skaterboy

      Жизнь у Ченлэ всегда была легкой и понятной: счастливая большая семья, близкие друзья рядом, лучший друг, каких на миллиард, цветные пластыри на вечно поцарапанных ладонях из-за того, что одно из любимых увлечений — скейтборд. Он наслаждался каждой минутой, не думая о туманном будущем или о своём взрослении. Однако оглядываясь на это назад из настоящего, пожалуй, стоило бы.       Не сказать, что в его жизни всё резко поменялось. Скорее изменения накапливались незаметно, понемногу: сначала скейтборд перекочевал в гараж, потому что баскетбол стал гораздо интереснее, затем большая часть семьи вернулась в родной Китай, а после и круг близких друзей сократился довольно сильно. Константами оставались лишь цветные пластыри вокруг пальцев, да Пак Джисон, который по-прежнему оценивался как один на миллиард. Но и тут Ченлэ умудрился подложить самому себе свинью.       Само собой, влюбленность в лучшего друга не редкость. Ченлэ прекрасно это знает, только вот легче не становится: Джисон ведь всегда был зоной комфорта и спокойствия, теперь же кажется, будто Ченлэ пользуется их дружбой и близостью в своих корыстных целях. А использовать Джисона — последнее, чего он хочет в этой жизни.       Вот и получается, что от безоблачного детства остались лишь яркие лоскутки на пальцах со смешными мультяшными рожицами. Драмы видимой нет, а Ченлэ её вес на плечах всё равно чувствует, хотя казалось бы: подростковый период пройден. Только вот получается, что влюбленность в Джисона, баскетбол вместо старенького скейта, встречи с родней только по праздникам — это не период, а его жизнь, которая длится уже несколько лет. Ченлэ смиряется с этой мыслью. В конце концов, он по-прежнему счастлив.

