Минуя страх и боль

-- Офигеть...,-- все, что могла сказать Рэйчел, когда смотрела на монитор компьютера, где показывали документы. Девушка была в шоке, в очень большом шоке. Руки начали понемногу дрожать, а сердце биться в конвульсии, когда глаза перескакивали с одного предложения на другую. В голове бушевал шторм, но американка пыталась запомнить слова, и начала говорить о том, что прочла, тем самым, тоже удивляя Макса. Он с каждым словом начал расширять глаза, а нижняя челюсть спускалась вниз, но все равно парень писал быстро, как только мог ,-- Аль-Каида и Сирия просто сумасшедшие... -- Продолжай переводить! *** США и Германия почти ничего не понимали, но благодаря фотографиям, формулам смогли сопоставить теорию. Сирия, как догадывался США, оказался союзником ИГИЛ, но еще и проводил эксперименты с мужчиной, что был очень похож на террориста. Были анализы крови, вес, рост, возраст этого мужчины. И, возможно, по совместительству, этот мужчина мог являться...отцом ИГИЛ. Но, кто тогда мать? -- The countries of a man...are barren...And the countries of a woman may well become pregnant from a man...So...(Страны мужчины же ведь...бесплодны...А страны женщины вполне могут забеременеть от человека...Вот и...) -- This does not negate the fact that THE COUNTRY HAS BEEN GATHERED WITH A MAN! (Это не отменяет того факта, что СТРАНА СНОШАЛАСЬ С ЧЕЛОВЕКОМ!) ,-- топнул ногой Америка, сжимая кулаки от ярости. Никакая страна не должна быть с человеком, никакая! Да даже если захочет иметь ребенка...Но, как тогда сам США родился? Как тогда сам Германия родился? Этим задавался и сам немец. Девушки страны могут забеременеть, но страны мужчины бесплодны. Так, как у Великобритании пять детей? Как у Рейха сын? И снова вопросы...,-- Okay, we'll figure it out later. What else is there? (Хорошо, разберемся потом. Что тут еще есть?) ,-- США махнул рукой, и начал искать что-то на компьютере. Документов там было не меньше, но вот досада, пароль есть. Однако, парень не огорчился, плюнул на технику, и начал смотреть документы. А там было, по его мнению, важная информация. Америка думал, что ИГИЛ и в правду хочет начать войну, поэтому предполагал, что в каких-то документах есть информация о войне или о его плане. Германия же рассматривал карту мира, на нем, оказывается, не только были галочка, крестики и черная точка, но и синие круги. А они были расположены в основном на землях стран СНГ. Значит, именно земли стран СНГ он хочет захватить? Ну да, там земли широкие, просторные, понятно это все. Однако...Это все равно угроза войны. Германия сжал рукава рубашки, как только вспоминал ужасы этого боя. *** Он стоит на поле, люди бегали, кричали, пытались спастись от пуль, от гранат. Повсюду звуки взрывающихся бомб, от которого у немца начинался нервный тик. Фашисты и немцы кричали, бежали на врага, кричали что-то, что не мог разобрать Герман. Он лишь стоял на поле. И с каждым разом трупов становилось больше: и враги, и его союзники умирали. На небе летели военные самолеты, выпускали бомбы, град пуль, затем и пролетали вертолеты. На нем сидели снайперы, убивая врагов с расстояния. Германия понимал, что они эту войну проиграют, ибо русские и остальные нации пытались защитить свои земли, свою родину. Германия, пусть и не начал этот бой, но все равно чувствовал вину, с каждым разом приближаясь к Москве. Сердце стучалось быстрым темпом от страха. Сердце твердило, чтобы он остановился, чтобы он перестал идти к городу. С каждым шагом, в глазах плыло, а взрывов становилось все больше и больше. Крики воинов, говорившие, что нужен врач. Звуки этих пулеметов, гранат. Стоны, крик отчаяния, плачь... Звуков становилось все больше, и казалось, она приобретала массу, становясь существом. И это существо, будто бы сжимала Германию с разных сторон, заставляя двигаться медленнее с каждым шагом. В воздухе веяло железом, потом, пылью. Становилось тошно, когда парень видел окровавленные трупы: неважно, враг он или нет. Враг... Коммунисты - это враги Германии? Парень и сам понять этого не мог. Он жалел всех, кого убивал, но не мог что-либо поделать, ибо боялся отца. Он-то мог разозлиться, ударить его, говоря о том, что сын самого Третьего Рейха не должен быть таким жалким. Раздражает... Германия хочет