"Я уснула..."

Я уснула в камере пыток, Где на стенах тиски и клещи. Среди старых кошмаров забытых Мне снились странные вещи. Заглушала музыка крики, Столько памяти в каждом слове. Я уснула в камере пыток На полу в луже чьей-то крови. В пыточной камере Черного Ордена ярко горели свечи, освещая каменные стены с развешенными на них инструментами различных форм и размеров, но одинакового предназначения. В камеру ввели под конвоем седого мальчишку, одетого в тюремную робу, некогда белую, а сейчас темно-бурую от впитавшейся крови. На лице подростка отражалась безумная усталость, а в серых глазах плескалось безразличие. Его уже не первый раз приводили в эту комнату, так что первичный страх давно прошел. Парень не знал, зачем его пытают вот уже тринадцать дней подряд - ему не выдвигали обвинений, не задавали вопросов, его мучители вообще ничего не говорили, лишь изредка из темного угла доносилось довольное хмыканье и блестели круглые очки... Сегодняшний, четырнадцатый, день прошел несколько иначе, нежели предыдущие. Сейчас мальчишка словно наблюдал за пытками со стороны, не чувствуя ничего. Откуда-то сверху доносилась музыка. Там веселились люди, не знающие, что происходит внизу... С каждой минутой подросток чувствовал все большую усталость, хотелось лечь и уснуть прямо здесь, на полу камеры... ... - Он умер, - безэмоционально доложил кардиналу один из инквизиторов. Кардинал спокойно вышел из камеры и посмотрел через плечо. На полу в луже собственной крови лежал шестнадцатилетний седой мальчишка, бывший сильнейший экзорцист, Аллен Уолкер.

***

Я уснула ночью глубокой В страшной чаще, зарывшись в листья, Среди диких чудовищ голодных, О своей не заботясь жизни. Все равно о ней думать поздно, Но проклятое чувство долга... Я уснула, выключив звезды: Так хотелось упасть ненадолго. Лес ночью - не самое удачное место для битвы с акумами, как ни крути. Но выбирать мечнику не приходилось. Он должен, обязан выполнить эту миссию, равно как и последующие. Однако монстры все прибывали и экзорцист получил пару серьезных ранений. Он старался не обращать на них внимания, понадеявшись на регенерацию. С каждой минутой боя ран становилось все больше, а вот заживать они не спешили... Кровопотеря была уже весьма значительная, сил не хватало не то что на активацию оружия, их не хватало чтобы просто удержать его, а акума никак не хотели отступать... Японец почувствовал, что теряет сознание, перед глазами вставал багровый туман, ноги подкашивались. Экзорцист рухнул в кучу прошлогодней листвы, глядя в безоблачное небо, усыпанное звездами. Откуда-то справа раздался визгливый смех, и экзорциста накрыла тьма, гася звезды... ... - Смотритель Комуи, - с трудом прошептал в телефонную трубку искатель, зажимая рукой рваную рану на боку, - господин Канда погиб.

***

Я уснула на поле битвы В самом центре кровавой бойни. Среди раненных и убитых Полежать хотелось спокойно. Все равно нет смысла бороться - Я и так давно уже пала, И уснула, выключив солнце, Потому что очень устала. Эта война была самой ужасной на памяти младшего историка. Возможно потому, что он привязался к этим людям из Ордена, забыв про долг и обязанности историка, слишком привязался, забыв, как больно терять... Жертв было множество, казалось, все поле пропиталось их кровью, повсюду лежали мертвые, в прохладном утреннем воздухе отчетливо слышались стоны раненных, а над всей этой бойней загорался рассвет. Молодой рыжий парень с трудом шел по полю, опираясь на рукоятку внушительных размеров молота. Измазанные в крови волосы спутанными космами падали на его лицо, сквозь дыры в экзорцистской форме виднелись раны, самые серьезные из которых парень старательно зажимал свободной рукой. При взгляде на каждого убитого он проклинал идеальную память историка, не дающую забыть... Он понимал, что это была его последняя война, последняя история, дальше уже ничего не будет... Привязанность к этим людям была его главной ошибкой, заставившей ввязаться в заведомо проигрышную битву. Парень грустно улыбнулся, поднял взгляд на встающее солнце и отпустил рукоять оружия. На солнечный диск медленно наплыла тьма... ... - Господин Историк, - сдавленно прохрипел пришедший в себя боец нависшему над ним старику, - ваш ученик, Лави, он... погиб.

***

Я так долго бежала не глядя, Пока без сил не упала, И уснула на автостраде В двух шагах от промышленных свалок. Выпадали осадки местами, Люди спали в своих квартирах, А я уснула в густом тумане На краю совершенного мира. Девушка, с трудом волоча сломанную ногу, бежала по обочине дороги, оставляя за собой развалины когда-то внушительной башни Черного Ордена. Ее волосы, собранные в два растрепанных хвостика, были покрыты пылью и пеплом, равно как и одежда. Стояла глубокая ночь, накрапывал дождик, до ближайшего населенного пункта оставалось больше сотни километров. Для уставшей, раненной девушки, потерявшей все, на чем держался ее маленький мир, этот путь был не по силам. Вскоре перенапряжение взяло свое и она упала на землю, четко осознавая, что не доживет до утра... ...На дорогу наползал утренний туман, укрывая собой погибшую, не дошедшую до спасительного города несколько десятков метров. Последний экзорцист Черного Ордена Линали Ли была мертва.