- - - ( * * * ) - - -

      Суббота — классный день. Всего две утренние пары, куча свободного времени, есть возможность погулять всей компанией и позависать у любимых аркадных автоматов. Ченлэ каждую неделю ждёт этот день сильнее, чем Рождество весь год, только вот сегодня, похоже, вселенная решила немного подпортить ему весёлый настрой.       Ченлэ отдаёт себе отчет в том, что в Университете его имя у многих на слуху, да и нередкие любовные послания в шкафчике не дают ему забыть про свою популярность. Ему всё равно на эти признания, хоть он и старается отшивать поклонников как можно мягче. У него в сердце уже который год подряд живёт Пак Джисон, который один на миллиард, так что у остальных всё равно ни одного процента возможного шанса нет и не будет. Обычно его «прости, но нет» понимают с первого раза, но Ченлэ как-то запамятовал, что везде есть свои исключения. — Так ведь это всего одно свидание. Можешь его таковым даже не считать, просто как прогулка с другом! Пожалуйста, Ченлэ. Мне просто хочется узнать тебя поближе.       Ченлэ поближе прижимает к себе конспекты, которые должен сегодня вернуть Джисону, и вздыхает. Парень напротив него, — Сончан, — очень милый и обходительный, добрый и внимательный, только вот настырный, как чёрт. Они стоят в редком потоке студентов у главной лестницы, и Ченлэ уже затылком ощущает зарождающиеся слухи. — Для тебя это не будет обычной прогулкой, вот в чём всё дело. Я не даю ложных надежд, Сончан. Мне жаль.       Тот опускает голову вниз, становясь похожим на побитого щеночка, и Ченлэ едва сдерживает себя от того, чтобы погладить его по голове. В общем чате его уже потеряли — пора бежать к друзьям и наслаждаться долгожданной субботой, но что-то Ченлэ останавливает. Знакомая тяжесть на плечах, которая усиливается каждый раз, когда приходится говорить кому-то «нет». Он просто сам боится однажды услышать точно такое же слово — Ты обязательно встретишь кого-то получше меня, — Ченлэ ободряюще улыбается, не понимая, зачем вообще открыл рот.       Сончан поднимает на него взгляд и вдруг аккуратно берет за запястье. Ченлэ не вырывается, пораженный неожиданным прикосновением. В его ладонь вкладывают сложенную бумажку. — Знаешь, многие говорят, что ты тайно встречаешься с Джисоном.       Ченлэ от такого заявления вздрагивает. Хочется нервно рассмеяться, но он сдерживает себя. Конечно он знает про эти слухи, которые как соль на открытую рану. — Мне в это слабо верится, — между тем продолжает Сончан. — Почему же? — спрашивает Ченлэ, хмурясь.       Да, ему обидно. Неужели так сложно поверить в то, что они с Джисоном могут любить друг друга сильнее, чем платонически? — Потому что будь я на месте Пака, я бы сделал всё, чтобы каждый был уверен: мы с тобой пара.       Жар заливает щеки Ченлэ. Прежде никто ему такого не говорил и, не лукавя, такое приятно слышать.       Ответить Ченлэ не успевает: со стороны западного крыла раздается знакомый голос. — Ченлэ! Ченлэ, вот ты где, а я тебя везде ищу!       В следующие секунды происходит следующее: Ченлэ оборачивается в сторону Джисона, но Сончан слегка дергает его на себя за запястье, вторгаясь в личное пространство. Ченлэ почти возмущается, как тот мило улыбается и, наклонившись ближе, шепотом произносит: «Позвони мне, я буду ждать». После этого он мигом отпускает Ченлэ и растворяется в толпе студентов, пусть его высокая макушка и продолжает выделяться на общем фоне.       Ченлэ пораженно смотрит на бумагу в своей ладони, понимая, что впервые столкнулся с таким уверенным поклонником. Ему становится немного не по себе: не потому, что Сончан внушает страх, но потому, что столь серьезные чувства он ещё не отвергал.       Из мыслей его выдергивает Джисон, мягко касаясь плеча. Ченлэ вздрагивает и наконец переводит на него свой взгляд. Джисон выглядит не на шутку обеспокоенным. — Всё в порядке? Кто это был?       Ченлэ чуть прикусывает нижнюю губу, а затем комкает бумагу в руках и выбрасывает её в ближайшую урну. Ему по-прежнему немного не по себе, а потому он перехватывает ладонь Джисона своей, чтобы успокоиться. Джисон тут же усиливает хватку, сжимая его руку, затапливая внутренний холод Ченлэ своим знакомым родным теплом. — Он сделал тебе больно? — в голосе Джисона слышится злость, а потому Ченлэ мигом мотает головой. — Нет. Всего лишь попросил позвонить.       На лице Джисона всплывает удивление. Он, переваривая информацию, забирает у Ченлэ свои конспекты и ловко закидывает к себе в рюкзак, причём проделывает он это одной рукой, из второй так и не выпуская ладонь Ченлэ. — Позвонить? Разве ты ему не отказал?       Ченлэ пожимает плечами. Джисон чуть хмурится, но решает не давить; вместо этого он тянет его за собой к выходу.       У главных ворот их уже ждут хёны. Донхёк тут же набрасывается на Ченлэ с объятьями, причитая, как сильно он успел соскучиться за неделю разлуки. — Не имей вот больше привычки гулять под ливнями, не будешь простужаться — фыркает Ренджун, скрещивая руки на груди. — А чья была идея повторить сцену из «Дневников памяти»?! — вскипает в ответ Донхёк и шлёпает Ренджуна по плечу. — Не моя вина, что из нас двоих ты — безнадежный романтик, а у меня слабый иммунитет.       Ренджун мучительно сильно краснеет, пока остальные заливаются смехом. Ченлэ же не успевает подхватить общую волну: ему в затылок прилетает бумажный самолётик. Он не успевает поймать его: вместо него это делает Джисон. — Чего это там? — любопытный Джемин выдергивает из его рук самолётик, разворачивает его, и принимается читать вслух: — Ченлэ, я знал, что ты выбросишь мой номер, но всё же не теряю надежды. Пожалуйста, встреться со мной на следующей неделе в среду, в городском парке в пять вечера. Сончан.       В их компании повисает тишина. Ченлэ покрывается румянцем и выхватывает у Джемина послание, спешно запихивая его себе в рюкзак. На удивление, он не чувствует злости или раздражения: скорее недоумение и легкую грусть от того, что придётся разбить кому-то сердце по-настоящему. Никто раньше так сильно не старался, как Сончан. — Это тот самый, кто задержал тебя? — странным голосом спрашивает Джисон.       Ченлэ тут же оборачивается к нему, но Джисон смотрит в сторону, не давая прочесть эмоции на своем лице. Зато Джено, который прекрасно их видит, вопросительно выгибает бровь. — Да. Но не забивайте себе этим голову. Сегодня суббота, и пора веселиться! — Ченлэ радостно вскидывает руки вверх и, повисая на Джемине, направляется на выход.       Следом за ними отправляются и остальные.       Аркады ещё не успели переполниться толпой народа, однако музыка уже во всю играла, а в здании царил шум от многочисленных разговоров посетителей и игровых автоматов. Их компания как всегда разделяется: Джено тащит Джемина занимать очередь к любимым играм, Ренджун с Донхёком уносятся к кассе покупать жетоны, а Ченлэ и Джисон направляются брать им всем напитки.       Автоматы с банками газировки находятся чуть поодаль от всеобщего ажиотажа, а потому Джисон радостно выдыхает, чем здорово смешит Ченлэ. — Ты совсем не меняешься. Если тебя так сильно напрягают толпы, почему бы не попросить хёнов поменять место веселья?       Джисон закидывает в автомат деньги и нажимает на яркие кнопки уже по памяти, не отрывая взгляда от Ченлэ. Тот неловко сглатывает. В неярком неоновом освещении Джисон выглядит ещё прекраснее; его темные глаза становятся почти черными, а игра сине-зелёного цвета на коже отдаёт чем-то завораживающим и мистическим.       Ченлэ много раз снилось, как они с Джисоном прячутся здесь для того, чтобы украсть друг у друга поцелуи, и после такого становилось всё сложнее оставаться наедине с лучшим другом. Конечно, Ченлэ никогда бы не стал делать ничего без его согласия, но зашкаливающие чувства причиняли уже почти физическую боль. — Пока мы вместе, мне неважно, где мы. Всё в порядке, — Джисон улыбается, а потом привычным жестом смахивает со лба Ченлэ мешающиеся пряди. — Ну конечно, — Ченлэ, дабы скрыть свое смущение, приседает забрать выкатившиеся из автомата напитки. — Вместе с хёнами весело где угодно. — Да, точно, — голос Джисона за всё же не таким далёким шумом едва ли различим, — вместе с хёнами.       Они возвращаются с напитками, и Ченлэ тут же радостно принимает вызов Донхёка в гонках на мотоциклах. Они играют три раунда, и с небольшим отрывом, но Донхёк всё же побеждает. Далее они веселятся, наблюдая за дэнс-баттлом Джено и Джисона, а после все вместе отстреливают зомби. Время течёт незаметно, а потому, когда наступает пора расходиться по домам, Ченлэ заметно грустнеет. — Марк-хён на этой неделе заканчивает с курсовой работой, — докладывает всем Донхёк, когда они покидают любимые аркады. — Так что на следующих выходных мы можем собраться у него, наесться пиццы и обсудить всё то, что так сильно нас волнует, как в старые добрые времена!       Эта новость бодрит всех. Они соскучились по своему самому старшему хёну, который ответственнее их всех вместе взятых подходит к учебе, а потому перспектива потратить субботу не на игры, а на домашние посиделки кажется очень даже привлекательной.       Они прощаются друг с другом и расходятся в разные стороны. Джисон и Ченлэ сворачивают в родной переулок, отделяясь от остальных самыми первыми. — Знаешь, насчёт этого Сончана, — вдруг произносит Джисон, отпинывая с дороги мелкий камушек, — может, мне стоит пойти с тобой?       Ченлэ качает головой. Присутствие Джисона сделает всё только сложнее. И больнее. — Не стоит. Я сам скажу окончательное нет. Думаю, после этого он перестанет пытаться. — Уверен? Обычно все отстают от тебя сразу же.       Ах, да. Конечно же они отстают. Ведь есть одно огромное решающее звено для остальных, но не для этого парня. Мне в это слабо верится. — Сончан просто, — Ченлэ вздыхает и отводит взгляд от Джисона, — в отличие от остальных не верит, что я встречаюсь с тобой.       Джисон комично спотыкается. Ченлэ перехватывает его до того, как его колени встретились бы с асфальтом. Его руки обвивают Джисона, и, кажется, время на пару секунд останавливается. Эта близость, эти почти объятья со спины накрывают его: от Джисона пахнет газировкой, мятой и домом. Ченлэ бы всё отдал, чтобы иметь возможность простоять так ещё немного.       Но, конечно же, едва Джисон выпрямляется, он отпускает его. — В-вот как. Тогда... ты действительно уверен, что он отступит после того, как вы с ним встретитесь?       Джисон смотрит прямо ему в глаза. Ченлэ улыбается. — Уверен.

