Яичница и рамен

      Этот Какаши опять не знает меры — перестарался, используя свой новый мангекё шаринган, хотя один блондинистый генин и компания, подоспевшие на помочь, справились бы и так. Но ведь нет, он — наставник, он — джоунин. Чёрт бы побрал этого Какаши Шарингана! Понтуется, строит из себя героя перед Ямато, хотя младший и так его как облупленного знает. И в итоге? Опять в больнице. Через неделю, правда, Копирующий Ниндзя смог убедить Цунаде-сама, что уже достаточно хорошо себя чувствует, а остаток срока до восстановления проведёт дома. Только вот не уточнил, у кого. А Пятая то ли не подозревала о подвохе, то ли просто решила на это глаза закрыть.       А Ямато вот теперь не закроешь! Каждый вечер, приходя домой, он первым делом поит целебными травами семпая, поправляет подушки, готовит ужин. Хотя это слишком громко сказано. Как бы искусен Тензо ни был в возведении домов, управлении водой, землёй и деревом, стихия готовки ему не давалась, сколько бы он ни бился. Предел его кулинарных навыков — яичница (дай боже, не подгорит) и заваривание сухого рамена (только бы не обжечься и не разлить, а то знаем, бывали). И временному капитану команды №7 уже и самому за себя стыдно: больше недели травит желудок своего парня непонятно чем, да и лет-то ему, в общем-то, не 12 уже давно, чтобы словно зелёному генину питаться чем ни попадя, но…       Но Какаши каждый раз с аппетитом ест, разве что не причавкивая, урчит потом котом довольным и благодарит искренне, тепло улыбаясь. И Ямато больше не может злиться. Всё уходит на второй план: проблемы на работе, сложные миссии, собственные навыки готовки, когда вот он, твой любимый человек, прямо перед тобой, так радуется твоему приходу и надеется на ласку. Какаши ему доверяет. Доверяет настолько, что показывает себя слабым, почти беззащитным, прикованным к кровати из-за использования шарингана; таким голодным, что готов даже неэстетично с бешеной скоростью поглощать откровенно не самый вкусный покупной рамен. И доверяет так, что даже не надевает свою излюбленную маску, лишь иногда прикрываясь одним пододеяльником. Последнее, кстати, весьма удобно, потому что Ямато может запросто сдёрнуть ткань вниз и поцеловать своего парня. Что он и делает, даже в поцелуе чувствуя улыбку Какаши.       — Чего это ты вдруг? — шутит старший.       — Я люблю тебя, ты знал? — выдыхает Ямато, прижимаясь своим лбом к чужому.       — Только если ты снимешь эту противную штуку, — недовольно бурчит Хатаке, стаскивая протектор с головы возлюбленного.       Копирующий ниндзя зарывается длинными пальцами в тёмные жёсткие волосы, приятно оттягивает их за корни, треплет недлинные пряди, словно щенка, массирует круговыми движениями кожу головы. Мужчина неторопливо почёсывает за ушами, растирает мочки и ушные раковины, и немного щекотно, едва касаясь, проводит по линии челюсти, поддевает пальцами подбородок и снова целует. Мягкие, горячие от температуры губы Какаши и сухие, слегка обветренные Ямато. Они лениво, тягуче двигают ими, наслаждаясь друг другом. Хатаке обхватывает лицо парня и утягивает того на кровать, заботливо укладывает рядом с собой, льнёт ближе. Мембер АНБУ коротко лижет его губы поперёк, целует в уголок рта, с любовью и преданностью смотрит в глаза. Казалось бы, абсолютно чёрные радужки Тензо выглядят пустыми и безжизненными, но для тех, кто знает его близко, не составит труда понять по взгляду малейшую эмоцию. Мужчина не любит показывать своих чувств на людях, но это не значит, что у него их нет. Он очень трепетно и заботливо относится к друзьям, а со своего парня готов сдувать пылинки и бесконечно опекать, сколько бы ни ворчал про себя или вслух.       — Иди сюда, — Какаши сползает чуть ниже, обнимая младшего, укладывает ладони на сильной спине и утыкается носом в широкую грудь. — Пахнешь лесом и деревом, щеночек. Мне нравится.       Даже так Ямато слышит в его голосе улыбку. Он закидывает ногу на талию старшему, словно обвивая его наподобие своей древесной техники, запускает большую ладонь в пепельные пряди, нежно целует серую макушку. Какаши пахнет немного острым раменом, а ещё молоком, сном и домом. И это так расслабляет и успокаивает, что мужчина, не задумываясь, вдыхает глубже и начинает снова целовать любимого. А потом обнимает крепко-крепко, словно мать ребёнка, так трепетно, так оберегающе; прижимается всем телом, защищая от всех и вся, что сердце у обоих замирает, пропуская удар.       — Даже самые сильные бывают слабыми, и это нормально, Какаши-семпай. Я буду заботиться о вас и ухаживать. Вы скоро обязательно поправитесь. Кстати, я купил яиц на завтрак.