Объединенные созвездием

      Несмотря на промозглую погоду, по улицам магического Парижа гуляло множество волшебников. Не исключением были и Малфои. Идя под руку, они лениво брели по мостовой, любуясь архитектурой города, который вот уже год был им домом, как вдруг земля под их ногами вздрогнула. Со всех сторон раздались вскрики, и в эту же секунду в разных концах улицы появились семь фигур в глухих черных мантиях. На секунду Люциус испытал истинный ужас, так они были похожи на Пожирателей, к числу которых он когда-то принадлежал. Неужели, спустя столько лет, собрав последние силы, они решили отомстить предателю, вернувшемуся к нормальной жизни?!       Схватив Нарциссу за руку, он хотел трансгрессировать прочь, но что-то пошло не так. Антиаппарационное поле?! Пока мужчина лихорадочно думал, что делать, волшебники в черном уже окружили их и выставили палочки, но не нападали. Миссис Малфой, пользуясь дарованными им секундами, также выхватила палочку и даже бросила проклятье в одного из напавших, но оно было с легкостью отбито.       Глубокие капюшоны скрывали тенью лица волшебников, но, даже если бы на небе ярко светило солнце, это бы не помогло. Дымка прекрасно смазывала их истинные обличия, превращая в безымянных солдат.       Не опуская палочки, семеро начали приближаться, сужая круг, не обращая внимания на посылаемые в них проклятья и заклятья, пока не остановились в шаге от Малфоев, прижавшихся спиной к спине. Мгновенье они стояли неподвижно, а потом одновременно взялись за руки. Мир закрутился, сжимаясь в ничто, а уже через секунду все они оказались в небезызвестной гостиной.       Люциус и Нарцисса непонимающе осматривались по сторонам, узнавая родной мэнор, когда похитившие их синхронно сняли капюшоны, не разрывая круга. Глаза супругов метались от одного лица к другому. Все семеро сильно изменились и повзрослели, но в них не сложно было узнать тех самых учеников Хогвартса: Гермиона Грейнджер, Гарри и Джинни Поттер, Блейз Забини, Дафна Гринграсс, Теодор и Пэнси Нотт. Одно все еще оставалось загадкой — зачем они похитили Малфоев и почему перенеслись в мэнор?!       Но и это был не последний сюрприз. В коридоре раздались приглушенные шаги и, через мгновенье, в гостиную зашел Драко. Он был ничуть не удивлен увиденному, лишь слегка скривил губы, встретившись взглядом с отцом. Посмотрев на Гермиону, которая также, как и он, выглядела невозмутимой, хозяин мэнора кивнул, и волшебники разомкнули круг. — Что это значит?! — обратился к сыну Люциус, но на лице молодого мужчины не дрогнул ни один мускул. — Вы здесь, потому что нам нужна информация, — беспристрастно сказала Грейнджер, снимая тяжелую плотную мантию. — Тебе слово не давали, грязнокровка, — рявкнул бывший преданный слуга Темного Лорда, даже не посмотрев на девушку. — Осторожнее в выражениях, — предупредил Гарри, сильнее сжимая палочку. — Вы говорите с замминистром магии. — Не знала, что теперь замминистры занимаются похищениями, — холодно заметила Нарцисса. — Скажем так, — Теодор вальяжно развалился в одном из кресел, а на его губах растянулась ухмылка, — мы действуем не официально. — Отец, нам нужна информация, которой ты можешь владеть, — снова заговорил Драко. — И да, еще одно слово в сторону уважаемой замминистра, и все счета, которыми ты пользуешься, будут заблокированы. — Да как ты смеешь, жалкий?!. — Я не договорил! — прервал отца Драко. — Если ты откажешься помогать, твою голову вскроют лучшие легилименты Великобритании. Вы не выйдете за пределы мэнора, но, если расскажете то, что нам нужно, вернетесь домой уже завтра, — его голос был тихим и спокойным, однако в нем были те угрожающие железные нотки, от которых волосы на затылке начинали шевелиться. — Надеюсь, это понятно. Мама, — глаза слизеринца метнулись к уже немолодой волшебнице и чуть потеплели. — Это неслыханная наглость, — хмыкнула Нарцисса. — Что это за жалкое сборище, и почему они оскверняют своим присутствием наш дом?! — Вас это теперь, к счастью, не касается, — горько усмехнулся Драко. — Думаю, наша работа на сегодня закончена, — кашлянул Блейз. — Свистни, если понадобится помощь, — сказал он, на что блондин только кивнул, неотрывно глядя на родителей.       Поняв недвусмысленный намек, все, кроме Гермионы, двинулись к дверям, чтобы трансгрессировать домой, и только Пэнси позволила себе хмыкнуть: «Такое шоу пропускаем».       Выходя на улицу, Гарри чувствовал, что совершает большую ошибку, бросая подругу здесь, но старался успокоить себя фактом того, что названная сестра спокойно прожила здесь уже больше двух недель. Да и когда она вернулась из плена, Снейп доверил ее здоровье и безопасность именно Малфою. Словно почувствовав беспокойство мужа, Джинни ласково коснулась его плеча и ободряюще улыбнулась, стараясь придать ему уверенности. Глава авроров благодарно кивнул, и с хлопком они исчезли.       Блейз собственнически обнял Дафну за талию и осмотрел особняк, возвышавшийся над ними. Сейчас он острее чем прежде ощутил, как хрупко его счастье. Гринграсс была с ним вот уже несколько лет, не покидала ни на день, всегда была на его стороне и шла наперекор желанию родителей. Девушка была самым ценным, что у него было, но, в то же время, и самым эфемерным. Казалось, одно лишнее дуновение ветра, и она исчезнет из его жизни, оставит в холодном одиночестве.       Забини поцеловал Дафну в висок и уткнулся носом в мягкие золотистые волосы, блаженно прикрывая глаза. Она — все, что ему нужно для счастья. Пусть все рухнет, лишь бы она осталась рядом. Только это имело значение.       Гринграсс чуть отстранилась, непонимающе смотря на итальянца, но, прежде чем она задала хоть один вопрос, Блейз трансгрессировал прочь.       Пэнси, руку которой сжимал Тео, с нескрываемой издевкой наблюдавшая до этого за слизеринской парочкой, усмехнулась, качая головой. Еще в школе она не раз выслушивала от Дафны исповеди о том, что она никогда не сможет быть с тем, кого правда полюбит, что обречена жить с ненавистным аристократом. А результат? Паркинсон вышла за бывшего однокурсника, который тогда был лишь ее другом, а Гринграсс счастлива и свободна с любимым человеком. Нет, Пэнси полюбила Нотта, искренне, но у них не было ни безумной страсти, ни даже искры, лишь теплые отношения и привязанность.

