trust in timing

      Жизнь — это механизм. С множеством различных деталей разных размеров, шестеренками и гайками. Нет, не тот, который работает безупречно, стоит только сдвинуть один маленький рычаг или нажать какую-то красную кнопку, и огромная машина плавно начнёт свою работу. Хотя в теории оно и должно так быть, но в реальности — нет.        Жизнь — это механизм, который заедает, скрипит, ломается, если его не смазать жирным маслом (от которого на одежде пятна не отстираются) вовремя или не заменить на какую-то новую деталь. И работает через раз. И даже когда этот механизм работает, смотришь с ужасом и блеском ожидания в глазах, думаешь: «Сейчас как рванет!..».        Но не взрывается. Довольствуешься тем, что есть.        Гон любит летать. Он смотрит в мягкие облака, подолгу выискивает в них замысловатые фигуры, и с нескрываемым восхищением ждёт, когда ночь разольёт свои тёмные краски в небе, чтобы увидеться со звёздами. Он чувствует себя птицей, гордо расправившей крыла.        Гон любит чувствовать невесомость под ногами. Внизу, где-то там далеко, горят огни городских джунглей. Внизу совсем другой мир. В небе лучше.        Это чувство заставляет парить.        Поэтому Гон не может перестать радостно вздыхать и подбегать к каждому окну на дирижабле. Задерживается у каждого по минут пять, на что Киллуа его раздраженно подгоняет и отвернувшись, улыбается, с умилением глядя на эту детскую радость. — Смотри, там чайка! Чайка! Вау-у, — восторженно протягивает Гон. — На такой высоте могут летать только грифы, придурок. Пошли.        Они уже давно не дети. И здесь не для того, чтобы птичек в окошко рассматривать. У них есть задание с оплатой в несколько миллиардов: охранять ученого-механика, который сейчас ждёт их в номере. У них в руках полные пакеты с горячей едой, которую они купили в ресторане, чтобы поесть в троем и снизить риск нападений.        Гон кивает и ускоряет шаг, умом все так же находясь в облаках. Сколько бы не летал на дирижаблях, эмоции накатывают как в первый раз.       …напряжённый взгляд упирается в спину, блуждает по телу в поисках слабого места, а потом полностью исчезает, сделав для себя выводы. Гон легонько улыбается: тот, кто за ним следил, почти полностью спрятал своё присутствие. Будет весело.        Киллуа подходит к номеру и стучит — два раза коротко и один почти глухо. Это был шифр, который они придумали, перед тем, как идти за едой. В номере послышалось мельтешение. — Ну наконец-то! — дверь приоткрывалась, Локк осторожно выглядывает из комнаты, пропуская вовнутрь, — Что вы так долго? — Не могли выбрать между моччи и хаккайдо, — пожимает плечами Киллуа, раскладывая еду на журнальном столике. — В итоге взяли то и другое, — добавляет Гон. — Вот и правильно.        Локк — молодой учёный с блондинистыми волосами по плечи и большими очками на переносице. Не намного старше их. Худой, с узкими плечами и чрезмерно бледной кожей. За последние семь часов, что они провели в воздухе, он не отрывался от какой-то книги, лишь иногда отвлекаясь на записи в своей тетради. Совершенно обычный. Только голубые глаза на пол лица выделяются — сияют маниакальным блеском и ненормальной любовью, когда он на книгу свою смотрит.        Задание политической важности — охранять любой ценой. Заказчик не указал деталей, но уточнил, что объект относится к классу В. Сюда обычно заносят принцесс, политических верхушек, членов влиятельных семей. Выше только класс А — туда относят президента. И что-то в этом неуловимо напрягало. Гон не может понять что. — Ты чего? — он получает лёгкий тычек в бок от Киллуа.        Он переводит задумчивый взгляд на друга. В голове что-то счелкает, словно включатель — свет появляется. Все становится более-менее ясно. — Если задание настолько серьёзное, почему за нами следят дилетанты? — За нами следят? — осторожно переспрашивает учёный. — Я тоже думал над этим, — Киллуа улыбается, довольный смышлёностью друга, — Скорее всего, мы не одни выполняем это задание.        