Осколки

Когда тетива лука в очередной раз хлещет Сэма по запястью, отец отводит взгляд, вздыхает и уходит в дом. Мальчик приваливается к дереву, всхлипывает и отбрасывает злополучное оружие в сторону. Он мог сейчас смотреть матч футбольной лиги, а не стоять под густо серым небом ноября, бесконечно стараясь попасть в мишень, в двадцати пяти метрах от него. Бесконечно и бессмысленно если подумать. Но думать позволялось в их семье только отцу. Ну может быть иногда Дину, если старший Винчестер пропадает на несколько дней и на плечи брата ложится забота о безопасности и еде. Бывают дни, когда Сэм ненавидит охоту всем сердцем. Он мечтает сбежать куда угодно, лишь бы не натыкаться на горящий взгляд отца и не заучивать в сотый раз способы убийства, среду обитания и слабые места потусторонних существ. Он мечтает поговорить с кем-нибудь о «нормальных вещах»: музыке, литературе, детективном расследовании Перри Мейсона, сериал о котором крутят по кабельному. Да хоть бы о ток-шоу «THE PRICE IS RIGHT» с Бобом Бейкером. Все лучше, чем о призраках, зомби и вендиго… — Ты смотришь ток-шоу?! — Сэм глядит на меня, словно я верю в Санту, а я лишь равнодушно пожимаю плечами. Вот черт, имидж крутого старшего брата дал трещину! Тут не спасут ни деньги, что я «заработал» на бильярде, ни суровый взгляд. Сэмми наверняка припомнит мне этот промах, недели через три, а значит нужно быть начеку. Мелкий засранец прячет улыбку и вываливает на меня пуд информации, чтобы уж точно установить, кто здесь самый умный. — Сэм! — крик отца выводит мальчика из оцепенения. Черная муть озера колышется перед ним, но внутри все заледенело от страха. Брат молча смотрит с носа лодки и когда Сэм умоляюще глядит на него, только сильнее сжимает губы. — Сэм, прыгай! — повторяет Джон, — не будь трусом! Его железная рука ложится на плечо сына, и Сэм зажмуривается прежде чем холодная вода накрывает его с головой. А этот Oasis Place странное местечко. Не дай бог расти здесь: вылизанные лужайки, приветливые лица… Я бы рехнулся. —  Место только для одного, — заключаю я, рассмотрев поближе дыру, и тянусь за тросом, — орел или решка? Сэм осторожничает.  — Дин, мы не знаем что там… — Понял. Кое — кто струсил. Трусишка, — усмехаюсь, восстанавливая первенство. Сэмми снова ведется «на слабо», и это даже перестало быть забавным. — Бросай монету! — ворчит брат. — Загадай, чтобы упало на ребро, — начинаю я, но Сэм уже прячет пятицентовый в карман. — Я пошел! Не урони. Круглая блестящая медаль лежит в ладони Сэма, когда он переступает порог дома. В рюкзаке есть и грамота, но она не так хороша как золотой диск, символ его победы, его гордость. Отец поднимает голову от своих записей и смотрит, как младший Винчестер снимает ботинки и куртку. — Как дела в школе? — спрашивает он, разглядывая сына. Тот протягивает свой трофей — первое место по истории Америки среди учеников средней школы, за исследовательскую работу над которой Сэм корпел целых три месяца. Лишь на мгновение в глазах Джона мелькает незнакомый блеск, но, через минуту, он равнодушно откладывает медаль на стол. — Сынок, эта штука не поможет тебе против оборотня или гули. Только крепкая рука и меткий глаз спасет тебе жизнь в случае опасности. Это — путь семьи Винчестеров и чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Агент по недвижимости «лучезарно» улыбается и шутит по поводу ориентации. Поэтому я бы никогда и не жил здесь, в этом оазисе «нормальности». Быть охотником в разы лучше, даже если Сэм так не считает. Что он вообще может знать про жизнь, протирая штаны за книжками в разных там колледжах. А уж тем более об отцовском отношении к нему. Вот и теперь, кивая в сторону семейных разборок агента с сыном, юным натуралистом он ехидно улыбается. — Никого не напоминает? Делаю вид, что не понимаю о чем он. Но я понимаю. — Мне это осточертело! — Сэм лихорадочно бросает в спортивную сумку все, что попадется под руку, — я хочу нормальной жизни, а не тюрьмы в которой мы застряли. Мне осточертело вставать в четыре утра и бегать по лесам, осточертело оглядываться при малейшем шорохе, всегда быть на страже, каждый день разбирать и собирать с десяток видов оружия. Я устал жить так, как будто весь мир ополчился на нашу семью. Я хочу встречаться с друзьями, а не прессовать соль в патроны. Хотя, знаешь, отец, благодаря тебе у меня нет друзей. Нас считают странными, папа, если не сказать хуже. Ты одержим! Тебя боятся! А самое главное, знаешь что? Твои спартанские методы не делают нас счастливой семьей! И не вернут нам маму! Дин закрывает глаза и только слышит, как старший Винчестер медленно поднимается из-за стола. — Пошел вон! — тихо говорит он. Сэма не приходиться просить дважды. Паршивые дни случаются и, похоже, у братца сейчас именно такая череда. Он «учит» мальчишку-ботаника основам самостоятельности, а мне все сильней хочется стукнуть его хорошенько бревнышком. Я в курсе, что отец не ангел, но и Сэмми не рождественский подарок. — Парень должен держаться семьи! — встреваю в разговор и только обстоятельства дела не дают мне открыть дискуссию в ответ на испепеляющее молчание Сэма. Он переполняется ядом когда мы копаем забытые кости, продираемся через лес, едем в машине на кафедру антропологии. Мне это не нравится. Я пытаюсь поговорить, но брат еще больше злится. — Дин, брось, не темни, ты считаешь, что я не уважал отца. Так и говори. — Лучше бы я молчал, — отмахиваюсь в надежде сохранить иллюзорное чувство крепкой братской дружбы. — Я уважал его, — настаивает Сэм, — но чтобы я не делал ему все было плохо. — Да с чего ты взял! — С того что я не хотел стрелять из лука и жулить на бильярде. А хотел учиться и нормально жить, что в нашей чокнутой семье делало меня изгоем. — Да ты у нас вроде как Папа Римский, — холодная ярость понимается в глубине сердца и я боюсь оступиться и наговорить лишнего, — послушай, отец всегда гордился тобой. Он просто боялся за тебя. Сэмми смотрит на меня недоверчиво, но это чистая правда. Всегда, каждую минуту жизни, после того, как он в порыве максимализма хлопнул дверью и покинул дом, отец переживал за него. Он никогда не относится ко мне также. Даже если я влипал в неприятности, едва не поставлялся очередному злобному монстру или приходил битый, защищая честь семьи. Никогда. Но регулярно наведывался в Стенфорд, проверить, как поживает его сынишка. Я, признаюсь, страшно досадовал, не понимал, почему, почему он просто не оставит его в покое, если уж младшему братцу так хочется. Мы с отцом все равно были отличной командой. Но ему необходим был Сэм. И очень быстро я понял, что он был необходим нам обоим. А когда отец возвращался из своих «тайных поездок» я по крупицам, намекам, глазам угадывал, что с Сэмми все хорошо. И несколько следующих дней были удивительно безоблачными. Бывает, что эмоции сбивают нас с ног, словно полчища насекомых, забивают нам уши, глаза, рот, не дают увидеть и ощутить, что близкие люди на действительно чувствую к нам, что думают, что на самом деле хотят сказать. Простить…себя и других — это, пожалуй, самое верное средство чтобы двигаться дальше.