His rules

— Не заставляй меня тебя жалеть, слышишь? — холодный тон мягкого голоса вновь впился в уши, а механическая рука еще сильнее натянула каштановые волосы, до острой боли потягивая назад мужчину, заставляя смотреть прямо в голубой визор, не мигающий и казавшийся еще более жутким от этого, — Ты жалости не заслуживаешь. И сострадания тоже. Рука наконец отпустила волосы, и Сэмюэль выпрямился. С положения, в котором Слеер находился уже третий час, тот казался непомерно огромным, угрожающим. И как же дрожало всё внутри от этой иллюзии. Палач беззащитен. Его используют, словно дешёвую проститутку, не заботясь об удобстве, словно… Он этого заслужил. От таких мыслей мужчина судорожно вздохнул, жмурясь и запрокидывая голову назад, выставляя открытую шею напоказ, хоть та и была закрыта кожаным ошейником для собак. Большой, широкий, чёрного цвета, а поводок привязан к балке в комнате так, чтоб не смел горбиться, сидел в смиренной позе на коленях, изредка изменяя положение, а в руки заведённые назад впивались холодные цепи, что не слишком мудрым узлом крепились к кольцу в полу. Ему хотелось это ощутить. Словно он — ведомый, не заслуживающий удобств, ласки, тепла. Иногда накатывало чувство вины за тех, кого он не спас. И единственным способом его заглушить он видел это. Сэмюэль никогда не отказывал. Стоило Думслееру встать перед ним на колени, покорно опуская голову вниз, как тот уже придумывал план наказания, чтобы помочь своему возлюбленному. Слыша вздох, Сэмюэль повернулся и хмыкнул. Издевается над тем, как низко пал защитник мира. Какое беззащитное положение он занял. — Ты ещё и наслаждаешься этим? Как же… Мерзко. — последнее слово ему процедили в лицо, а колени предательски заныли от мнимой беспомощности. Живот обдало горячей волной, но кольцо не даст кончить, сдерживая оргазм столько, сколько угодно Сэмюэлю. На пару секунд взгляд морпеха затуманился от возбуждения, такого тяжелого, настолько сильного, что он вновь выдохнул, сводя колени, насколько возможно, удерживая внутри себя еще и вибратор. Тяжело, особенно сидя выпрямившись, когда он может выпасть, и тогда его точно накажут. И неплохо так. Плеть ли будет? Свечи? Думслеер пока ещё не думал об этом… В себя его привёл короткий щелчок над ухом и то, что затылок вновь сжали. Не так болезненно, но надавливая и показывая, что лучше согласиться и повиноваться. Мужчина сглотнул, смотря на то, что именно перед ним маячило. Достаточно ребристый, механизированный член, сочащийся безвкусным и безвредным подобием голубой смазки, что падала на колени мужчины. Теплая. Он выглядел как идеальная секс-игрушка. Видимо, Сэмюэль действительно ценит морпеха, раз даже эту модификацию провел. — Тебе стоит поторопиться, — холодно сказал он, толкнув щекой мужчину в ствол. Приятно прохладный, но твёрдый. Словно так и надо. Неуверенно мужчина провел языком по следу из смазки, слизывая ее. Действительно без вкуса, но вязкая. Сэмюэль смотрел. Внимательно, уже не держа голову Палача. Наблюдал. Вобрав в рот самый кончик, он действительно порадовался, что партнёр не человек. Первый минет, а если зацепит зубами — ничего не будет. — Ты так и будешь трястись над ним? — уже терял терпение Хайден, сжимая волосы в руке, — Он комфортной длины для твоего горла. Так что расслабься и бери. Не умрёшь, тебе полезно себя преодолевать. И как же пожалел морпех, что не взял ранее, замедлил. Его резко схватили обеими руками и насадили на член, одним слитным, сильным толчком бедер. На секунду он задохнулся и закашлялся, раскрывая заслезившиеся глаза. Рвотный рефлекс прошёл на удивление быстро, а боль — нет. Он долго кашлял даже после того, как Хайден вытащил член, ожидая, пока мужчина придёт в себя. — Ты понял, как надо? — строго спросил учёный, и у Слеера не было выбора, кроме как судорожно закивать. — Тогда давай, покажи. Чем быстрее кончу я — тем быстрее и ты. Резко нога Хайдена втиснулась меж коленей и подперла носком ноги вибратор так, чтоб упирался прямо в простату. Мужчина выгнулся, выстанывая с членом во рту. Он старался, двигал неумело головой, закрывал слезящиеся глаза, давился. И молча Хайден явно любовался этим, тем, как партнёр входит во вкус, слизывает слюну и смазку со ствола, вытягивает головку и пытается доставить удовольствие, сам дрожа от болезненного до ужаса возбуждения. Робот мог продержатся час. Два. А может и три, но видя, что его сабмиссив уже все чаще отстраняется, жмурится от боли и всхлипывает, явно не от удовольствия, а слезы текут даже по кадыку, он сжал волосы мужчины и кончил на его лицо, забрызгивая белесой жидкостью приоткрытые губы, шею и щеки. — Я обещал? Я и сделаю. Ты заслужил, — уже более мягко сказал он, а электронное кольцо на основании члена щелкнуло, расстегиваясь и падая ему под ноги. Палач с немой благодарностью вновь зажмурился, наконец выпуская из себя вибратор и кончая на пол. Он всхлипывал, тихо и беспомощно роняя слезы эмоций на холодный пол. Поводок наконец отвязали, морпех согнулся, жмурясь. Вот и всё. Игра окончена. Не будет боли, унижений… Но… Как же легко было после них. Палач ощущал, что прощён. Самим собой, теми, кого не спас, Хайденом. Голова приятно опустела, а тяжесть в душе растворилась. Сэмуэль молча отстегнул мужчину, взял на руки, относя в душ, а после — на постель. Запястья обработали, ноги размяли, и сейчас, уставшую от дерганий макушку все ещё роняющего слезы морпеха массировали две ласковые руки. Палача укрыли одеялом, легли рядом, нежно поглаживая по спине, приобнимая крепче, когда к его груди прижались. Он готов был и далее давать такой способ разрядки возлюбленному, если ему это необходимо. Слеер лишь закрыл глаза, наконец ощущая, насколько приятно опустошён. Сон пришел совсем незаметно. Теперь засыпать было не страшно. Он знал — какой бы кошмар не приснится, его вытянут из него две цепкие чёрные руки в свои объятия.