Гон хмурится, сводя брови к переносице. — Хочешь сказать, что кроме нас Локка охраняет кто-то ещё? — Ага. — И этот «кто-то» убирает всех наемников? — Ага. — Ты ведь сразу это понял, да? — Ага. — Что?! — вновь выкрикивает блондин.        Гон думает, что Локк, видимо, и правда очень важная персона. И это правда очевидно, ведь у них задание охранять объект только при перемещении в воздухе. Как только Локк ступит на землю — он уже не их забота, а значит, на борту есть тот, кто охраняет его с самого начала. Или, возможно, наоборот — тот, кто будет его охранять дальше.        И это обходит их с Киллуа стороной. Им даже легче. Гон поджимает губы — хотя немного обидно, что за них делают всю работу. — Я наелся, пойду пройдусь немного, хорошо?        Гон дожидается утвердительного кивка Киллуа, который играл в что-то на телефоне и выходит с комнаты, бесшумно прикрывая двери. Отходит на пару шагов, направляясь к тому месту, где в прошлый раз почувствовал наемников. Может, у них удастся узнать, почему Локк относится к классу В — самому ученому об этом говорить запретили.        На самом верхнем этаже тишина. Под ногами мягкая красная дорожка, за окном появляются первые звёзды. Наемников здесь больше нет. И парень уверен, что до них добрался той самый хантер — на этом месте звенит тяжелая атмосфера. Еле заметные частички нэн ещё не успели раствориться в воздухе и только это говорит об недавнем бое.        Нет. Боя не было. Наёмники не успели что-то предпринять, даже выставить защиту. Очень искусно, раз он с Киллуа этого просто не заметили. Крови и тел тоже нет.        Интерес жгучим пламенем вспыхивает внутри. Кто-то очень сильный делает за них основную работу — было бы невежливо его не отблагодарить. Гон прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Капля, что тянется вниз. Три. Два. Один. Она превращается в водопад. С тихим выдохом он отпускает свою нэн с поводка, окружая весь дирижабль.        Шестеренки крутятся с тихим стуком запуская механизм в работу. Все гудит, жужжит. Гон соединятся с этим механизмом, вливается в него золотистым светом. Он чувствует и видит все.       …и в один момент встречается с его прищуренным взглядом. Гон дергается, вырываясь из блаженства, несколько секунд потерянно моргая.        Что за?..        Он достаёт телефон и громко постукивая по экрану печатает: «Хисока!» «Ты сказал, что я могу сам пойти на задание! Без твоего присмотра!»        Он закусывает губу и мнётся, подавляя в себе довольно заслуженную злость на фокусника. Когда видит отметку «прочитано» начинает злится ещё сильнее. Хисока ему не нянька, а он не ребёнок! Он сам (даже без Киллуа) может ходить на задания любой сложности. И он может лажать как прошлый раз, потому что на своих ошибках учатся. Без них никак.        А прошлую миссию он облажался знатно: это было устранение какой-то преступной организации, которая хотела выкрасть засекреченную технологию технологического института. Их было семь. Пришлось драться. И… Гон опять сорвался. Перед глазами появился образ Кайто, а потом исчезли пол здания и преступники, Гон очень сильно ранил себя — две недели провалялся в кровати.        Это было давно. Три месяца назад. «Не злись, малыш~»        И ещё одно: «Я просто соскучился по тебе. Если хочешь, можем поговорить в моем номере~»        Щеки Гона предательски краснеют — знает он эти разговоры! Они только ними и занимались последние три месяца…        Быстро печатает в ответ: «Нет. У меня задание, знаешь ли. Дома СЕРЬЕЗНО поговорим». «Ты такой жестокий, лапуська~»        Парень выключает телефон и возвращается в номер с дурацкой улыбкой на губах.