Рыба Фугу

*** — Сынок, — Хосок стоит в своей комнате и видит маму, а она стояла, сложив руки к низу живота и смотрела спокойными глазами. — Сынок, не отчаивайся. — Мам? — парень медленно подходит к ней и протягивает руку, но женщина качает головой и отходит на пару шагов. — Мам, пожалуйста, позволь хотя бы коснуться тебя. — Не надо, солнышко, — сдержанно улыбается она и неожиданно рядом с ней появляется её муж — отец Хосока. — Сынок наш, — хриплым голосом произносит мужчина и смотрит мягким взглядом, приобнимая свою жену. — Пожалуйста, живи не смотря ни на что. Мы чувствуем, что в твоей жизни появится человек, который будет рядом с тобой. — Почему вы пошли в ресторан, если я вас просил не идти? — у Чона на глазах слёзы стоят и он смотрит с отчаянием, цепляется зрачками за образы своих родителей. — Прости, сынок, — одновременно шепчут мать с отцом и исчезают, а у Хосока начинает сильно звенеть в ушах. Он сгибается пополам, закрывая уши. Слышит противный писк, от которого хочется кричать, биться в конвульсиях. Пространство начинает искажаться и переворачиваться, заставляя парня чувствовать себя ещё хуже. *** Вдруг Хосок резко открывает глаза, хмурится и тут же соскакивает и нажимает на кнопку вызова врача. — Эй! Кто-нибудь! Тут аппарат пищит! — кричит он в отчаянии и непонимающе глядит на своих родителей. Сначала заходит медсестра, а следом за ней Т/и врывается и начинает проверять глаза, а затем смотрит на аппарат жизнеобеспечения. — Надо обоим делать искусственное дыхание, — девушке уже принесли аппарат и она начала делать процедуру. — Ну! Давайте! Очнитесь! На аппарате горки, которые значили то, что мужчина и женщина живы, превратились в прямую линию – сердца родителей Хосока остановились. Теперь Т/и диктует, чтобы принесли дефибрилляторы, а когда они через минуту оказываются у неё в руках, то трёт их между собой и начинает откачивать сначала женщину. В палату врывается её коллега и начинает помогать девушке, проверяя состояние мужчины, а затем тоже начинает дефибрилляторами пытаться сердце отца из семейства Чон привести в действие, вернуть к жизни. Т/и в это время отходит и про себя чертыхается. Хосок беспомощно и с тревогой смотрит на всё это, думает только об одном. «Мам, пап. Очнитесь» Коллега Т/и тоже отходит и девушка смотрит на аппарат, на прямые линии в нём и тяжело дышит. — Зафиксируйте смерть. Чон Ру На и Чон Мён Сок. 15 сентября 2022 (суббота). 4:25 утра, — она поворачивается к парню. — Соболезную. Хосок облокотился на стенку и скатился на пол, закрывая лицо руками и начиная рыдать. Ладони начинают дрожать от истерики, отчаяния. В его голове не укладывается та книжка, на обложке которой крупным шрифтом написано, что его родители мертвы. Эмоции всплескиваются и накрывают огромной волной тело парня, обдавая холодной и очень солёной водой — слезами. — Почему это именно со мной происходит? — тихо говорит парень. — ПОЧЕМУ?! — тут он срывается на крик и бьет ногами по полу. Девушка подошла к парню и села рядом с ним в знак поддержки. Сама Т/и ничего не испытывала, так как она уже много раз через это проходила с другими людьми. И слово «Соболезную» тоже уже говорила на автомате. Хотя, когда она только начинала работать — для неё это было непривычно, больно, неприятно. После подобных случаев девушке снились кошмары и она долгое время очень плохо спала и это как-то раз сказалось на её здоровье. А когда ей позволили посмотреть процесс вскрытия — Т/и две недели не могла есть нормально и её тошнило периодически. Но теперь она уже работает три года и привыкла ко всему этому. Ей даже иногда самой позволяют делать вскрытия, а её при этом уже не тошнит и не пропадает аппетит на несколько недель. За годы работы в больнице девушка зарекомендовала себя с очень хорошей стороны. Поэтому ей и позволили спустя полтора года работы делать вскрытия. Т/и схватывала на лету всё те знания, которые получала от своих наставников в больнице. Прошло полчаса и девушка встала. — Проводить вскрытие? Можете подумать до второй половины дня и потом мне сказать. — Да! Делайте вскрытие, — Хосок убирает руки с лица. У него всё лицо заплакано и текут сопли, но во взгляде читается решительность, перемешанная с горем от утраты. — Вы уверены? Вы сейчас на эмоциях говорите, будьте осторожны с этим. Я всё-таки дам Вам время подумать, — отвечает Т/и и протягивает парню платок, который всегда держит при себе для подобных случаев. — Ладно, — отвечает Хосок и берёт небольшую ткань. — Можно я тут посижу ещё? — Не стоит. Лучше идите в комнату отдыха и там отдохните или можете идти домой. Только не совершайте глупых поступков. Вот мой номер. Когда примите решение — позвоните. Если Вам будет совсем плохо, тоже можете позвонить — я выслушаю Вас, — слегка уставшим, но спокойным голосом говорит Т/и. — Угу. Спасибо. Хосок вышел из больницы. Он был опустошён. Чон понял, что теперь остался совсем один. Парень опустив руки побрёл на остановку, а там сел на скамейку и стал смотреть в одну точку на асфальте. Перед его глазами проносились моменты с родителями. Он горько улыбнулся и слёзы снова потекли по его щекам. «Мам, пап, теперь мне не на кого положиться». «Неужели вы реально не послушали меня и попробовали деликатес?» «Или вас кто-то намеренно отравил? Но у вас же не было людей, которые бы завидовали вам и хотели устранить вас. Стоп...» Много мыслей в его голове проносилось и возникало также много вопросов, но на последней мысли Хосок напрягся. — А что, если это из-за меня? Кто-то держит обиду на меня и решил таким образом сделать мне больно, сломать меня? Парень стал перебирать в памяти всех тех, с кем общался и людей из академии, но ему никто на ум не приходил.