вел себя как утырок.       — Наконец-то, — на тяжелом выдохе произнес Владик, и, покрепче перехватив Сашу на своих руках, которые порядком затекли, зашел с ним в подъезд.             Поднявшись до квартиры и с боем забрав у одного из хозяев ключи, Морок открывает входную дверь. Его уши порядком замерзли — это плохо. Казалось, что они сейчас отвалятся к чертям, из-за этого брюнет слегка скалился, а сережки усугубляли положение, почему пирс отдавал холодком прямиком по мочке, и теперь двигать головой было себе дороже. Но он наконец-то находится в тепле и может посадить Сашу на тумбу с зеркалом у входа. Абрикосов откидывается спиной назад, лениво поматывая ногами в воздухе. Да, Сашка немного не доставал до пола, но сейчас это не особо волновало. Его взгляд был устремлен на Влада, который скинул с себя куртку, оставшись в одних джинсах с ремнем поверх и серо-синей футболке, к которой был пришит полосатый рукав болотно-зеленого цвета. Александр начинает осторожно стягивать с себя куртку, шапку, а вот шарф оставляет не тронутым. Мысль о том, что он принадлежит Владику не давала покоя. Абрикосов прижимал его к носу, вдыхая приятный аромат.       — Герой, ты чего к моему шарфу прилип? — Влад подходит к нему ближе, а после стягивает с шеи и из рук элемент одежды. На это Саша дует щечки, недовольно хмуря брови.             Морок молча взял его на руки вновь, а после, включая по дороге свет, направился с ним в сторону хоть какой-то комнаты, где есть кровать и она приблизительно напоминала покои парней. За сегодня Абрикосов точно успел примерить на себя образ принцессы, особенно рядом с Владиком, который, к слову, обычно носил доспехи. Спальня находилась напротив кухни. Она была небольшой, но вполне себе уютной: двухэтажная кровать, несколько тумбочек и два рабочих стола, лампы, всяческие элементы украшения на гладких поверхностях и один просторный шкаф.             Саша быстро оказался на постели благодаря Мороку. Нет, он не кинул его как в сериалах, а после навис сверху и начал томительно покрывать шею поцелуями — Абрикосов развалился боком на нижнем этаже, тихо и тяжело вздыхая, глядя на Влада. Он же, вставив руки в бока, глядит на того, кажется, недовольно.       — Ну и, Герой, как себя чувствуешь? Тазик принести? — Морок слегка склоняется к тому, невозмутимо хмыкая на попытку Сашки оказаться в сидячем положении. — О, ты у нас самостоятельный парень, да?       — Влад, сядь рядом, — утвердительно произнес Абрикосов, хлопая по месту на постели рядом. — Пожалуйста.             Морок удивленно глядит на фокусника, и, пожав плечами, падает рядом, слегка подпрыгивая на упругом матрасе. Саша, недолго думая, осторожно переползает на колени к брюнету.       — Э-Э-Э-Э, ГЕРОЙ, ТЫ КУДА, — громко произносит Влад, недовольно жмурится, глядя на того, тут же пытаясь как-то да спихнуть с себя кареглазого, но фокусник лишь прикладывает палец к губам Морока, протягивая длительное «Тш-ш-ш…» — … Саша, ты пьян, слезай с меня, — пробубнил он, чувствуя палец на своих устах.       — Влад, — утвердительно слышится со стороны Абрикосова, который в пьяном дурмане поджимает губы, словно подбирая в своей голове слова. Владик очень удивлен поведению парня перед ним, а поэтому сжал одной ладонью уже слегка помятую красную простынь. — Ты такой милый, когда теряешься, — продолжает свою речь через некоторое молчание Сашка, чуть притягиваясь к его лицу. — И ты чертовски красивый… Так бы и убил, скотину…             Красивый? Убил? К чему он клонит? Обладатель ярко-синих глаз едва видно краснеет, а румянец прекрасно отображается на его болезненно-белой коже, хотя Морок никак не страдал анемией, лишь часто пониженной температурой тела. Старший нервно сглатывает, нервно бегая глазами куда-то от Саши до одной из балок, держащей второй этаж кровати. Абрикосов же невозмутимо поджимает губы, чувствуя, что страсти между ними явно накаляются.       — Саша, ты пьян, перестань, — единственное, что произносит в ответ Влад, тупя взгляд куда-то в сторону.       — Я настолько сильно ненавижу тебя, что влюбился, ты, чернобрысая тварь, — в своей манере протянул пьяный Саша, сжимая плечи Морока, слегка потряхивая юношу перед собой. — Какого черта… Ты такой… Ты такой идиот?! Я влюбился в тебя, еблан!             Влад ошарашенно смотрит на Сашу, замирает. Что вообще несет этот факир? Господи, блять, какого черта вообще происходит? Морок недовольно дергается, пытаясь хоть как-то вырваться из хватки Абрикосова, но последний лишь крепче сжимает ладони, недовольно сводя брови, словно требуя ответа от брюнета. Ему обязательно нужно знать, что сам маг думает об этом.             Нет, Влад никак не испытывал отвращения к Абрикосову — лишь наигранно на людях, и то едва-едва мог язвить среди подруг или каких-либо личностей, который никак не касались Сашки. Морок испытывал чувства симпатии к Александру просто потому, что этот глупый фокусник выглядел как минимум слишком глупо со стороны, пусть и до жути харизматично. А сам факир, кажется, часто начал показывать знаки внимания, а Владу, как следствие, это нравится. Однажды Морок совершенно случайно застукал дракончика за слезами, и ненароком (по собственной глупости и предложению) стал его «подушкой для истерики», из-за чего мог спокойно понимать лишь по одному взгляду школьника, что с ним происходит, и хочется ли ему рыдать. Можно сказать, что после этого инцидента они стали ближе. Хотя-бы на мелком, ментальном уровне.             Маг вдыхает полной грудью, наконец-то переводя свои глаза на чужие, шоколадные. Последний лишь требовательно сжимает ладони на плечах своего возлюбленного. Морок судорожно сглатывает.       — Допустим, ты тоже мне нравишься. Но ты пьян, Саша, — спокойно отвечает обладатель метаморфозы, слегка хлопая того одной из ладоней по боку груди. — Давай без этого. Просто… Ложись спать. Договорились?             Саша ничего не отвечает. Юноша пыхтит, кажется, что сейчас он впадет в ярость и истерику, начнет колотить руками по груди и плечам Влада, будет захлебываться слезами, схватится за его рубашку и буквально разорвет на нем ткань. Но нет, Абрикосову приходит ужасная идея, и она сломает его мозг напополам утром, когда голова окончательно протрезвеет и перестанет биться из крайности в крайность благодаря двум бутылкам алкоголя.             Абрикосов осторожно достает из кармана свой мобильник, а после неумело, буквально дрожащими от непроизвольного тремора пальцами включает диктофон. Морок искренне не понимает, что сейчас происходит, а тем более — что делает Саша, который что-то бурчит себе под нос, сидя у него на коленях. Наконец-то фокусник откладывает в сторону включенный аппарат, нажимает на одну заветную кнопку «запись».             Саша вновь поворачивается к Владу. Он осторожно укладывает ладони на его щеки, приспуская веки и притягиваясь к лицу. Морок краснеет пуще, словно ребенок, а после пытается попятиться назад, но утыкается затылком в стенку. От Абрикосова несло алкоголем, из-за этого голубоглазый нервно задышал, жадно глотая разгоряченный воздух между своей и чужой физиономией. Фокусник громко и похотливо смакует губами — потоки жара выходят меж его уст.       — Влад, — слышимо произнес фокусник, оглаживая ногтями острые и бледные скулы, — Я правда люблю тебя. Ты даже не поверишь, насколько я, в такого придурка как ты, влюбился. И мне никогда не понять, как ты, идиот, смог просто взять и войти в мою душу с концами, — Саша склоняет голову на бок, и, слегка надавив на щеки того пальцами, заставляя раскрыться губы и челюсти, пока последний находится в удивлении, тут же прильнул к устам растерявшегося Морока.             Сердце заколотилось, а со лба начал медленно пробегать холодный пот по вискам. От Саши несло алкоголем, даже через поцелуй чувствовалось, как его скользкий, буквально пропитанный водкой и вином язык скользит прямиком по губам, а потом: зубам и нёбу. Влад опешил и смотрит на Абрикосова в явном непонимании, все мысли смешались в зыбкую, непонятную кашу, из-за которой мозги плавились, остатки которых выплывали куда-то за черепную коробку.