- - - ( * * * ) - - -

      Сончан не отступает. Конечно, он не переходит границы, не навязывается и не вторгается больше в его личное пространство, но тем не менее, Ченлэ всегда ощущает его присутствие, когда сидит на парах. Сончан смотрит на него — украдкой, неловко и смущенно, и Ченлэ не может не находить это милым. Только это совсем не то мило, какими для него кажутся жесты или действия Пак Джисона. Он по-прежнему один такой для него, и Ченлэ уже отчаялся донести эту мысль до Сончана.       В тот вечер он не назвал имен, сказал лишь, что его сердце уже занято долгое, долгое время, но конечно Сончан тут же понял, о ком он.       Чёрт возьми, да каждый знает, о ком Ченлэ мог бы сказать так — каждый, кроме самого Джисона.       По итогу суббота наступает гораздо медленнее, чем обычно. Ченлэ, измученный и уставший, плюхается на диван Марка-хёна, а потом медленно сползает на пол к пушистому ковру. Джисон садится рядом с ним, привычным жестом принимаясь гладить его вдоль лопаток, успокаивая. Марк от такой картины вопросительно и ожидающе смотрит на друзей. — У Ченлэ появился весьма милый и настырный поклонник, — смеется Донхёк, — столько отказов, а он не сдается! Может, именно ему и удастся заполучить сердце нашего холодного принца.       Ченлэ фыркает одновременно с Джисоном. Джемин же пихает Донхёка локтем и ставит перед младшими одну из коробок с ароматной пиццей. — Ну что? Почему вы все так враждебно настроены к нему? — Донхёк надувается, потирая ушибленный бок. — Он не понимает слова «нет», — мрачно произносит Джисон.       Всю предыдущую неделю он будто делил настроение Ченлэ; на парах, сидя рядом, он то и дело оборачивался на Сончана, а потом придвигался ближе, словно силился загородить Ченлэ собой. Тот, конечно, ценил такую заботу, только вот серьезно переживал преждевременно уйти из жизни из-за инфаркта. — По факту, понимает. Но не теряет надежды. В конце-то концов, не то, чтобы у Ченлэ в самом деле была вторая половинка, верно?       Между ними повисает неловкая тишина. Марк медленно прикрывает лицо ладонями, Джемин перестает жевать, Ренджун стягивает с лица очки, а Джено искренне старается сохранить лицо и не рассмеяться. Донхёк же вызывающе пялится прямиком на Джисона, который не отстает в этом поединке гляделок. Ченлэ лишь вздыхает и перекатывается на спину. — Рано или поздно он сдастся. Забудьте. Это мои проблемы.       В него прилетает подушка, брошенная Ренджуном. — Твои проблемы — это и наши проблемы тоже, ребёнок. И потом, не недооценивай его возможно сильные чувства. Человек способен любить очень долго—       Ренджун не договаривает, но Ченлэ мысленно заканчивает за ним: «уж ты-то знаешь».       Марк хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Давайте сегодня отдохнём, хорошо? Я загрузил много классных игр, так что никаких негативных мыслей. Мы давно не виделись, и мне бы хотелось запомнить этот вечер, как нечто приятное.       Джемин тут же притягивает его к себе в объятья, умиляясь с того, что их хён так сильно соскучился. Постепенно атмосфера перестает быть такой напряженной, а после и вовсе обращается в привычную теплую и весёлую. Ченлэ действительно отдыхает душой рядом с любимыми друзьями, и никакие проблемы не касаются его, когда он с ними.       Ночь наступает отвратительно быстро. Они помогают Марку разгрести мусор, прибрать гостиную и даже помыть посуду. После, пообещав друг другу встретиться ещё раз на следующей неделе, расходятся, покидая столь уютные стены.       Дорога до дома внезапно полна неловкости. Джисон отчего-то выглядит мрачнее тучи, а Ченлэ не может найти в себе слов, чтобы эту мрачность разогнать. Обычно он читает Джисона, как открытую книгу, но сегодня перед ним словно металлическая дверь, запертая на множество замков.       Когда они доходят до порога дома Ченлэ, Джисон вдруг перехватывает его за локоть, разворачивая к себе. На его лице невиданная прежде решительность. — Слушай, я знаю, как сильно тебя напрягает вся эта ситуация с Сончаном. И Донхёк-хён прав: он не сдается лишь потому, что ты свободен.       Ченлэ не нравится, куда это всё ведёт. Он нервно смеется. — Ну и что ты предлагаешь? Будем в срочном порядке искать мне парня?       Джисон чуть сильнее сжимает его локоть. Ченлэ видит, как он делает глубокий вдох, и холодеет, чувствуя, как сейчас определенно случится что-то. — Им могу быть и я.       Ченлэ моргает. Ещё раз. И ещё. — Прошу прощения?       Джисон перехватывает его за плечи, встряхивая. — Подумай об этом! Половина университета думает, что мы с тобой в отношениях. Я — самая очевидная кандидатура! Нам просто нужно заставить и его поверить, что мы встречаемся.       Ченлэ честно не знает, как себя чувствовать: то ли радоваться, то ли выть от бессилия. — Джисон, это не смешно, — он накрывает его руки своими, — ни к чему хорошему данное притворство не приведёт. Мы всерьёз можем разрушить нашу дружбу. — Да брось, — Джисон переплетает свои пальцы с пальцами Ченлэ, мягко улыбаясь. — Парочка поцелуев нашу дружбу точно не испортят.       Окей, Ченлэ определился. Он определенно чувствует бессилие. И боль. И грусть.       Для Джисона всё будет не более, чем притворством, игрой. Обычная помощь своему лучшему другу, который угодил в беду. — Пожалуйста, — Джисон вдруг берет его лицо в свои ладони. — Лелэ, я очень хочу тебе помочь.       И вот как, как можно отказать и сказать нет, когда Джисон напротив смотрит на него буквально умоляюще? Когда его руки согревают лучше всякого шерстяного одеяла, когда то, что он предлагает, пусть и иллюзорно, но является всем, о чем Ченлэ мечтает с семнадцати лет?       Ченлэ очень, очень слаб для Пак Джисона. — Хорошо, — выдыхает он, — давай сделаем это.