все это прекратить, но как? Он не знает русский, и навряд ли русские, или еще кто там сражаются, знают его язык. Неважно. Все здесь сражаются, и не стоит делить на нации. Немец приближался к лесу, он по дороге не встретил никого, и это его в кое-то веки и радовало, и волновало. Он почти уже в Москве, но тех, кто стоят в тылу нет. Или они прячутся? Неважно. Поскорее бы это все кончилось. Германия зашел в лес. Эти массивные деревья не смогли оглушить взрывы. В воздухе веяло враждой, и с каждым шорохом парень оборачивался. Не нравится ему этот лес, но он вел прямо в Москву. И вдруг, немец остановился. Если он хочет, наконец, от всего этого избавиться...то...пусть он освободится от оков отца путем...самоубийства. Германия стал жадно глотать воздух, когда ему пришла такая идея. Здравый смысл молчал, сердце не отговаривала, лишь стучалось в бешеном темпе, будто бы хотел, чтобы парень поскорее приступал к этому плану. Сглотнув, Германия бросил немецкий автомат, и достал из кармана обычный пистолет. Зарядил его, и направил к виску. Только есть такой выход. Только так парень может наконец обрести спокойствие. Он так не убьет врагов, он так не будет чувствовать вину. В голове Германии был только такой план спасения. И вдруг, его кто-то бросает на землю, садится на его живот, и выставляет меч к шее. Германия своими черными глазами смотрел на карие глаза красноволосого парня, с большими, красными крыльями, которые были расправлены. -- Что за черт, товарищ фашист!? ,-- крайне недоумевал парень, ногой сжимая правую руку немца, что держал пистолет ,-- Warum würdest du dich umbringen?! (Зачем убить себя собрался?!) ,-- враг говорит на немецком, и Германия понять не мог, говорит он с акцентом или нет. В ушах звенело, живот болел, рука тоже ,-- Это же не выход...Қоянжүрек..(Трус...) *** -- A...Die Union hat ihren Kindern Deutsch beigebracht. Wie könnte ich vergessen? (А..Союз же ведь своих детей учил немецкому. Как я мог забыть?) ,-- подумал Германия, вспоминая те ощущения. Отчаяние. Мда, много чего из-за него может случиться. Однако, что было бы, если немец себя убил? Отец стал бы горевать? Хм, наверное нет. -- Do you hear? (Слышишь?) ,-- вдруг спрашивает США, закрывая, возможно, уже сотую папку. Парни даже перестали дышать, и был слышан какой-то звук. Что-то пищяло. Почему-то инстинкты говорили бежать, сломя голову, и даже не оглядываться. Пищять стало теперь чаще. Что за прибор пищит? Они дома у Сирии. Тот является союзником террориста. Черт. Германия резко схватывает руку Америки, они начинают судорожно бежать к входной двери. Инстинкты говорили сами за себя: дома было опасно. Слишком опасно. Еще два шага к двери и вот, Америка взял ручку двери, и открывает дверь. Взрыв. *** " Отец такой добрый! Он помог старику приготовить обед! Мне улыбка отца всегда нравилось, она у него такая светлая, прямо как солнце. Хотя, меня часто зовут солнцем, а не отца. Алаш и я сегодня пошли на рыбалку одни. Там мы встретили еще страну. Он говорит на русском, и очень похож на Российскую Империю, но его волосы другого цвета. Может, он его сын? Меч отца такой тяжелый! Как он его держит? Мои руки уже болят! " Казахстан с каждым разом вспоминал страницы, где говорилось об отце, о брате, о детстве, которую он уже не сможет вспомнить. Сидя на машине около аэропорта города Алматы, парень лишь смотрел на голубое небо. Настроение было не таким уж и хорошим. Не хотелось что либо делать, лишь сидеть в машине, слушать какую нибудь музыку и забыться. Но, как бы Казахстан не хотел быть пьяным в стельку, у него это не выйдет. Спасибо тестированиям Ядерного оружия. Из-за радиации не только память начала ухудшаться, но и с желудком начало что то происходить, и казах, пусть и будет пить тонну алкоголя или коньяка, он все равно будет трезвым. Что касается курения..