***

      Гермиона не решалась вмешиваться в дела этой семьи еще больше, поэтому пока что лишь стояла в стороне, ожидая, когда же Драко начнет задавать отцу вопросы. Люциуса она, если не боялась, то остерегалась. Может, в войне он и был на стороне проигравших, но вышел из нее почти победителем. Лорд Малфой всегда отличался своей холодностью, расчетливостью и жестокостью, о чем девушка не позволяла себе забывать. А еще чаще она напоминала себе о том, что Нарцисса — не слабая или беззащитная женщина, что она сильная ведьма, которая может стать таким же суровым противником, как и муж, если не хуже. — Почему она осталась и не ушла домой? — строго спросила миссис Малфой, даже не глянув в сторону гриффиндорки. — Мне казалось, Блейз четко дал понять всем, что нам надо поговорить семьей. — Во-первых, она уже дома, — в тон матери ответил Драко, удивив подобным заявлением всех присутствующих, в том числе и саму шатенку. — Гермиона живет здесь. Почему? Вам этого знать не обязательно, как и много другого, — девушка почувствовала, как по спине побежали мурашки холода, и скрестила руки на груди, словно хотела защититься. — Во-вторых, именно она будет задавать вам вопросы, а не я. Гермиона руководит данной операцией и является моей непосредственной начальницей.       Несколько секунд Грейнджер понадобилось на то, чтобы осознать только что сказанное Малфоем. Он не просто подтвердил, что в его доме теперь рады не только магглорожденной, но еще и подружке Поттера, так вдобавок и признал, что она стоит выше него по статусу, признал ее власть. Шатенка еле успела остановить себя, чтобы не начать улыбаться и позволила лишь благодарно кивнуть мужчине, который ответил ей тем же. — Боюсь представить, каким вырастет мой внук, если его воспитываешь ты, — выплюнул Люциус, с презрением смотря на сына. — Заверяю Вас, Скорпиус уже вырос прекрасным волшебником, — заметила Гермиона. — Полагаю, Вам неприятно находиться здесь, так что предлагаю максимально ускорить весь процесс. — Думаешь, я буду слушать, что мне говорит какая-то жалкая грязнокровка?! Тем более я не буду… — Если я такая жалкая, как Вы говорите, то я точно не смогу причинить Вам вреда, верно? — девушка скучающе покрутила палочку, а потом направила ее на Люциуса. — Я — замминистра магии и героиня войны, сэр. Участвовала в битве за Хогвартс и победила Вашего великого Волан-де-Морта, а теперь в моих руках такая власть, о которой Вы всегда могли лишь мечтать, — она двинулась на Малфоя, смотря ему прямо в глаза. — Я не советую злить меня или оскорблять, ведь, — гриффиндорка остановилась в шаге от мужчины и одним движением убрала палочку, — я проявляю к Вам уважение, хоть и не считаю, что Вы его достойны. — Давайте покончим с этим, — вмешалась Нарцисса, явно почувствовавшая, что это не пустые угрозы. — Что Вы хотите знать, замминистра? — Так бы сразу, — усмехнулся Драко, пряча улыбку. — Мы хотим знать о бастардах чистокровных семей все, что об этом знаете вы, — отчеканила Гермиона, отходя в сторону. — Давайте будем честны, за последние тридцать лет могло появиться множество бастардов, я не могу… — начал было Люциус, но, заметив издевательскую усмешку на лице шатенки, замолк. — У вас есть имя? — Николас Грей, — Драко взмахнул волшебной палочкой и перед Малфоями появилась сфера с лицом Непризнанного. — Нас интересует этот, — слизеринец хмыкнул, — молодой человек.       