- - - ( * * * ) - - -

      Новость о том, что они теперь официально пара, разносится по университету быстрее, чем булочки с шоколадом в столовой. Ченлэ насчитывает двадцать человек, поздравивших его, пока он наконец доходит до двери нужной аудитории. Всё же Донхёк-хён своё дело знает: не даром его кличут бездонным источником самой свежей информации; и пусть хёны, по понятным причинам, не в восторге от их с Джисоном затеи, они всё равно их поддерживают.       В аудитории пока не так много народу. Ченлэ переводит дух и быстро направляется к парте, где они постоянно сидят вместе с Джисоном. Однако он не успевает дойти до неё: дорогу ему преграждает парочка любопытных девиц. — Ченлэ! Мои поздравления! — в унисон смеются они. — Мы так и знали, что рано или поздно это случится. Вы с Джисоном такая прекрасная пара! — Спасибо, — вежливо кивает Ченлэ и уже готовится их обойти, как те вновь перекрывают путь. — Жалко конечно, что вы раньше об этом не заявили. Понимаешь, наша подруга давно запала на Джисона и лелеяла надежду... когда вы, говоришь, впервые осознали свои чувства?       Смахивает на допрос. Ченлэ каменеет от злости из-за наглости этих девиц, сжимает лямку рюкзака и уже готовится выплюнуть: «Не ваше дело!», как вдруг на его плечо ложится знакомая ладонь, а следом в щеку прилетает легкий поцелуй. Ченлэ столбенеет, вблизи прекрасно замечая, как сильно краснеет Джисон. — Доброе утро, — ласково произносит он Ченлэ, прижимая его к себе ближе. — Всё хорошо?       Ченлэ переводит взгляд на девиц и замечает, как те спешно ретировались. Злость потухает так же быстро, как и проснулась. — Да, всё хорошо.       Они садятся на привычное для себя место, но впервые за столько лет Ченлэ чувствует себя по-настоящему неловко рядом с Джисоном. Щека горит от оставленного на ней легкого поцелуя, и Ченлэ молится всем известным богам о том, чтобы не выглядеть чертовым помидором. Джисон же придвигается почти вплотную, понижая голос до шепота и обдавая своим горячим дыханием кончик его уха. — Прости, что сделал это без предупреждения. Ничего другого в голову не пришло.       Ченлэ мотает головой, мол, ничего страшного. Джисон в ответ улыбается и накрывает его ладонь своею. Привычный для них жест, но сейчас, несмотря на то, что все эти «отношения» — не более, чем притворство, он ощущается по-новому.       Пары проходят достаточно спокойно, и на руку играет то, что Джисон и до этого всегда сидел с ним плечом к плечу, не боясь и не стесняясь их близости. Ченлэ даже почти забывает об их спектакле до того момента, пока Джисон не берет его за руку перед входом в столовую. Многие честно стараются не пялиться на них, но Ченлэ будет честен: получается у них это крайне плохо. Их провожают заинтересованными взглядами вплоть до столика, где их встречают уже хёны. — Мило выглядите, — фыркает Ренджун, возвращаясь к поеданию картошки фри, нагло стащенной у Джено.       Джисон обиженно пинает его под столом, за что получает справедливый тычок в бок. Ченлэ лишь устало вздыхает. — Как всё прошло? — тихо уточняет у него Джемин. — Сончан видел?       Ченлэ вдруг понимает, что, будучи оглушенный своими эмоциями, вообще не вспоминал о том, ради кого, собственно, весь спектакль и ставился. — Понятия не имею, — честно отвечает он.       Джемин понимающие кивает и слегка приобнимает Ченлэ, укладывая свою голову ему на плечо. — Всё будет хорошо, — произносит он, щипая Ченлэ за щеку.       В это хочется верить, хоть и получается с трудом.       После пар Джисон вдруг спрашивает его, свободен ли он. Ченлэ непонимающе переводит на него взгляд, отрываясь от складывания тетрадей в портфель. — Да? Но ты ведь нет. У тебя танцевальная практика.       Джисон гордо улыбается. — Отпросился у Тэён-хёна! Так что топаем в парк, только сначала забежим домой и возьмём скейты. — Скейты? — Ченлэ поднимается из-за парты и уже не вздрагивает, когда Джисон уверенно берет его ладонь в свою. — Я не катался уже лет десять, Джисон! — Ну, это значит, что хоть в чём-то я лучше тебя, — смеётся Джисон.       И после такого смеха Ченлэ не находит в себе сил спорить.       Скейтпарк совсем изменился с последнего раза, как в нём был Ченлэ. Он стал значительно шире, новее, красочнее. Его стены теперь украшали работы местных стрит-художников, да и самих скейтбордистов прибавилось в количестве.       Со своим старым скейтом в руках, на котором до сих пор угадываются их с Джисоном детские каляки синей краской, Ченлэ чувствует себя чуть смущенно, будто попал не туда. Зато Джисон, сияющий радостью, явно на своём месте. Он усаживает Ченлэ на одну из скамеек, а сам убегает брать напрокат защиту для него, ибо из старой Ченлэ, понятное дело, вырос. Пока Джисон носится туда-сюда (ибо в первый раз забыл взять налокотники), к Ченлэ подъезжает один из скейтбордистов. Его лицо кажется смутно знакомым, и когда тот протягивает руку вперед для знакомства, он вспоминает: они часто пересекались в коридорах, когда их компания ждала Ренджуна с пар. — Янян, — представляется знакомый.       Ченлэ пожимает его руку и приветливо улыбается, но представиться не успевает: его имя называют за него. В ответ на вопросительный взгляд, Янян усмехается. — Джисон про тебя не затыкается почти никогда. Мне кажется, я знаю про твою жизнь даже больше, чем про жизнь собственных родителей.       Мысль о том, что Джисон рассказывает про него другим своим редким друзьям, очень греет. Всё же они с Джисоном действительно особенные друг для друга, пусть и не так, как того уже давно хочет Ченлэ. — Милый скейт, — без насмешки произносит Янян, — видно, что за ним целая история.       