Морок поддается. Он не в силах сопротивляться. Слишком уж высок соблазн.

            Ладони наконец-то опускаются на талию фокусника. Почему пьяный Саша — это жадный и ненасытный зверь, который тут же набрасывается на свою жертву? Даже сам Влад не знал, единственное, чего ему хотелось: это продолжать целовать Абрикосова. Он с новой силой накрывает губы факира своими, сминает их и изредка покусывает, полностью забирая инициативу на себя. Сашка смущенно и тихо мычит, выгибается в спине, а его и так красные щеки продолжают наливаться пурпурно-ярким цветом, помогая превращаться в помидор.             Влад и Саша разгорячены. Кажется, даже бледная кожа Морока начинает таять и становиться более розовой, из-за чего хотелось нервно сглотнуть, а в идеале выпить стакан холодной воды. Абрикосов опускает ладони на шею партнера, уверенно скользит пальцами по кадыку, из-за чего маг судорожно и мельком вздрагивает, а ладони на талии обхватывают его крепче, в итоге — ноготки надавливают на позвоночник. С губ Александра слетает стон и Морок удивленно раскрывает веки, буквально вытаращившись на него своими блестящими голубыми глазами.             Как только губы отрываются друг от друга: оба нервно вдыхают разгоряченный воздух, который буквально обжигал легкие и горло, заставляя вновь вздрагивать. Никогда Морок не чувствовал себя так… Интимно? Да, именно, никак иначе нельзя было описать то, что творит этот чертенок. А творит он ПОЛНЫЙ ПИЗДЕЦ по скромному мнению мага. Господи, Сашка фактический ребенок — а так целуется… Так, Влад, откинь все эти осознания, хватит!       — Я люблю тебя, — снова раздается шепотом со стороны Саши, который начинает покрывать поцелуями каждый сантиметр лица того. — Я люблю тебя.             Шепот Абрикосова был четким, различимым, из-за чего слова расплывались где-то в ушах Морока, заставляя каждую букву ласкать восприимчивый к звуку слуховой нерв и барабанную перепонку. Саша увлекается и начинает сползать к чужой шее, а его рука щупает впалые ключицы кончиками пальцев.       — Саша… Господи, остановись, — Судорожно вышептывает Морок, томно вздыхая. — Ты слишком… Ах, черт, не сейчас, — Тихо продолжает он, гладя того по макушке, слегка оттягивая голову фокусника в сторону.             Абрикосов отрывается от изучения шеи своего партнера, заспанно вешаясь ему на плечи, ластясь щекой к щеке. Ну вот, из страстного любовника он обратился в нежного кота. Какой же Саша все-таки непостоянный. С этой мыслью Морок ловко уваливает того корпусом обратно на постель, осторожно отцепляя от себя руки кареглазого. Последний, к слову, был критически против того, чтобы от Влада прилипнуть обратно к кровати, но все-таки сдался: Александра до жути клонило в сон. Владик лишь улыбается уголками губ, глядя на то, как этот спящий зверек наваливается на подушку и тянет к нему ладонь в дреме. На это Морок лишь по-доброму хмыкает, осторожно достает телефон из-под чужого бока, выключая поставленный пару минут назад диктофон.             Он осторожно склоняется к чужому лицу, на удивление ласково целуя полу-спящего Сашу в лоб.

— Отдыхай, Герой.