Почти минуту Люциус молчал, всматриваясь в лицо перед собой, пока Гермиона буравила его профиль взглядом. Девушка не пыталась проникнуть в его разум, но старалась рассмотреть хоть каплю эмоций или узнавания, как вдруг ее внимание инстинктивно переключилось на Нарциссу. Поддавшись чувству, Гермиона перевела взгляд на мать Драко. Она была встревожена, а на ее лице читалась целая гамма эмоций: испуг, гнев, боль и обида. Бывшая Блэк знала, кто этот юноша или догадывалась… — Я никогда его не видел, — процедил Малфой, и тогда его жена разразилась громким истеричным хохотом, от которого Грейнджер вздрогнула.       Шатенка перевела непонимающий взгляд на Драко, но он также был в смятении. Еще ни разу блондин не видел мать в таком состоянии. Это была чистая истерика, что было совершенно для нее несвойственно. Хватаясь за живот, она смеялась, как Беллатриса в пик своего безумия. Голос женщины осип, и хохот стал больше походить на лай, перемешанный с хрипами. — Ты… не видел… — слов было не разобрать.       Вздохнув, Гермиона хотела взять со столика графин, но Драко остановил ее предостерегающим взглядом, сам налил матери воды и вложил в дрожащие руки. Только через десять минут Леди Малфой пришла в себя. Сын усадил ее на диван и теперь сидел рядом, сжав ее тонкие морщинистые руки в своих ладонях.       От прежней Нарциссы не осталось и следа. Она выглядела уставшей и постаревшей, на лице появились до этого скрывавшиеся тени, а ее плечи опали. Сгорбившись, женщина чуть прислонилась к плечу сына, прикрыв глаза. Этот срыв отнял у нее много сил, в то время как Люциус стоял в стороне, отстраненно смотря на обоих. Его лицо казалось непроницаемым, осанка идеальной и… неожиданно для самой себя гриффиндорка почувствовала жалость к этому несчастному человеку с покалеченной душой. Он был словно неживой, статуя без сердца. — Я мирилась со всеми твоими изменами, — прошептала Нарцисса, поднимая взгляд на мужа. — Закрывала глаза на все. Простила тебе даже то, что ты впутал нашу семью в эти темные и гнилые дела, — она поднялась и выпрямилась, расправив плечи, — но, как оказалось, ты не способен ни на что. — Цисси, прекрати! — предостерегающе зашипел Люциус, как вдруг, подлетев к нему, мать Драко со всей силы дала ему пощечину: — Ты — истинный позор! — закричала она. — От тебя забеременела какая-то дрянь, а теперь я должна мириться с унижением из-за твоего отродья?! — Что? — Драко побелел, как полотно, и подошел к разгневанной матери. — О чем ты говоришь? — Еще когда вы сказали имя, Николас Грей, я задумалась, — усмехнулась женщина, с презрением смотря на Люциуса. — Имя великого предка твоего отца. А потом это лицо, — Нарцисса сокрушенно покачала головой. — Он похож на тебя, любимый, только вот цвет волос подвел, а так, вылитый ты в молодости. — Это правда? — Гермиона неуверенно посмотрела на Лорда Малфоя. — Николас — Ваш сын? — У меня есть брат? — Драко вперил взгляд в молчавшего отца. — Отвечай! — Да! Довольны?! — Люциус фыркнул и отвернулся. — Ему 24 года, насколько я помню. — Мерлин, — Нарцисса тихо рассмеялась. — И сколько это продолжалось? — Цисси, это было временное увлечение, ошибка… — Сколько?! — Чуть больше года, — мужчина потер лоб рукой. — Сэр, мне нужно знать о нем все, — сухо сказала Гермиона, перетягивая внимание на себя. — Драко, уверена, Миссис Малфой нужно отдохнуть.       Драко глянул сначала на отца, на гриффиндорку, а потом на мать. Что он знал о Грейнджер — она не даст себя в обиду, но все же он не горел желанием оставлять ее наедине с Люциусом. Отец никогда не боялся проявлять силу, даже тогда, когда это было лишним, а сейчас мог с легкостью сорваться на ненавистной магглорожденной ведьмочке, которая мозолила ему глаза уже больше десяти лет. Однако, в памяти всплыли слова самой Гермионы: «Не начинай играть заботливого парня, который заставляет носить теплую одежду зимой и приносит завтрак в постель. Я не просто замминистра. Я — невыразимец. Это моя работа!»       