Неприкасаемый Совершенный

- Мальчик мой, - хрипела из последних сил умирающая гномка, судорожно сжимая руки сидящего рядом сына, - Рики, ты вырос славным гномом… Не дай Берату захомутать тебя, ступай на поверхность. Помнишь сказки, которые я тебе рассказывала в детстве? - Да, мама, - пусть взрослому гному и не пристало лить слёзы, но мать – это единственное родное и близкое, что у него оставалось в тонущем в грязи и вони Пыльном городе, - про драконов, и про болотных ведьм… - Да, родной, и про огромное синее небо, в которое боятся упасть наши трусливые гномы. Ступай туда, ты будешь отличным кузнецом, или славным воином. Гномка закашлялась, из последних сил подняв руку, погладила сына по щеке и ушла к Предкам. Рики дал волю слезам, а следом за горечью потери пришла и злость. На себя, за то, что не уследил за матерью, на главу Хартии – Берата, за то, что тот почти в приказном порядке, пытается втянуть его в свою свору шакалов, но самое главное – на Джарвию, правую руку Берата, которая была его любовницей, пока тот несколько лет назад не приударил за его матерью, однажды она уже пыталась расправиться с Мируной, мамой Рики, но провалилась и чуть не вылетела из Хартии, обещая Берату больше не трогать его любовницу, но молодой гном знал: теперь она просто будет осторожнее. Знал, и тем не менее ушёл в Морозные Горы, по поручению Хартии, а когда вернулся, то надежды уже не было. Ещё бы пару часов, и он перевернул бы весь Орзаммар, чтобы спасти мать, но успел лишь попрощаться. Скрипнула дверь, в проёме стояла Джарвия. Рик почти кинулся на неё, но следом вошёл Берат, как всегда без стука: любой дом Пыльного города он по праву считал своим, и неприкасаемые не смели ему возразить. Головорез прошёл мимо гнома к кровати, почти нежно закрыл Мируне глаза. - Если узнаю что твоих рук дело, - кивнул он в сторону Джарвии, - то перережу глотку. - Не узнаешь, эта хитрая тварь вряд ли оставила следы. - Рики всё ещё со злостью сжимал кулаки, почти скрипя костяшками пальцев. - Расслабься, парень, понимаю, тебе бы поскорбеть чутка, но сам понимаешь, времени у нас нет. Пора бросать это баловство, - Берат махнул в сторону стоящего в углу открытого сундука, - ты хороший боец, и смышлёный, завтра двигаешь в подземелья Хартии, будешь втягиваться в наши дела максимально плотно, а там дальше посмотрим. Какая рука тебе больше нравится? Правая или Левая? Джарвия фыркнула и вылетела из дома, следом за ней вышел Берат. Рики глянул им вслед. Он не понимал почему Хартии так нужно было заполучить именно его, Пыльный город просто кишит желающими там «трудоустроиться». Хотя поговаривают, что Мируна уже была когда-то знакома с Бератом, и Рики его ублюдок, но ему в это мало верилось, точнее не верилось вообще. Гном поцеловал уже почти охладевшее тело матери и подошел к сундуку. В нём лежала лютня. После одного из походов наверх в одной из близлежащих деревень он открыл для себя свою главную страсть, затмившую даже чтение книг, которые ему с трудом удавалось достать, и уроки боя, которые ему давали в Хартии. Он нашёл музыку. С тех пор Рики частенько наведывался на праздники к низинникам, или в таверну «У кабатчиков», чтобы послушать местных и проезжающих бардов, ох как орала мать, думая что он бегает туда чтобы напиться, но в итоге, узнав причину, сама купила у старьёвщиков потрёпанную лютню и подарила сыну, с тех пор минул уже не один год и гном научился сам мастерски на ней играть, но делал это исключительно дома, для Мируны, ах как она танцевала под заливистую игру сына! Воспоминания нахлынули тёплой волной… Громко хлопнула крышка сундука. Теперь для Рики началась новая жизнь.