***

Господи, как болит голова…

            Единственная мысль, которая посещает пьяного Сашу с пробуждением. Он едва-едва сумел раскрыть глаза, недовольно то слепляя веки, то жмурясь. В черепной коробке звенела сирена, а сам он недовольно смыкает губы. Отвратительно. Зачем фокусник вообще разрешил самому себе попробовать алкоголь? Ну, зато в следующий раз он будет думать несколько раз, чем снова привести себе в аргумент одно нелогичное: «почему-бы и да?».             Абрикосов едва-едва оседает на спину, оглядывается. На втором этаже никто не скрипел и сопел — значит, Вася вчера остался ночевать у Снежки, да? Предатель! Александр пыхтит, усиленно пытаясь вспомнить что произошло ночью, переводя взгляд уже в пол. Теперь он ошарашенно смотрит на спящего где-то по середине комнаты Влада, который нашел бутылку коньяка и слегка порадовал себя, перед этим выпив несколько чашек чая. Или это был не чай? Хотя… Кому какая разница, когда этот идиот лежит где-то в паре метров от постели, с алкоголем под боком.             А вдруг… Вдруг этот придурок творил что-то непристнойное с Сашкой?! Или того хуже — снимал это?! Господи, Господи, Господи! Отвратительные мысли, Абрикосов, о чем ты вообще задумался? Юноша мотает головой, и, буквально сваливаясь с первого этажа постели, подползает к Мороку, пока-что с ватной головой, внутри которой мозги растекались словно кисель. Из-за этого фокусник не сразу понял, что оказался рядом с спящим магом, который, кажется, сопел себе под нос. Брюнет дергал носом, морщился, но в принципе был до жути тихим. А по его обыденному состоянию и повадкам так не скажешь. Может, попробовать?.. Хоть как-то прикоснуться к нему так, как сам Саша никогда не прикоснется? Нет, глупые, глупые мысли, он никогда этого не сделает, особенно сейчас!       — Влад… Владик, просыпайся, — Произнес Саша, осторожно начиная потряхивать за плечо обладателя метаморфоз. — Что вчера было?.. Просыпайся, блять!             Морок недовольно морщится, вытягивает ладонь и слегка отталкивается от Абрикосова, переворачиваясь на спину, жмурясь и неприятно для слуха факира громко причмокивает губами.       — Дай мне отойти… — Тихо и невнятно отвечает Владик, словно бубня. — Иди, гуляй… Герой… — И снова проваливается в дрему, наваливаясь на пол боком. — И не называй меня Владик… — Добавляет он едва слышно.             Вот черт, и даже не ответит, что произошло? Хотя… Не мудрено, что Морок, скорее всего, ничего не помнит. Только вот вопрос, он пришел сюда пьяный или был еще в состоянии здраво мыслить? Как тогда вообще Сашу до квартиры дотащили? Каким образом? Влад? Абрикосову становилось плохо от одной мысли, что до дома его нес Морок. Противно. Ну, как противно — на самом деле сердце плясало, да и сам фокусник признавал, что скорее всего все время, проведенное рядом с Владиком ночью было для него лучшим. Ведь влюбленность никуда не денешь.             Но что куда хуже, так это осознание, что Сашка мог ляпнуть правду в сторону Морока, и теперь это в его памяти отложится навечно, что сам Владик не отстанет от него со стебом по типу «Герой, а и не думал, что ты педик». А может… Морок согласился? Нет, это невозможно, брюнету этот глупый мальчишка в лице фокусника просто не нужен.             Наконец-то взгляд Саши цепляет его мобильник, который лежал где-то неподалеку от Морока. «О НЕТ, О НЕТ, О НЕТ, О НЕТ, О НЕТ, » — проносится в мыслях Абрикосова, который тут же прокатывается через Влада боком, и, схватив телефон, судорожно вводит пароль. Последней программой был открыт диктофон, но, слава богу, никакие личные записи не были тронуты. Видно по заходу Саши в соц. сети — вчера в 19:24. Слава богам… Заметки тоже, кажется, не тронуты. В любом случае, Морок не мог угадать пароль, который стоит на экране блокировки. А это ведь дата, когда Владик впервые увидел факира.             Наконец-то пальцы Саши доходят до диктофона. Подумать, что там может быть что-то важное шатен решил лишь спустя минут пять панической проверки каждой зоны «личного пространства». Его взгляд падает на запись, которая является последней: она длилась 8 минут с лишним. Каким образом Абрикосова приспичило что-то записать? И зачем? Неужели…

… Там что-то важное?

            Да, это оказалось действительно важным. Саша буквально опозорился перед Мороком, и теперь сидел с искренним непониманием, зачем он творил что-то неправильное по отношению к собственному полу. По-крайней мере, так ему говорили родители и окружение, любить того, кто такой же по половой принадлежности, как и ты: отвратительно и низко. Именно поэтому Герой до последнего скрывал, что влюбился в этого придурка. Как же ему теперь стыдно…             Но больше вопросов вставало из-за положительного ответа Влада. Только вот Абрикосову казалось, что тогда Морок ответил это лишь с одной целью, лишь бы от него поскорее отстал пьяный в щи Сашка. Или… Его возможные подозрения, что Влад на самом деле может любить его — подтверждаются? Господи, Господи, Господи! Как много вопросов и так мало ответов… Почему это происходит с ним и именно сейчас?

— Ну, герой, что там у тебя?