Взяв мать под руку, слизеринец повел ее в одну из гостевых спален, чтобы она немного отдохнула и молился всем богам, чтобы ничего не произошло. Только кровопролития им не хватало! — Что Вам известно о Вашем сыне? — спросила львица Отдела тайн, смотря на Малфоя. — Немного, — он усмехнулся и расслабленно сел в кресло. — Ему 24 года. Мать была обычной грязнокровкой, как ты, — пожал плечами мужчина. — Я использовал ее, когда хотел. О ее беременности узнал, когда она была уже на приличном сроке, аборт невозможен. Отослал обоих подальше, на север страны, чтобы не навредить Цисси и Драко, содержал. Мальчишка обучался на дому. Во время войны ее поймали егеря, пытали и убили. Это все, что я знаю. — И Вы не искали его? — Гермиона не верила, что о своем ребенке можно говорить так отстраненно. — А зачем? У меня есть сын, наследник, теперь и внук. Правда, я сомневаюсь, что Драко может воспитать достойного чистокровного волшебника, когда сам таковым не является. Одно разочарование, — Люциус с неприязнью осмотрел гриффиндорку с головы до ног. — Зачем тебе информация о моем сыне? — Это Вас не касается. Вы сами сказали, что Вам безразлична его судьба, — девушка наклонила голову чуть набок. — Или все же у Вас в груди есть что-то, что у обычных людей называется сердцем? — Тебе не понять. Ты лишь жалкая грязнокровка, ошибка природы, погрешность в… — Хватит!       Люциус и Гермиона резко обернулись на голос. Все внутри Грейнджер похолодело. Он не должен быть здесь! В дверях гостиной стоял Скорпиус. Его ручки были сжаты в кулаки, а миловидное детское лицо ожесточилось от гнева. Подойдя к Гермионе, мальчик встал перед ней, закрывая ее от презрения и оскорблений своего деда. — Ты не имеешь права с ней так говорить! — выпалил он. — А вот и мой внук, — протянул Люциус, наклоняясь вперед, словно хотел его получше рассмотреть. — Такой же бракованный, как и его отец, — мальчик дернулся, как от пощечины, а внутри гриффиндорки поднялась волна ярости. — Скорп, иди наверх. — Но… — Иди наверх, — твердо повторила Гермиона, а потом, дождавшись, когда мальчик скроется за дверью, повернулась к ненавистному Лорду Малфою. — Знаешь, Люциус, а ведь я пыталась относиться к тебе с уважением. — Надо же, как заговорила… — Лучше молчи, потому что мне уже изрядно надоел твой ядовитый язык, который мне просто не терпится вырвать. Ты жалок. Ты везде чужой, никем не любимый, изгнанный, проигравший, — девушка усмехнулась и расслабленно выдохнула, словно с ее плеч свалилась целая гора. — Советую кое-что запомнить. Можешь оскорблять меня, поливать грязью, рожденной твоим воспаленным от эгоизма и мании величия мозгом, но не смей открывать свой рот в сторону Скорпиуса. Я не просто замминистра и, поверь, если с тобой что-то случится, или ты случайно пропадешь где-то, никто и пальцем не пошевелит, чтобы наказать виновных. — Смеешь угрожать мне? — Я не угрожаю, а предупреждаю, — улыбнулась Грейнджер. — Это разные вещи, тебе ли не знать. — Все живы? — в гостиную вошел Драко. — Впечатлен. — Пока что все, но это легко исправить, верно? — гриффиндорка наигранно доброжелательно посмотрела на бывшего ПСа. — Мне нужно найти Скорпиуса, а иначе твой многоуважаемый отец лишится минимум языка, а максимум жизни. Всю нужную информацию я получила. Завтра ее проверит Лазарь, и их можно будет отпускать. — Гермиона, — Драко поймал ее руку и заглянул в глаза, почти кожей почувствовав угрозу, исходившую от девушки. — Мне нужно найти Скорпа. Потом.