Парень ненавидит его запах. -- Не істеймін енді, әке? (Что мне делать, отец?) ,-- вздыхает Казахстан, положив свою голову на руль. Он уже двадцать минут сидит в машине, все еще не понимает, что надо делать. Разум говорит, чтобы он шел вперед, на земли Китая, но сердце твердило, чтобы он сидел в машине, ждал первых шагов китайца. Парень понимал, что бездействовать нельзя, но и в то же время хотел всего-то сидеть и ничего не делать. Он боится. Боится войны. Он не хочет убивать, он не хочет видеть или слышать крики людей. Почему страны хотят войны? Ради территории? Можно же решить все миром, а не развязывать войну! Кто-то внезапно открыл дверь, и сел рядом с Казахстаном. -- И что ты тут делаешь, трусливый казах? ,-- спрашивает нацист, скрестив руки на груди. Казахстан не отвечает, лишь смотрит на здание. -- Я... -- Ой, да-да, решишь все миром, а если не получится? ,-- Казахстан на слова нациста лишь поджал губу, давая понять, что и сам не знает. Рейх закатил глаза ,-- Мда, и где тот казах, который убивал моих людей, не думая о морали? -- Его нет ,-- сразу же ответил казах, каким-то странным, в какой-то степени, раздраженным голосом ,-- Он забыт. Забыт, понимаешь? Остался лишь я...,-- Казахстан снова положил голову на руль, сжимая кулаки, не смея смотреть на немца. Спустя некоторое время, парень продолжил ,-- Я всего-то хочу, чтобы мы все жили в мире. Почему страны так поступают? Как же...как же это раздражает... -- Die Sonne geht langsam aus...(Солнце начинает гаснуть...) ,-- усмехается Рейх, затем смотрит на казаха. Он все еще молчит, смотрит в пустоту. Немцу экстрасенсом быть не нужно, чтобы понять, что парень вспоминает записи из дневника, вспоминает портреты своего отца, брата. Казахстан, будто бы и в правду с каждым часом терял всю свою доброту, надежду на лучшее. Будто бы весь его свет, поглащает тьма. От этого нацисту становилось то ли грустно, то ли досадно. Но тем не менее, странно было видеть карие глаза, наполненные лишь пустатой. А когда-то эти глаза горели огнем надежды, добраты и силы. Куда все это уходит? ,-- Ты... -- Сражайся. Вот, что ты хочешь сказать ,-- не спрашивал, а утверждал Казахстан, посмотрев на черные глаза немца ,-- Но я не хочу. Не хочу убивать невинных. Монголия рассказал, что Китай и Япония союзники ИГИЛ, но тем не менее, не хочу с ними сражаться. Но и не хочу отдавать свои территории...Китай все равно на мир не согласиться, у него же людей слишком много! ,-- Казахстан закрыл лицо руками ,-- Мне ясна его причина, и он тоже понимает причину, по которой я отказываюсь давать ему часть моих земель. Но...Но...,-- Казахстан молчит. Он пытается дышать ровно, пытается делать голос ровным, спокойным, но он начал понемногу дрожать. Парень начал чувствовать страх, ибо эмоции начинают выходить на ружу. Казахстан тихо вздыхает, затем говорит спокойно, но в голосе читалось отчаение, грусть, но и также гнев ,-- Шаршадым осының барлығынан! Шаршадым...(Я устал от всего этого! Устал...) -- Но...Ты же должен что-то сделать. Иначе проиграешь ,-- говорит Рейх. Становилось на душе ка- то тоскливо, когда мужчина видел, как Казахстан с каждой минуты становился серой мышью. Он всегда был таким? Да пусть даже и улыбался с жалостью, с грустью или же с благодарностью, от него все равно веяло добротой! Что за напасть?! Куда делся тот Казахстан, которого знает Рейх? Куда делся тот мальчишка, что готов человека убить ради семьи и друзей?! Где тот мальчишка, что готов даже спорить с Рейхом ради бывшего фашиста старика?! Куда делась твоя улыбка, Казахстан? ,-- Хэй..,-- Рейх хотел было дотронуться до плеч казаха, но тут же зазвенел телефон. Это телефон Казахстана. Тот медленно взял трубку. Через десять секунд, глаза парня рассширились, то ли он был шокирован, то ли напуган, нацист понять не мог. Казахстан молчит. А в телефоне уже были слышны гудки. Парень опустил руки, медленно поворачивает голову на Рейха, тот выпрямился. Казахстан молчал, долгое время молчал, затем, улыбнулся. Грустно, с жалостью улыбался. Рейх поднял бровь, смотря в его карие глаза. Но, улыбка начала медленно сползать с его лица, и тогда нацист понял, что хотел именно сказать казах. -- Не верю ,-- твердо сказал нацист. -- Мне жаль. -- Мне не нужна твоя жалость! *** Кыргызстан подлетел к британцу, который сидел на коленях, смотря на черную футболку серыми глазами, но слезы так и текли по щекам. Земля была полна праха и крови, а так же и пистолетов и автоматов. Парень сел на корточки рядом с мужчиной, положив левую руку на его плечи, крепко сжимая ее. Под ногами мужчины были еще черные очки, джинсы и кеды белого цвета. А позади стран, в ста километрах от них, находился дом Сирии, точнее, весь его остаток.