Ченлэ цепляет носком кед свою доску и придвигает её ближе. Да, Янян прав: за этим товарищем неизмеримо много теплых и дорогих сердцу воспоминаний, каждое из которых — бесценное сокровище; из-за этого на секунду Ченлэ чувствует вину за то, что забросил его в свой гараж. Однако этот поток мыслей тут же прерывает Джисон, который возвращается с налокотниками. Янян приветствует его, ухмыляется, когда Джисон агрессивно шепотом проговаривает ему что-то, а потом встает на свой скейт и, прокричав короткое: «Увидимся позже!», уезжает к своей компании. Джисон оборачивается к Ченлэ и протягивает ему налокотники. — Готов? — спрашивает он, когда Ченлэ застегивает на себе последнюю защиту. — Не уверен, — чуть смеется тот, — навряд ли я сегодня смогу выполнить какой-нибудь трюк или даже съехать по спуску. — Ничего, мы вполне можем занять место для новичков. Всё равно детей пока нет, да и раньше семи вечера они не появятся.       Сказано — сделано. И неважно как глупо чувствует себя Ченлэ, катаясь на площадке, сделанной специально для малышей, ему нравится то, что они с Джисоном одни: профессиональные скейтеры и их зона располагается чуть поодаль, и до них доносится лишь отдалённый шум. Каким-то невероятным образом всё это напоминает их любимый закуток с автоматами для напитков в аркадах.       Встать на скейт спустя столько лет, на самом деле, не так уж сложно. Падать, разбивать себе колени и царапать руки Ченлэ никогда не боялся и не боится сейчас, но это в любом случае не мешает Джисону страховать его, не отходя ни на шаг, и подхватывать его при любой потери равновесия. — Из-за меня ты совсем не развлекаешься, — вздыхает Ченлэ, когда очередной трюк заканчивается вылетевшей из-под ног доской. — В самом деле, Джисон, иди и покатайся так, как тебе хочется. — В другой раз как-нибудь. С тобой всё равно веселее. Забавно видеть, как у тебя не получается что-то, что у меня выходит классно.       Ченлэ пихает его в плечо, и Джисон задорно смеется. Ну вот и как на него можно обижаться? — А если серьезно, то я рад, что ты пришёл. Мне не хватало этого, — чуть тихо произносит Джисон, когда Ченлэ вновь встает на скейт.       Тот тут же тормозит и кидает пораженный взгляд на друга. — Что? Почему ты раньше мне не сказал?       Джисон сует руки в карманы своей клетчатой рубашки и бросает взгляд на близрастущие деревья, которые уже потихоньку покрываются золотой листвой. Ченлэ же не сводит глаз с него, вновь ощущая, как сладко замирает сердце в груди. Почему вообще он реагирует на Джисона точно так же, как когда только осознал свои чувства?       Разве это не должно было хоть немного стихнуть? — Ты всегда так искренне и ярко смеешься, когда играешь в баскетбол. Мне не хотелось лишать тебя этого.       Ченлэ прикусывает губу, силясь сдержать улыбку. В этом весь Джисон: Забота с большой буквы, всегда в первую очередь думает о нём, а не о себе.       У Ченлэ не было шансов с самого начала. — Я вполне могу втиснуть в свою жизнь и баскетбол, и скейтборд, Джисон. И мне совсем не плевать на то, что тебе нравится и что заставляет тебя светиться так же, как меня баскетбол.       На пару секунд между ними воцаряется молчание. Джисон смущенно трёт затылок, а потом кивает. — Тогда можешь выделить мне вечер пятницы? Здесь, в шесть вечера.       Ченлэ осторожно подъезжает к нему и с улыбкой протягивает мизинец, который Джисон тут же перехватывает своим. — Обещаю.       Джисон улыбается ему в ответ. — Ну, давай попробуем трюк ещё раз!       Они пробуют, и пробуют, и пробуют, и снова пробуют. Ченлэ честно старается, но ноги плохо слушаются, и выходит раз через десять. Его терпение начинает трещать по швам, а желание разломать скейт растёт с геометрической прогрессией. Джисон моментально замечает это. — Сделаем перерыв. Я пойду куплю нам газировку, жди здесь.       Подъехав к бордюру, Ченлэ уже почти садится на него, как противный червяк гордости таки прокусывает его мозг. Ему хочется уже выполнить этот трюк без страховки, с такой же легкостью, с какой он проделывал его в детстве. Поэтому он вновь встает на доску и медленно разгоняется.       Когда и как именно происходит падение, Ченлэ не успевает уловить. Всё, что он чувствует — то, как ноги на мгновение теряют опору, а следом его тело с невероятной силой встречается с нагретым асфальтом. Ауч. Да уж, это в самом деле больно. — Ченлэ!       Ченлэ приподнимается на локтях и видит, как к нему на всей скорости подъезжает Джисон и, эффектно тормозя, спрыгивает с доски. Он тут же бросает банки с колой на землю, а сам принимается осторожно осматривать Ченлэ, проверяя его подбородок и лицо на предмет серьезных травм. — Я в порядке. Повредил лишь руки, — бубнит тот, выставляя напоказ стёртые до крови ладони.       Джисон резко втягивает в легкие воздух, а потом утаскивает Ченлэ на бордюр. В полном молчании он вытряхивает из своего рюкзака аптечку и принимается обрабатывать его поврежденную кожу, не забывая дуть, чтоб не так сильно щипало. Ченлэ из последних остатков совести сдерживает себя от того, чтобы не чмокнуть его в надутые губы. — Прости. Стоило дождаться тебя. — Да я сам тоже хорош. Знаю же, что у тебя голова горячая, а всё равно оставил одного.       Ченлэ тихо смеется. — Да уж. В детстве было совсем наоборот.       Джисон тоже смеется их общим воспоминаниям о том, как часто Ченлэ обрабатывал его раны на заднем дворе своего дома, чтобы родители не увидели и не наказали.       Обработав раны до конца, он вновь лезет в аптечку и извлекает из неё свою коллекцию ярких пластырей.       Какие-то вещи действительно остаются неизменными. — Давай ты больше не будешь так делать, ладно? — просит Джисон, мягко поглаживая Ченлэ по запястью. — Я сам чуть не грохнулся, когда увидел, как сильно ты приложился.       Причинять боль Джисону — недопустимо. Поэтому Ченлэ кивает. — Хорошо. Больше не буду.

