Осколки

«Юрист значит» — пальцы сжимают руль и Дин чувствует, как тоска репейником впивается в грудь. Тепло последних суток жмется по углам сердца, подстегнутое кнутом злости. «Все правильно, — думается Винчестеру, — пусть. Он имеет права на свой путь. Больше чем кто-либо из нас троих. Для него это серьезно. Безопасная жизнь. Джессика. Белая рубашка и кофе с тостами по утрам. А не все это дерьмо, что преследует его с пеленок» Он смотрит, как брат изучает карту штата, сверяя маршрут и теплота возвращается. Она похожа на мамины объятья, те, которые помнит Дин и никогда не испытает его младший брат. «Это не его война» — Я тебя отвезу, — улыбается уголком губ, и Сэм благодарно кивает. «Мы хорошо сработали, — размышляет Дин, и поправляет сам себя, — Сэм хорошо сработал. Ловко нашел статью, ушел от полиции, разгадал секрет женщины в белом и ворвался на импале в проклятый дом, не испугавшись, словно и не было двух лет «нормальной» жизни. А что он? Только и смог палить по призраку, как последний кретин. Испугался до усрачки, что эта тварь что-нибудь сделает с братом, и стрелял, стрелял… Папа гордился бы младшим. Определенно. А что если он, Дин, не найдет отца? Не найдет в живых?» Перспектива одиночества сковывает Винчестера, и он зло трясет головой, отгоняя страх. Сэм смотрит на него, но уже через минуту уносится мыслями в будущее: собеседование, колледж, свобода. «Только без соплей, Дин, давай без соплей» Он останавливает импалу у дома, хлопает младшего по плечу и даже его фирменная усмешка не выглядит слишком искусственной. «Не бойся темноты, Сэмми, я всегда буду на страже», — шепчет Дин, когда брат скрывается за дверью. Через минуту адское пламя снова разрушит их жизнь.