***

      Гермиона обошла почти весь мэнор, но Скорпиуса нигде не было, словно сквозь землю провалился. Прислонившись спиной к прохладной стене, девушка запустила пальцы в свои густые волосы и прикрыла глаза от усталости, как вдруг ее руки коснулось что-то холодное. Вздохнув, она открыла глаза и… увидела перед собой Скорпиуса. Его щеки были сухими, ни следа слез, но на лице читалась искренняя печаль. Ничего не спрашивая, гриффиндорка опустилась на колени и крепко обняла его, прижимая к себе растрепавшуюся платиновую макушку. — Я не должен был влезать, да? — пробормотал мальчик через какое-то время, уткнувшись в ее плечо. — Не должен был, — тихо ответила Грейнджер, отстранилась и, заглянув ребенку в глаза, улыбнулась, — но мне было очень приятно, что ты меня защитил. Спасибо. — Он мой дед, я знаю, но он… — Не обращай внимания на его слова, — перебила Гермиона. — Ты должен кое-что понять. Иногда люди обижают других потому, что им необходимо доказать свою силу и власть, доказать, что они лучше других. Когда больше аргументов не остается, они начинают оскорблять тех, кто на самом деле сильнее. То же самое с криком. Это проявление слабости, а не силы. — Папа как-то сказал, что Дамблдор мог донести любую информацию до всех студентов почти шепотом, — тихо ответил Скорпиус. — Да, Дамблдору не нужно было повышать голос, чтобы быть услышанным и понятым.