- - - ( * * * ) - - -

      Пятница наступает на удивление быстро. За эту рабочую неделю слухи в университете уже успевают стихнуть, и все как-то свыкаются с мыслью, что Пак Джисон и Чжонг Ченлэ теперь официально пара. Все да не все, конечно же.       Сончан по-прежнему продолжает смотреть взглядом оставленного хозяином щеночка, а в четверг перед парами даже останавливает Ченлэ, чтобы поговорить. Он не поднимает тему своих чувств или того факта, что Ченлэ теперь занят: это обычный диалог двух старых приятелей, и всё же в его голосе слышны нотки грусти и не утихшей надежды. Напоследок он вновь дает Ченлэ свой номер, и в этот раз у того почему-то не находится сил его выбросить. — А я говорил, что план полнейшая чушь, — хмуро произносит Ренджун, когда вечером того же дня Ченлэ обо всем ему рассказывает. — Может, прекратите, пока не слишком поздно?       Ченлэ не произносит столь эгоистичного «не хочу», но в его молчании и так достаточно этого мерзкого смысла. Ренджун вздыхает. — Просто не обожгись слишком сильно.       Так в пятницу Ченлэ находит себя в скейтпарке, с рюкзаком, полным снеков для Джисона и со своей старой доской под ногами. Правда сегодня он не катается: сам настоял, чтобы посмотреть на Джисона в своей стихии (помимо танцев, конечно же), и, если честно, совсем не жалеет.       Джисон буквально летает; стоит ему встать на доску, как все его страхи исчезают, и он растворяется в драйве и адреналине. Он сияет, не прекращает улыбаться, и Ченлэ не сдерживает себя от того, чтобы делать фотографии на камеру своего телефона.       Спустя час к нему присоединяется Янян, который принимается нагло тырить некоторые снэки. Но Ченлэ не против: в компании сидеть всё равно веселее. — Сегодня он прям выделывается, — хмыкает Янян, кивая в сторону Джисона. — Давно в нём такой энергии не видел.       Ченлэ пожимает плечами: у Джисона всегда энергия волнами, так что ничего удивительного в этом нет. Ему лично очень даже нравится наблюдать за тем, как Джисон понтуется в том, в чём действительно хорош.       Они с Яняном заводят незначительный разговор о скейтах, об учебе, о Ренджуне, в конце-то концов. Общение дается с легкостью, и Ченлэ даже не замечает, как небо почти полностью становится тёмным, а в парке зажигаются яркие огни. — Скажи, а кто такой Сончан? — вдруг спрашивает Янян.       Ченлэ почти давится газировкой, но вовремя успевает сделать весьма болезненный большой глоток. Он переводит ошарашенный взгляд на спокойного Яняна, и задает логичный вопрос. — Откуда ты знаешь это имя? — Джисон вчера ворчал из-за него. Не знаю, почему, просто было непривычно. Обычно он никогда так не злится на людей.       Переведя дух, Ченлэ отставляет банку газировки в сторону и взглядом цепляет Джисона, который, будто почувствовав его, оборачивается и тут же принимается радостно махать руками. Ченлэ, не сдержав легкой улыбки, смущенно отвечает тем же. — Это мой поклонник.       Янян очень неправдоподобно маскирует смех кашлем, а на хмурый взгляд Ченлэ отвечает очаровательной усмешкой. — Ну, это многое объясняет.       И прежде, чем он успевает хоть что-то спросить, Янян вскакивает на доску и ловко съезжает вниз, оставляя раздраженного любопытством Ченлэ в одиночестве. — Что ему там это объясняет, — бормочет он себе под нос и тянется за пакетом чипсов.       Резко и неожиданно совсем рядом вновь раздается звук колес. Ченлэ поднимает голову и натыкается на стоящего перед ним Джисона, который ловко отпинывает доску под скамейку, а потом в два больших шага доходит до неё сам. Он аккуратно берёт лицо Ченлэ в свои ладони и наклоняется как-то чересчур близко. — Чт— — Шшш, — тянет Джисон, окончательно разрывая последние рамки личного пространства, соприкасаясь кончиком своего носа с его, — только не психуй.       Он целует его.       Целует по-настоящему, накрывая губы Ченлэ своими, смывая с них вкус газировки и оставляя на них свой собственный. Поцелуй нежный, медленный, неторопливый, и Ченлэ почти задыхается: он перехватывает запястья Джисона, но тот отрывается лишь на секунду перед тем, как вновь поцеловать.       Так вот как ощущается счастье.       Ченлэ чуть выдыхает в губы Джисону, наклоняет голову в сторону и робко отвечает. Джисон чуть углубляет поцелуй, и голова Ченлэ начинает кружиться от неведанного раньше ощущения легкости во всем теле.       Момент эйфории заканчивается так же быстро, как начался. Джисон отстраняется от него, и Ченлэ распахивает глаза, тут же замечая: он смотрит ему за спину.       Ох. — Прости, что так неожиданно, — шепчет Джисон, чтобы никто не услышал. Ему не нужно продолжать, Ченлэ и так всё понял, но он заканчивает фразу, вбивая последний гвоздь в громко стучащее сердце. — Сончан был здесь. Я подумал, будет неплохо показать ему, что мы встречаемся не только в стенах университета.       Ченлэ обычно не плачет. Практически никогда, даже когда невыносимо грустно, но сейчас он чувствует волны нарастающей истерики внутри.       Держись, только держись. Ты с самого начала знал, что рано или поздно это случится — Всё нормально, не извиняйся.       Его голос звучит странно. Чёрт. Джисон бросает на него обеспокоенный взгляд: Ченлэ не видит, но чувствует это. Сам он изо всех сил цепляется за пачку чипсов. — Я имею в виду, все парочки так или иначе целуются. Так что нормально. Мы можем это делать. Не извиняйся. — Хорошо.       Джисон садится рядом и берет газировку Ченлэ в руки, делая из банки глоток. Между ними повисает неловкое молчание. Ченлэ открывает пачку чипсов, но аппетита совсем нет: внутри него каша из эмоций, и последнее, что ему хочется — это есть. У него слегка дрожат руки, и, чёрт, как же сильно хочется заорать. — Это же не был твой первый— — Нет.       Да?       Ченлэ никогда не считал тот неловкий первый поцелуй с незнакомцем в темноте на вечеринке для первокурсников чем-то ценным и настоящим. Он был немного пьян, разбит, после того, как увидел Джисона танцующим с какой-то девушкой, и одинок. После такого опыта ему не хотелось заводить отношений, да и трудно это: пытаться полюбить кого-то, когда не хочешь отказываться от любви к одному на миллиард. — Я в порядке, Джисон. Это было неожиданно, вот и всё.       Он звучит, как дерево. Господи. Всё же отвратительный из него врун.       Джисон выбрасывает пустую банку в урну, а потом поднимается со скамейки и вдруг тянет Ченлэ за собой. — Оставь несчастную пачку в покое, Лелэ. Пойдём кататься на площадку для начинающих. — Но— — Никаких возражений. Пошли.       Ченлэ вздыхает, забрасывает пачку чипсов обратно в рюкзак, закидывает его себе на плечо и берет в руку скейт. Идут они молча, и когда доходят до нужного места, Ченлэ понимает, что площадка вновь пустует. Он тянется к телефону: на часах девять вечера. Что ж, видимо малышня уже утопала по домам, оставив им с Джисоном тишину, разрезанную ярким светом фонарей.       Они пытаются повторить тот самый трюк, и на сей раз у Ченлэ получается куда лучше. Джисон, однако, всё равно не отходит от него ни на шаг, следуя за ним, как тень. — Хватит! — вскрикивает Ченлэ, поскольку молчание разъедает его мозг и давит на нервы. — Ты не сделал ничего плохого, Джисон.       Тот вздыхает и встает на свой скейт, принимаясь делать небольшие круги вокруг Ченлэ. — Знаю, просто... Ты выглядел таким бледным и безэмоциональным. В последний раз я видел такое выражение на твоем лице тогда, когда секунду спустя ты разрыдался на Человеке-Пауке в кинотеатре.       Ченлэ фыркает и останавливает Джисона за руку, заставляя его сфокусироваться на нём. — Сыграл эффект неожиданности, я же тебе уже сказал. Всё же не каждый день меня целуют красивые парни, а?       Это должно было звучать, как шутка, а получился полудохлый флирт.       Ченлэ, багровея, опускает взгляд на носки своих кед. Джисон рядом неловко смеется. — Стратегия, однако, хорошая, — продолжает Ченлэ, силясь разогнать смущение между ними. — Может, хоть после этого он задумается. — А вдруг нет? — Джисон тормозит окончательно. — Вдруг одного поцелуя этому упертому барану мало?       Ченлэ удивленно моргает. Янян был прав: обычно Джисон так сильно не злится на людей. — Ну и какие у тебя идеи? — хмыкает он.       Джисон вновь делает глубокий вдох. Ченлэ холодеет.       Ох, нет — Как насчёт... тренировок? Чтобы больше после поцелуев ты не выглядел так, будто помрешь в следующие три секунды.       Ченлэ не удерживает внутри себя истерический смех. — Тренировок? Джисон, ты себя слышишь?! Мы лучшие друзья, о каких, черт возьми тренировках— — Он не отстанет, Ченлэ! А я не хочу, чтобы ты потом таскал с собой груз чужого растоптанного сердца.       Ох, Пак Джисон. Мне бы своё собственное потом удержать       Ренджун прав: их план изначально — туфта, ошибка, маразм. Он прав в том, что стоит остановиться, пока не поздно, прав в том, что Ченлэ стоит обжигаться так сильно. Но в ответ на все его «прав» — по-прежнему эгоистичное молчание.       Ченлэ сам делает глубокий вдох. Стук собственного сердца оглушает его, пока он делает шаг вперёд, к Джисону, и осторожно кладёт свои руки ему на плечи, вставая на его скейт. — Хорошо, — шепчет он в оставшиеся между ними сантиметры, — давай сделаем это.       В ночном парке, на безлюдной площадке для новичков, под ярким светом фонарей, Пак Джисон целует его вновь. Он крепко прижимает Ченлэ к себе, и на сей раз поцелуй более яркий, смелый и чувственный.       Они делят один скейт на двоих, и Ченлэ очень хочется замереть в этом мгновении раз и навсегда.

- - - ( * * * ) - - -

      Целовать Джисона всегда приятно. Ченлэ ловит себя на этой мысли, когда тот желает ему доброго утра уже привычным для них быстрым чмоком в губы. Да уж, их тренировки по вечерам на безлюдной площадке не прошли даром. Теперь они оба чувствовали себя комфортно, делая то, что лучшие друзья делать совершенно точно не должны.       Когда хёны узнали, то конечно же устроили разнос. Причём только Ченлэ, поскольку именно он эту новость и сообщил. Джемин с Ренджуном всеми силами пытались отговорить его от этого и даже предлагали уже пойти всей компанией поговорить с Сончаном, но Ченлэ отказался.       Да, он безумно жалок.       Прошло не много не мало три недели с их первого поцелуя в парке; осень уже вступила в свою полную силу, и теперь вместо питья газировки Ченлэ греет руки о стаканчик с горячим шоколадом. На нём завязан серый шарф Джисона, рядом с его ногами старый скейт, а на руках новые цветные пластыри после недавних падений. У него на телефоне открыт чат с Сончаном, которому он отправил огромное сообщение с причинами, почему у него никогда не найдется сил ответить на его чувства. Сообщение прочли две минуты назад, и сейчас набирают ответ.

от кого: Сончан а ты уверен? у тебя хватит продолжать весь этот цирк, ченлэ? да, я в курсе, что вы встречаетесь не по-настоящему. мне действительно жаль, что моё нежелание сдаваться подтолкнуло тебя к такому, прости. меньше всего я хотел бы, что бы ты чувствовал боль. скажи... в последний раз, хорошо? ты в самом деле не хочешь попытаться отпустить?

