неужели ты меня так ненавидишь?

Начался новый рабочий день. Как обычно, все преподователи должны были быть в школе в восемь утра. К счастью обеих, наши главные героини пока не пересекались. Лаура Альбертовна, как директор школы, собрала всех, чтобы объявить о начале новой недели, посвященной любви. Все прошло быстро. Было видно, что Лаура не в настроении. Не было и тех переглядок между директором и ее первым заместителем. Только Лаура изредка посматривала на свое солнце в надежде увидеть взаимный взгляд, но та, казалось, была абсолютно безразлична к женщине. Директор больше не ловила на себе тех любящих и нежных взглядов. — Нужно срочно извиниться перед Машей, — прозвучало у нее в мыслях, — однозначно. После сбора все разошлись по свои кабинетам, а пацанки — по своим комнатам. У всех преподователей было достаточно много работы, ведь неделя посвящена такому прекрасному и окрыляющему чувству, как любовь. Лаура зашла к себе в кабинет. Она встала к стене и стала медленно по ней сползать, а по ее щеке медленно текла слеза. Сев на пол и обхватив колени в руки, она просто плакала в тишине. — Я не должна была ей этого говорить. Она слишком нежна, ее сильно задели мои грубые слова. Это неделя любви. я должна ей отдать всю любовь, что у меня есть. Я очень… — ее монолог прервал стук в дверь. — Лаура Альбертовна, разрешите войти — послышался в коридое голос ее любимой Маши. Но он не был таким простым и любящим как раньше, наоборот — он был весьма строг и серьезен. Также серьезен, как голос Лауры вчера, когда она сказала, что не хочет видеть Марию. Лукина быстро встала, вытерла с щек слезы и открыла дверь: — Конечно, Машенька, заходи. Закрыв за нею дверь, без всяких либо задержек, она схватила Марию за шею, сказав: — Дорогая! — но Маша вырвалась из рук Лауры и перебила ее: — Эти бумаги нужно подписать. На этом все. Я не хочу тебя видеть также, как ты меня, — Маша с гордо поднятой головой вышла из кабинета. Лаура и не пыталась догнать ее. Маша даже ничего не сказла по поводу растекшейся по щекам женщины туши. Ее это не удивило, не смутило, не тронуло. Ей было безразлично. Конечно, только внешне. В душе она хотела обнять свою любимую, спросить, что же с ней случилось, кто мог довести до слез такую стойкую женщину — Все слишком ужасно, ее очень ранили мои слова. Середина недели. У девочек новое испытание — нужно позвонить тем людям, которых они любят и признаться им в этом. Конечно, у всех девушек это были мама или бабушка. — Нужно позвонить Маше, — промелькнуло у Лауры в голове. Она не замедляясь сделала это. К счастью, Мария взяла трубку, но она думала, что Лукина звонит по поводу школы. — Машенька, не бросай, пожалуйста трубку! Я люблю тебя, слышишь? Прости меня, пожалуйста! Я наговорила тебе лишнего, это ужасно. Я понимаю, как тебе плохо, — на другом конце провода в то время сопровождалось полное молчание. Конечно, Маше было очень приятно слышать эти слова. Это была безумная для нее поддержка со стороны Лауры, как женщины, как женщины, которую она любит. Как она могла в этот момент сбросить? — Я зайду к тебе вечером, — услышала строгий голос Маши Лаура, и разговор закончился. Сбросила Третьякова. — Что это было? Она меня простила? Но почему тогда в ее голосе я не слышала той нежности? — Лаура Альбертовна, вы где? Нужно доснять материал. — Точно, я совсем забыла про девочек и испытание. Эта Третьякова слишком заполонила мой разум. Все было отснято, Лаура поехала в школу. у нее оставалась работа с бумажками. Работы было часа на два. Вот она уже полтора часа сидит над ними, а Маши все так и нет. — Неужели она забыла? Нет, такого не может быть, она всегда держит свое слово, — ее монолог снова прервал стук в дверь, как в понедельник. — Маша! Вспомнишь лучик — вот и солнце, — подумала она и с улыбкой встретила своего заместителя. — Послушай, — сказала блондинка, — не стоит пытаться со мной взаимодействовать. Не надо меня трогать, не надо извиняться, не надо целовать. Мне ничего от тебя не надо. Прекрати в тайную пялиться на меня. Ты ведь даже не смотришь, а пялишься. Думаешь это так незаметно? Ошибаешься. Мне от тебя ничего ничего не надо, — повторила она вновь, встала и направилась к выходу. — Неужели ты меня так ненавидишь? — послышалось фраза Марии, как в тот роковой вечер, только уже из уст Лауры. Она достала бутылку ванильного ликера и выпила его, вытирая слезы. Сил на работу уже не было. Лаура начала собираться, чтобы ехать домой. Мария направилась к своему кабинету. Она открыла окно и закурила. — Зачем я строю из себя такую гордую и независимую мадам? Я ведь уже давно простила ее. Маша, что это? Гордыня? Выброси из себя это чувство. Ты ведь тоже хочешь ее обнять и поцеловать, — на подоконник упала слеза…