***

— Что дальше? — Люциус с отвращением осматривал комнату, предоставленную сыном. — Будешь держать своих родителей в заложниках? — бывший ПеС повернулся к Драко, который стоял в дверях, прислонившись к косяку. — В заложниках или нет, плевать, — пожал плечами он. — Вопрос в другом, — встав ровно, младший Малфой в упор посмотрел на отца. — Ты здесь гость. Не смей даже косо смотреть в сторону моего сына или Гермионы. Уже завтра ты отправишься туда, откуда пришел. — И что же ты мне сделаешь? — полюбопытствовал Люциус. — Нашлешь Круцио, как тебя учила твоя любимая тетушка? — Я? — Драко расплылся в ухмылке. — Я буду меньшей из твоих проблем. Гермиона не просто замминистра. Тех, кто ей не нравится, она убивает и уничтожает быстрее и эффективнее тебя, когда ты был на пике власти. — И ты у нее под каблуком, — заключил когда-то великий Лорд Малфой. — А ты так и не понял разницу между уважением и пресмыканием.

***

      Гермиону Драко нашел в спальне Скорпиуса. Мальчик уже сладко спал, а девушка сидела у его кровати. Ее взгляд был пустым и расфокусированным, словно она была очень далеко отсюда или была готова вот-вот уснуть прямо здесь. Стараясь не шуметь, мужчина подошел к ней со спины и мягко коснулся плеча, выдергивая гриффиндорку из раздумий.       Грейнджер повернулась и как-то удивленно, растерянно посмотрела на него, как если бы ей было всего лет одиннадцать, а она застряла в темном чулане под лестницей без единого источника света или надежды. — Ты устала, — он почти насильно поднял ее и придержал за талию, боясь, что девушка рухнет без сил. — Идем. — Да, ты прав, — Гермиона оперлась на него и позволила увидеть свою слабость. — Я же говорил, что ты будешь, как котенок, — Малфой улыбнулся и легко взял ее на руки, чего гриффиндорка, кажется, даже не заметила. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра придет Снейп, а тебе еще нужны силы, чтобы не убить Люциуса. — Да, он будет не очень доволен, — Гермиона сонно зевнула и положила голову на крепкое плечо, прикрывая глаза. — Драко, он твой брат, я понимаю, но… — Он мне такой же брат, как Том Реддл Поттеру, — оборвал ее слизеринец, губами почти касаясь нежной кожи уха. — Не нагружай себя лишними вопросами.       Войдя в спальню, мужчина осторожно положил Грейнджер на кровать, помог раздеться, а потом лег рядом с ней. Некоторое время девушка ворочалась, потому что никак не могла найти удобное положение, и тогда Малфой притянул ее к себе и крепко обнял, опустив подбородок на макушку. Как оказалось, Гермионе нравилось засыпать, слушая размеренное биение его сердца, это успокаивало дикую кошку после тяжелого дня, а ему, в свою очередь, приносило неописуемое удовольствие просто держать ее в своих руках. Львица, которой побаивались даже в Отделе тайн, слабо улыбнулась и, замерев, вскоре уснула, наслаждаясь теплом, а Драко продолжал рассеянно гладить ее мягкие вьющиеся волосы, пока просто не провалился в темноту. Вот такая простая, но в то же время сложная идиллия…

***

      Нарцисса, притаившаяся за поворотом, выглянула из-за угла, но успела увидеть лишь закрывающуюся дверь спальни сына. Так значит, Грейнджер не просто живет здесь? И что значит Снейп?! Северус погиб!