      Ченлэ поднимает взгляд от экрана телефона к Джисону, который смеётся над чем-то вместе с Яняном. Они на небольшом перерыве наслаждаются какао с маршмеллоу, которое им купил Ченлэ. Джисон забавно хихикает, наклоняясь вперёд; чёлка падает ему на глаза, закрывая его красивую улыбку. Он — воплощение всего и родного и теплого для Ченлэ. Он его дом, его маяк, его безопасное место.       Он — его один на миллиард.

кому: Сончан нет, не хочу

      Ответ приходит почти мгновенно.

от кого: Сончан тогда действуй, чжонг. время не резиновое, а твое сердце не из алмаза сделано.

      Ченлэ ставит телефон на блокировку и вздыхает. Похоже, время в самом деле пришло.       Хватит бояться и быть эгоистом. Пора сказать Джисону — и будь, что будет.

- - - ( * * * ) - - -

      Ченлэ (не)много трус, а потому в пятницу он так и не находит в себе сил сказать, что Сончан больше не представляет угрозы. Из-за этого субботним утром Джисон вновь приветствует его поцелуем в губы, и Ченлэ чувствует, как где-то глубоко под ребрами частичка него умирает.       Перед обеденным перерывом его задерживает преподаватель, прося отнести кое-какие документы в деканат, и по итогу Ченлэ отстает от друзей. В столовую он почти несётся, но резко тормозит перед поворотом, когда слышит голос Джисона и какой-то девушки. — Многие говорят об этом, и, если честно, я им верю. Вы не похожи на влюбленных, Джисон-и. Скажи честно, он тебя заставил? Или тебе его настолько жалко, что ты согласился на эти отношения, чтобы не терять драгоценного друга?       Ченлэ замирает, не веря своим ушам. Ему становится так тошно, что живот сворачивает в узел. — Понятия не имею, о чём ты, — холодно отвечает Джисон, — мы с Ченлэ любим друг друга. А то, что ты себе выдумала — твои проблемы. — Да? Когда ты целовал меня на вечеринке первокурсников после нашего танца, мне как-то не показалось, что ты по мальчикам.       Ох, вау. Так вот, кто эта девушка. Та самая, из-за которой Ченлэ напился и пошёл целовать незнакомца. Та самая, что утащила Джисона на танцпол. Та самая—       Злость затмевает разум Ченлэ. Он выходит из своего укрытия и, несмотря на безликую для него девушку, сгребает Джисона в охапку и утаскивает его в сторону столовой. Тот не сопротивляется, наоборот — тут же перехватывает ладонь Ченлэ своей, крепко и знакомо сжимая её.       Пелена перед его глазами спадает только тогда, когда Джемин щёлкает перед его лицом пальцами. — Земля вызывает Ченлэ! Ты так кровожадно смотришь на свой салат, что мне даже жалко невинные помидоры. Всё в порядке?       Ченлэ глубоко вдыхает, насильно себя успокаивая. Мысль о том, как он только что поступил, больно бьёт под дых: его с Джисоном уже по факту не должны связывать фальшивые отношения. Чёрт, он не имеет никакого права ревновать его вот так, будто он в самом деле его бойфренд. — Наверное, — пожимает плечами Ченлэ, отвечая на вопрос Джемина. — Сегодня всё в силе? — Да! — радостно восклицает Джено, — лучшая суббота прямо по курсу.       Сегодня Марк-хён идёт в аркады вместе с ними, а после они заваливаются к нему на ночёвку. Ченлэ искренне хочет отбросить все негативные мысли и просто наслаждаться временем перед тем, как скажет Джисону то, что сказать нужно было уже давно.       По пути в аркады они с Джисоном немного отстают от других, и тот наклоняется к нему, обеспокоенно спрашивая: «Ты точно в порядке?». Ченлэ чуть натянуто улыбается и кивает, чувствуя, как внутри, несмотря на все его усилия, растёт острая тревога и паника.       Ему совсем не хочется терять Джисона.       Марк встречает их у входа, дарит всем теплые обнимашки и со смехом заводит всех в привычные стены. Они разделяются, как и всегда: Джено утаскивает Джемина занимать очередь, Донхёк и Ренджун тащат Марка к кассам, а Джисон оборачивается к Ченлэ, глазами прося пойти за ним. Они проходят сквозь весь шум и толпы людей и ныряют в свой более-менее тихий мирок у автоматов с напитками.       Джисон закидывает мелочь, нажимает на кнопки. Ченлэ прикрывает веки и спрашивает: — Она тебе нравилась?       И секунды не проходит перед ответом. — Нет. И это она меня поцеловала тогда, после того, как— неважно.       Ченлэ хмурится. Делает шаг вперёд, становясь под свет неоновых огней. — Для меня важно.       Джисон не смотрит на него. От этого почему-то больно. — Я пошёл искать тебя. Ещё на середине танца заметил, как ты исчез из гостиной. А потом... увидел, как ты веселился и флиртовал с тем незнакомцем. Мне стало неловко, и я вернулся обратно. Тогда-то она меня и поцеловала, подумав, что я вернулся к ней.       Ченлэ сжимает кулаки. Он обжегся, обжегся так чертовски сильно. Интересно, после того, как он признается Джисону в своих чувствах, будет ли Джисон возвращаться к кому-то другому? Глупый вопрос. Рано или поздно — конечно.       Старенький автомат, наконец, воспринимает сигнал и выплевывает газировку. Они садятся за ней одновременно.       Неоновые огни играют на коже Джисона; его глаза в таком освещении почти черные, притягательные, как океан, в котором так и тянет пропасть окончательно. От него пахнет мятой и домом, он теплый, такой замечательный и прекрасный—       У Ченлэ с самого начала не было шансов.       Он подается вперед, чуть стукаясь лбом о лоб Джисона, и прежде, чем тот успевает задать вопрос, целует его.       Они наедине, скрытые от чужих глаз стеной. Здесь никого нет: ни Сончана, ни этой девушки, ни сплетников университета. Им больше не нужны тренировки. Они не связаны фальшивыми отношениями, это, черт возьми, не игра, а Ченлэ целует его. Цепляется пальцами за ткань теплой серой толстовки, другой рукой мягко гладит чуть холодную кожу щеки Джисона, и целует его так, как давно мечтал: глубоко, откровенно.       Он целует его на прощание.       Джисон не отвечает, но пару мгновений спустя кладёт свои руки на его талию, и это мигом отрезвляет, вырывает из сказочной дымки. Ченлэ чуть отстраняется от него. — Я люблю тебя, — произносит он срывающимся голосом.       А потом вскакивает на ноги и несётся прочь. Ему в спину прилетают удивленные выкрики Джено и Марка с Донхёком, но он не оборачивается и не останавливается.       Он по-прежнему трус.       Дом пустует: родители до сих пор на работе. Ченлэ сбрасывает с ног кеды и, чуть ли не спотыкаясь, поднимается на второй этаж в свою комнату. В ней дышать чуточку легче. Он открывает диалог с Сончаном и пересылает сообщения Джисону без всяких объяснений. Так проще, так менее болезненно.       