You are my happiness.

Питер Паркер давно известен во всех девяти мирах, как Питер Пэн, который забирает детей, что никогда не возвращаются домой. Обычно это были девочки и мальчики от пяти до восемнадцати лет, которые отчаялись получить родительскую любовь или просто боялись взрослеть, сбегая от ответственности. Он всех забирал, позволяя осесть в мире с простым названием Неверленд. Но однажды и это правило оказалось нарушенным. Питера тогда, кажется, занесло в Асгард, где до этого приходилось бывать лишь пару раз. Обычный мир, но дети здесь не рвались в свои фантазии. Разве что один, которого Паркер заприметил под высоким деревом с книгой. Правда, тот совсем не читал, а с обидой наблюдал, как в нескольких метрах от него веселилась компания. Вот это уже казалось интересным. — Все веселятся, а тебя не взяли, да? — спросил тогда Питер, свисая с ветки вниз головой. — Пф, я сам не захотел. Мне надо читать, чтобы доучиться, — о, с какой напускной гордостью всё это было сказано, но зависть с обидой всё равно слышилась в голосе. — Сколько тебе лет? Выглядишь на семнадцать максимум. — Мне двадцать почти, — Паркер был рад, что вовремя успел зацепиться за ветку рукой, чтобы не упасть вниз головой. — Ты кто такой? Здесь все знают нас, а ты странный. — Признаюсь, я не отсюда, поэтому не знаю, кто ты. Так кто? Я вот Питер. Парнишка перед ним помялся пару мгновений, и насупленно произнёс: — Локи. Второй принц и Бог хитрости. Мой брат там, поэтому тебе наверняка к нему. — Не угадал. Я здесь по твою душу. — По мою? Зачем? — Никогда такого не делал, но хитрецы слишком заманчивые. Не хочешь отправиться туда, где никогда не будешь один? Я обещаю тебе это. — Разве есть такое место? — с сомнением спросил Локи, поднимаясь на ноги и прижимая книгу к себе. — Конечно, милый. Дай только свою руку и поверь в себя. Я сам лично сделаю так, чтобы ты никогда не оставался в одиночестве и тени кого-то, — искушающе прошептал Питер, протягивая к нему руку, и довольно улыбнулся, сжав прохладную ладонь в своей. — Всё получится. Верь мне. По тому, как тот расслабился рядом с ним, Паркер понял, что выиграл. В странной игре, где в его же мир был доставлен ещё такой ребёнок, по сравнению с другими богами, но уже взрослый, по сравнению с детьми. Только кто же знал, что через несколько сотен лет он окажется прижатым к стене Лафейсоном, на которого не подействовал Неверленд, из-за чего тот стал взрослым? До приятной дрожи в коленях взрослым. До запретных желаний, коих не было уже слишком давно. — Ты… не смей, — выдыхает Питер, пытаясь оттолкнуть его за плечи, но вместо этого притягивает ближе, когда Локи касается чувствительных мест на шее и за ушами. — Почему? — мурлычет искушающе он, из-за чего парня пронзает дежавю. — Потому что… потому что… я помню тебя ещё ребёнком. Такое чувство, будто совращаю тебя, — честно врёт Паркер, чувствуя, что ещё немного и будет лезть на стены от жара внутри. — Ты встретил меня, когда мне было двадцать. Совсем не ребёнок. А ты ещё и правила нарушил, — довольно хмыкает Локи, прикусывая линию челюсти, и ведёт носом по щеке. — Я ведь знаю, что тебе тоже нравится это. — Мои правила, так что я могу их нарушать, — пожимает плечами Питер, облизывая нервно губы. Тот и сам не понимает, как прав, потому что только выдержка спасает его от того, чтобы не наброситься на Лафейсона самому. Но эти губы, что так близки к его… — Это неправильно, Ло. — Твой мир, твои правила, так почему неправильно? — с искренним непониманием спрашивает Локи, фыркая и опираясь руками на стену по обе стороны от него. — Потому что тебе не нужен такой раздолбай, как я. У меня детей столько, что людям и не снилось. А у тебя… у тебя есть шанс уйти отсюда, потому что Неверленд отпустит. — А ты? Ты отпустишь? Паркер поджимает губы, опустив голову. Ему бы соврать, сказать, что да, отпустит, но язык не поворачивается, чтобы это сделать. Хочется прижать к себе и целоваться до утра, хихикая из-за всяких глупостей. — Ты столько лет только и делаешь, что помогаешь детям. Так подумай хоть раз о себе. О своих желаниях. Ну же. — Непослушный ты ребёнок, Лафейсон. — Давно уже не ребёнок, а непослушным ты сам меня сделал, — смеётся Локи и целует его, наконец, когда парень сам начинает тянуться к нему. У Питера до сих пор детский мир под присмотром, полёты по разным мирам и возвращения с детьми. У него до сих пор шалости на уме и любовь к сладкому. Только теперь рядом с ним Локи под боком, которому бы бежать от него, но решено всё было давным давно за них.