Be neo with me

Холодно. Действительно холодно. Вероятно, стоило все же надеть шапку или хотя бы взять ее с собой на всякий случай. Но даже так Марк старается делать вид, что все в норме и вовсе ему не холодно, а уши его не готовы отвалиться, дунь ветер еще чуть сильнее. Он же не должен показаться маленьким мальчиком, которому говорили надеть что-то на голову, а он, вредничая, сделал по-своему. Так оно все и было, на самом деле, Джонни — его старший брат — самостоятельно даже натянул на чужую темную макушку теплую шапку, но Марк незаметно стянул ее у самого выхода. В последнее время он отчаянно старается выглядеть старше своих 16. И шапка с мультяшками, подаренная тем же братом, явно, ему бы в этом не помогла. Старается, очевидно, он не просто так. Есть причина. Супер прекрасный друг Джонни — Ким Доен. В этом году он стал куда чаще заходить к ним в гости, а Марк, обычно стараясь побольше времени проводить с братом, теперь зависал и с Доеном. Он сам не заметил, как стал смотреть на парня иначе. Теперь он ждал его не ради ништяков, которые тот часто приносил с собой. Игры, комиксы и даже еда его больше так не привлекали, как желание просто увидеть красивое лицо Кима и улыбку, обращенную именно ему. Марк в этом нуждался. Очень. Он даже почти уверен, что скажи ему Джонни, что Доен больше никогда к ним не придет, он мгновенно бы расплакался, несмотря на всю свою «взрослость».  — Марк, ты такой маленький дурак, — Доен повернул голову к младшему, завидя, как он стал отставать. Они шли вдоль серых домов и уже почти голых деревьев, на которых иногда проглядывали желтые листья. На улице пасмурно и, судя по порывам ветра, которые стали более резкими, и тучам в стороне дома Марка, начнется дождь. Дойти они скорее всего не успеют, значит, младший окоченеет до смерти. Стоило ему подумать о комфорте и здоровье, а не стараться покрасоваться перед Кимом. Он то, в отличие от Марка, одет по погоде — и куртка теплая, и шапка с перчатками на нем — идет себе, не беспокоясь о мучительной смерти от холода.  — Я не маленький, — заворчал Марк, а увидев ухмылку и вздернутые брови, добавил, — и не дурак!  — А я думаю, что еще какой. Иначе бы научился смотреть прогноз погоды перед выходом из дома. Самый настоящий ребенок, за которым нужно смотреть, чтобы он тепло одевался. Младший нахмурился на слова Доена и затопал быстрее, чуть пихая другого в плечо, обгоняя. Он сжал в руках длинные салюты, за которыми их и отправил Джонни, и пошел, даже не оборачиваясь на возмущенное пыхтение старшего, уронившего из-за него такие же салюты. Он обиделся и как бы ему не хотелось идти рядом с другим, говоря о чем-то, гордость сильнее. Марк, между прочим, ради старшего так и оделся. Будто бы он прям уж горел желанием отморозить все, что можно и нельзя. Точно нет. Но не выглядеть посмешищем в глазах объекта обожания в своих дурацких шапке и огромной для него куртки брата он хотел очень даже сильно. Только вот вышло, похоже, лишь хуже.  — Марк, прекрати дуться. Не веди себя как пятилетка, — сказал Ким, подбегая и ровняясь с младшим. Перчаток, кстати на нем уже не было, видно, снял, чтобы салюты удобнее было нести. Ему ничего не ответели, только демонстративно отвернули голову, вздрагивая от резкого ветра, скользнувшего по теперь открытой шее. Ким, заметив это, тоже нахмурился и схватил другого за локоть, останавливая.  — Да что? — Марк оттолкнул чужую руку, чуть отшатнувшись.  — А то, что не за что на меня обижаться. Я все правильно сказал. Никто не виноват, что ты оделся словно на улице середина лета, и идешь теперь весь трясешься, — тон Кима был крайне рассерженным, младший даже скукожился весь еще сильнее. По ощущениям, будто его родители отчитывают.  — И вовсе я не трясусь! Тебе то что? Как хочу, так и одеваюсь, — Марк старался говорить уверенно, но вид у него был довольно жалким. Ким было хотел что-то сказать, но не успел, его опередили. — Как ребенок. Это то, что ты бы сказал? Довольно предсказуемо. Да, это то, что он хотел сказать.  — Марк…  — Хватит уже звать меня мелким. Меня это раздражает.  — Я о тебе забочусь, вообще-то.  — У меня есть старший брат. Мне его вполне хватает, — Марк посмотрел в глаза Доена. — Относись ко мне не как к своему брату, а как к просто другу… Просто парню. Марк выглядел весьма смущенным своими же словами и опустил голову к асфальту, на котором уже виднелись редкие темные пятнышки. Дождь все же начинается. Ким стоял неподвижно, просто смотрел на меньшего парня, примечая, например, что у того ресницы подрагивают, а губы сжаты в тонкую полоску, и руки, сжимающие салюты, трясутся, явно, сильнее, чем если бы просто от холода. До него доходит. Он старше на три года и этого достаточно, чтобы научиться различать влюбленных в себя людей. Особенно Доену, которому это далеко не впервой. Особенно Марка, с которым он знаком уже несколько лет.  — Марк, — младший только мычит вопросительно, головы так и не поднимая, — втюрился в меня, да? Теперь уже большие глаза все-таки устремляются к верху. Неужели, его просьба была настолько говорящей?  — Что? Нет, конечно. С чего бы? — Марк засуетился, толком не зная, что сказать. Сердце так и норовило проломить грудную клетку и сбежать, чтобы не чувствовать больше ничего. Сейчас мысль о смерти от холода казалась даже привлекательной.  — То есть, — Доен подошел ближе, отчего все салюты вдруг выпали из давно уже некрепкой хватки. Поднять их, чтобы хоть как-то «спрятаться» тоже стало невыполнимо, ведь только Марк захотел это сделать, Доен показушно уронил и свои, — если я вдруг, ну… поцелую тебя, ты ничего не почувствуешь?  — Что за вопросы вообще? — в черепной коробке младшего стало очень тесно от кишащих там мыслей, казалось, что еще чуть-чуть и у него замкнет что-нибудь и дым из головы пойдет. На этот счет Ким, видно, не особо переживал. Глаза хитро сузились — он и впрямь ждал ответа. — Да, ничего. Мне будет все равно…  — Звучит не особо правдиво, честно сказать. Марк согласен, но даже так хочет возразить, чтобы не казаться совсем уж никчемным. Только вот Доен не дает. Решает проверить. А что? Словам не всегда можно верить, тем более таким неуверенным. Действия покажут наверняка, что да как. Губы у Доена мягкие, какими они всегда и выглядели, но то, как они настойчиво вжимаются в Марковы, для него неожиданно. Марк пару мгновений сопротивляется, старается отстранится, толкая руками грудь другого. Не потому что ему не нравится, а для вида, чтобы опять же не казаться лживым сопляком. У него ничего не выходит, тем более, что руки Доена прохладные, но не такие холодные как у него самого, крепко придерживают затылок и шею, не давая и шанса на «спасение». Полностью прекратив противостояние, Марк совсем сдается, уже самостоятельно цепляясь за широкие плечи и приоткрывая губы. То, как длинные пальцы скользят и касаются его румяных щек, согревая, приятно контрастирует с тем, как до этого холодный ветер, можно сказать, хлестал по ним. Марк понимает, что проиграл, когда Ким улыбается, прерываясь, а он тычется своими губами, ища чужие. Но только, когда на его лохматую голову натягивается шапка, он вновь возмущен. Все бы ничего, но она прямо-таки на самые глаза натянута. Пока Марк старается привести все в порядок, поправляя, Доен хихикает, копошась возле.  — Снимешь, — Ким угрожающе смотрит снизу вверх, собирая все салюты, — получишь. От меня и от Джонни. Доен отдал ему свою шапку, а потом вдогонку бросил и перчатки, вероятно, младший выглядел совсем плохо. Но теперь против этого он особо не возражал.  — А я не боюсь, — Марк даже не заметил, как Доен уверенно пошел в сторону его дома, пока он надевал данные ему вещи. Вот засранец. — Ты тоже можешь от Джонни получить, хен. Так долго шатался со мной на холоде и теперь сам почти раздетый, — лукаво кричал он, догоняя Кима, озорную улыбку которого не видел.