Ченлэ не плачет. Просто выжирает, кажется, тонну мороженого — мангового, которое покупал специально для Джисона. Его телефон то и дело сигналит сообщениями от хёнов, но пока у него нет сил что-либо им объяснять.       Наверно теперь скейт поселится в гараже навечно.       В какой-то момент Ченлэ просто засыпает: не переодевшись, распластавшись, как звезда, по кровати, в обнимку с пустым ведром из-под мороженого. Ему снятся тяжелые запутанные сны, которые несут в себе больше эмоций, чем смысла.       Будит его знакомый рингтон, который установлен лишь для одного человека.       Ченлэ не хочет брать трубку, потому что, во-первых, Paper Rings от Тейлор Свифт прекрасная песня, а во-вторых ему жутко страшно. Но он задолжал Джисону объяснения. — Да? — неловко и слегка хрипловато спрашивает он. — Спустись вниз. Твоя мама пустила меня на задний двор.       Кряхтя, Ченлэ скатывается с кровати, слегка приглаживает волосы, отряхивает кофту и, смирившись со своей судьбой, спускается вниз. Мама говорит ему пригласить Джисона на ужин, на что Ченлэ мычит нечто невразумительное. Навряд ли они будут способны сидеть за одним столом после предстоящего разговора.       На улице весьма прохладно. Ченлэ обхватывает себя руками, сворачивая на задний двор, и столбенеет от страха, когда видит сидящего на скамейке Джисона. У того под ногами старый скейт Ченлэ, на лице глубокая задумчивость, а в руке явно пустая банка газировки из небезызвестного автомата. — Привет, — выдаёт гениальное Ченлэ, подходя ближе. — Привет, — вторит ему Джисон.       Между ними повисает молчание. Ченлэ стягивает рукава кофты на пальцы, чувствуя небывалое смущение, и понимает: ему придется говорить первым. — Прости, что поцеловал тебя без разрешения.       Джисон ведёт плечами. — Один-один?       Ченлэ вздыхает. — Нет, не один-один. Это другое, Джисон. Сегодня никого не было рядом, да и ты уже знаешь, что нам нет больше смысла притворяться парочкой.       Джисон чуть отпинывает его скейт в сторону, а потом встаёт со скамейки, подходя к Ченлэ ближе. — Это один-один, — повторяет он, — потому что никакого Сончана тогда в парке не было.       Ченлэ не находит слов, кроме весьма очевидного: — Что? — Не было там никого. Весь день я, как придурок, злился, потому что узнал от Ренджун-хёна, что ты не выбросил номер Сончана. И когда в тот вечер Янян пошутил на тему того, что у тебя есть поклонник— Не знаю. У меня все тормоза отказали. Всё, о чём я мог думать, так это о том, что не хочу тебя потерять вот так. Из-за парня, который не понимает слова «нет» и возможно сокращает моё время на то, чтобы набраться смелости и признаться лучшему другу в том, что я чертовски сильно люблю его с шестнадцати лет.       Ченлэ честно пытается переварить полученную информацию и дать вразумительный ответ, но кроме сиплого повторного «что?» из него ничего больше не выходит.       Джисон же подходит ещё ближе, осторожно беря его руки в свои. — Я заварил ужасную кашу, Лелэ. Пытаясь урвать себе ещё немного времени для храбрости, я, сам того не замечая, перешагнул все границы. Мне жаль. — Я, — Ченлэ запинается, — я всё это время думал, что использую тебя. Пользуюсь твоей добротой, выстраивая себе иллюзию своей главной мечты. И сегодня, когда ты не ответил на поцелуй— — Прости. Меня одолел такой сильный шок. Я был не в состоянии поверить, что это на самом деле происходит. А когда собрался ответить, ты уже решил, что я не люблю тебя. Но я люблю, Лелэ. Очень сильно и очень давно.       Ченлэ делает глубокий вдох, а потом чуть сжимает ладони Джисона своими. Их привычный знак: всё в порядке, я рядом.       Происходящее больше не кажется прекрасным сном — наоборот, слышать эти слова от Джисона после того, как сам их сказал, ощущается для Ченлэ как нечто правильное. Словно давно потерянный кусочек паззла наконец нашел свое место. — Значит, я не потерял тебя? — Ни за что в жизни ты меня не потеряешь. — Значит, мы теперь встречаемся официально-официально? По настоящему?       Джисон тепло смеётся. — Только если ты в самом деле этого хочешь.       Ченлэ фыркает, а потом чуть пинает его ногу своим коленом. Джисон притворно ойкает от боли, тут же обиженно надувшись. — Вот это реально первое, что ты делаешь по отношению к своему бойфренду? — Считай это компенсацией за сегодняшний моральный ущерб. А теперь, — Ченлэ хватает Джисона за толстовку, притягивая ближе к себе, — ты задолжал мне поцелуй, бойфренд.       Их губы находят друг друга в, кажется уже тысячный раз, но сейчас Ченлэ растворяется в поцелуе окончательно. Джисон обнимает его крепко, прижимает к себе вплотную, и Ченлэ впервые чувствует его сердцебиение: такое же удивительно сильное и частое, как и его собственное.       Так вот как в самом деле ощущается счастье.       Они отрываются друг от друга ещё нескоро, наслаждаясь тем, что теперь никто, и в первую очередь они сами, не может помешать им. — Мне вот только непонятно. Если тогда в парке никакого Сончана не было, почему ты смотрел мне за спину после поцелуя?       Джисон от вопроса краснеет: это видно под ярким освещением их гирлянд на задней стене дома. Ченлэ заинтересованно хмурится, подаваясь ближе, чтобы разглядеть эмоции в глазах Джисона. — Немного неловко в этом признаваться, но… Я просто знал, что не смогу остановиться, если после посмотрю на тебя.       Ченлэ краснеет следом за ним, но тут же со смехом крепко обнимает его. В его теле и сердце царит ужасно приятная легкость. — Мама пригласила тебя на ужин, пойдём? — Кошмар, я твой бойфренд всего пару минут, а ты уже тащишь меня на ужин с твоими родителями, — смеется Джисон, уворачиваясь от тычка Ченлэ. — Конечно я пойду, Лелэ.       Он перехватывает его руку в свою. Привычно, знакомо — так, как всегда делал до этого, только теперь Джисон не стесняется приподнять руку Ченлэ к своим губам и оставить на его недавно заживших костяшках легкий поцелуй. Ченлэ чувствует мурашки вдоль всего тела и не сдерживает себя: вновь притягивает Джисона к себе и целует его; на сей раз более нежно и сладко, до конца завершая сегодняшний неудавшийся поцелуй под неоновыми огнями. Джисон чуть выдыхает в миллиметры между ними, и Ченлэ чувствует его счастливую улыбку на своих губах, на которую тут же отвечает.       Они задерживаются на заднем дворе ещё на добрых двадцать минут.

- - - ( * * * ) - - -

      Жизнь у Ченлэ легкая и понятная: поездки к родственникам на праздники в родной Китай, пусть и не столь обширный, но близкий сердцу круг незаменимых друзей, любимые цветные пластыри на вечно расцарапанных ладонях, потому что он не сдается покорить скейт, и лучший друг, который теперь ещё и лучший бойфренд.       По-прежнему, один на миллиард.