Как змеи

Из племени благородных Семиноа Лилирара осталась последней. Прежде она считала, что способна подарить этому миру ещё и наследника, который после её смерти сохранит традиции их народа, но связь с душами мёртвых принесла Лилираре бесплодие, а с мужчинами, жаждущими тела, не мудрости, — боль. Поэтому Лилирара, проклятая и проклинающая, предала Семиноа, как когда-то их предали Патчи, и отпустила глупых мальчишек на Турнир, и сама пошла следом за ними, как шаман, как глупая слабая женщина из племени мертвецов, что желала узнать истину. Чтоб воочию увидеть Великого духа. Патчи встретили Лилирару беззлобно и радушно — так, как она сама бы никогда не встретила их на своей земле. «Добро пожаловать, Лилирара из Семиноа. Мы рады приветствовать тебя в этот добрый час, ведь Великий Дух благоволит тебе» «Вот это место, куда уходим мы после смерти, — сказала Лилирара тихо. — В моих видениях оно выглядело иначе». Но её видения были ложью, и имена её врагов были ложью, и всё, что она знала и во что верила, было ложью, поэтому Лилирара приняла благословение Великого Духа послушно, как когда-то забрала деревянный посох из костлявых пальцев умирающего отца. «Нам нужна твоя мудрость, сестра Лилирара», — сказали патчи, и она простила их за грехи, которые они не совершали, и передала им своё знание, ради которого жила и была зачата. Патчи стали немногочисленны: время, старость, смерть стачивали их, словно океанские волны — камень, и Лилирара была уверена, что через несколько сот лун от них останется столько же, сколько осталось от мёртвых ныне Семиноа. Патчей-женщин было мало, а взрослых, пригодных для деторождения, — ещё меньше, и каждая из них была чьей-то женой и носила под сердцем наследника. — Я бесплодна, — сказала Лилирара. — вы приняли меня, чтоб я родила одному из вас сына, но даже на это я не гожусь. — Не мысли о нас так плохо, сестра, — ответил ей Калим, который иногда разделял с ней досуг. Калим был высокий и сильный, с широкими плечами, и напоминал ей отца в его лучшие годы. — Патчи не выбирают себе жён — выбор за нас делает Великий Дух. — Почему бы тогда Великому Духу самому не сойти к патчам и не подарить их женщинам сыновей? — съязвила Лилирара. Калим рассмеялся. — Когда восходит первая луна, Великий Дух посылает вождю сон, видение, по которому вождь отбирает из множества нас будущих супругов — и те, не противясь его воле, будут друг с другом в горе и в радости, в жизни и смерти, до конца, пока уйдут к Великому Духу, — объяснил он. Лилирара знала: у Калима не было жены, не было наследника — а, значит, не было будущего — как и у неё самой, как и у Семиноа, как и у этого мира, что готовился послушно лечь на ладонь Хао Асакуры. — Ложь отравила меня, — прошептала Лилирара, — но правда не стала мне исцелением. Калим взял её руку — у него была широкая тёплая ладонь и кожа темнее, грубей. — Мы знаем твою историю, Лилирара из Семиноа, — Калим говорил строго, почти как отец, — и понимаем твою боль. Он замолчал на мгновение, глядя ей в глаза. — Но ты сама не понимаешь своей боли, — продолжил он, — боли, которая делает тебя сильнее. Лилирара хотела возразить, но Калим продолжил: — Ты мудрая женщина, последняя из Семиноа, мудрая и красивая — так проживи остаток отведённых тебе лун с достоинством своего рода. — А сколько осталось мне лун? — нерешительно спросила Лилирара. — Возможно — множество, а возможно — ни одной, — ответил Калим. И они поцеловались — быстро и целомудренно, как соприкасаются пустынные змеи. — Ни одной до того, как наш мир поглотит снедающий все на своем пути Асакура. — Лилирара вздохнула. — Что ты со мной сделал, Калим? Теперь я тоже жажду тела, а не мудрости. — Проживи отведённые тебе луны достойно, Лилирара, — повторил он, улыбаясь. И она кивнула.

2017