            Саша вздрагивает и нервно сжимает в пальцах железный корпус мобильника, поворачиваясь к Владу в некоторой панике. Он сглатывает. Парень на удивление быстро пришел в себя, даже несмотря на то, что выпил он бутылку хорошего коньяка. Другой вопрос, где он его взял — но об этом они будут думать позже. И как начать диалог? «Я признался тебе в любви ночью, че делать»? «Ты че, серьезно пидор, раз ответил на мои признания взаимностью»? «Ты серьезно ответил взаимностью на мой пьяный бред»? Язык встревает во рту на пару с комом в горле, фокусник бегает глазами от мятого Морока к стенке. Первый, к слову, уже оперся ладонью о подбородок, глядя на своего дружка, который сейчас не понимал, что ему делать.             Волосы Влада были растрепаны, а сам он тяжело, сбивчиво дышал. На его руках не было кольца и браслета: ну, не удивительно, Морок что, дурак, в бижутерии спать? Только истинный придурок будет на ночь надевать шипы.       — Прием, Герой, ты вообще меня слышишь? — все-таки разрушает тишину голубоглазый, широко зевая.       — Ам… Что ты можешь сказать на эту запись? — собравшись с духом отвечает Сашка, и, сжимая в ладони мобильник, вновь нажимает на кнопку проигрыша. Кажется, мага как током пробивает — он понимает, к чему клонит парень с глазами цвета молочного шоколада.       — Так вот о чем ты, — произнес на выдохе Влад, выключая аудио еще на двадцатой секунде. — Я думал, ты все забыл и никогда не вспомнишь об этом, — взгляд голубых глаз падает на шатена. — Что ты хочешь услышать от меня сейчас? Те слова, которые я получил от тебя ночью в любом случае были искренними. Иначе ты бы никогда не лез ко мне с поцелуями, признаниями и объятиями. Так что не отнекивайся сейчас.             Саша встрял по полной. Господи, нахуй, блять, что вообще происходит? Неужели на пьяную голову Абрикосов умудрился признаться и сразу же получить положительный ответ? Господи, как страшно.       — Я… Ам… — фокусник тяжело вздыхает, начиная нервно перебирать пальцами. — То… Что ты сказал сегодня ночью… Это правда? — взгляд шатена медленно поднимается на Морока. — Ты… Правда любишь меня?             Влад ничего не отвечает, лишь задумчиво поджимает губы, глядит то в пол, в стенку, а после громко смакует губами, чувствуя, как голова разбивается от боли.       — … Ясно, — кратко отвечает Саша, недовольно шмыгая носом, глядя на Влада. Теперь его глаза наполнены печалью. — Мог не говорить, просто чтобы я отстал.             Морок ничего не отвечает снова, а сам Абрикосов отвернул голову куда-то в сторону. Шатен осторожно проводит пальцами по экрану телефона, который в итоге откладывает в сторону. Зачем он вообще полез в это все? Кто его просил выпивать вчера вечером? Зачем именно Влад отнес его домой? Не будь брюнета рядом — он бы смог спокойно пережить эту ночь без страшных для него последствий.             Неожиданно, фокусник чувствует, как его щеки касаются теплые, но такие до жути знакомые губы. Воспоминания… Жар от сплетенных языков… Саша неожиданно вскидывает брови, краснеет, раскрывает веки и ошарашенно вздыхает, тут же повернувшись и глядя на Морока, который теперь находился неприлично близко к нему.       — Я не врал, просто ты себе чего-то надумал, Герой, — наконец-то он отвечает Владик. — Я тоже тебя люблю. И ты так просто от меня не отвертишься, раз уж втрескался по уши и признался мне в любви.       — … Ты не врешь? — тихо спрашивает Саша с опаской, словно наивный ребенок. Ему было страшно, что все сказанное Мороком ранее: одна глупая, несуразная шутка.             Владик лишь кратко кивает.       — Не вру.       — Честно-честно?       — Честно-честно.             Сашка краснеет, а после смущенно дергает уголками губ. Парень осторожно утыкается лбом в лоб, из-за чего Влад тихо шипит: в его голове тоже били гонги, а посему казалось, что вся черепная коробка опухла. Фокусник, словно в знак извинения, протягивает ладонь к Мороку, нежно проводя пальцами по затылку и запуская пальцы в волосы. Его партнер тихо мурчит, осторожно и кратко целует темноглазого в губы, оставляя на его устах манящий, по-своему холодный чмок, на что Абрикосов снова краснеет. Кажется, теперь они оба будут счастливы друг с другом. Естественно, играть на публику им придется какое-то время, но когда придет нужный момент — точно расскажут все как есть.

— Аспирина мне, кстати, принеси.

— Морок, блин! Всю романтику испортил!