Не время умирать

Его последнее "Кать" повисло в воздухе и медленно растаяло в пыльном полумраке каморки. Катя захлопнула дверь, и хрупкие плечи тотчас же придавило оглушающей тишиной замкнутого пространства. Из конференц-зала, словно из другой реальности, доносился мерный гул голосов: акционеры решали, что им делать дальше. Тело трясло крупной дрожью. Было холодно, дико холодно - казалось, не отогреться больше никогда… Вот и всё. Финита ля комедия. Вот они все и доигрались. Заигрались. Увязли по уши. И всё же, всё же... Где-то глубоко, на периферии сознания назойливо зудела мысль: поставила ли она, наконец, точку в этой истории своей выходкой там, на совете? Или то была лишь запятая в огромном, запутанном и растрепавшемся клубке из общих чаяний, страстей и лжи? Жирная такая, лоснящаяся - но за-пя-тая?.. Боже! Так влюбиться!.. И это после Дениса! После всех её тщательнейшим образом выстроенных планов и голых финансовых устремлений!.. После того, как она зареклась и думать про любовь... Как могла она, Пушкарёва, скатиться до розовых соплей в девчачьем дневничке? Как?!. И ведь верила же сама себе, когда это всё писала. В свою искренность. В ней как будто сосуществовали две Кати. Одна, спокойная и прагматичная, зубами вгрызалась в каждый подвернувшийся шанс, завоёвывала доверие, строила карьеру и не позволяла себе размениваться на чувства. Улавливала обрывки трёпа президента и его вице, складывала эти паззлы в мозаику и вплетала их изощрённые интриги в свои личные цели. Хладнокровно изучала инструкцию и прикидывала, как эти листочки можно будет использовать в своих интересах в дальнейшем. Безжалостно демонстрировала свою власть. Вторая, наивная и восторжённая, неистово строчила романтические бредни наедине с собой - и слепо в них верила. Страдала от неразделённой любви. Цеплялась за каждое проявление симпатии от своего девичьего божества и небожителя, не торопилась свергать его с пьедестала. Жадно ловила каждый его нежный взгляд, каждую адресованную ей улыбку, каждое тёплое прикосновение. Трепетала от моментов вместе. Сходила с ума, когда убедила себя, что его любви не было и нет. Была убита, раздавлена, вконец уничтожена нехитрой игрой в города. И всё равно, как заведённая, продолжала причитать, что так играть нельзя. Запоздалым эхом аукнулись его слова: "Мне совершенно наплевать, что они там решают!" "Ах наплевать, Андрей Палыч? Однако же ты и пяти минут не выдержал здесь со мной - ты сбежал, и сбежал к ним! Как побитая собака, которая по первому зову исправно ползёт к хозяйской ноге!" Захотелось кричать во всё горло: "Да поверь же ты, наконец, в себя, Андрей!.." Катя усилием воли задушила в себе этот порыв. Его выбор, как говорится, очевиден - в который раз. Жёстко себя одёрнула: её никак не должна волновать теперь его судьба! И не было никакого смысла в том, чтобы остаться выслушивать очередное его враньё: все эти безумные, страстные оправдания и заверения на грани фола. Слишком чётко осознавала Катя сейчас свою перед ним слабость и свою беспомощность. Быть может, когда-нибудь потом она ещё даст ему шанс объясниться - но для начала ей нужно вернуть саму себя к жизни. Жила же когда-то Катерина Пушкарёва без Андрея Жданова? Да и без "Зималетто" тоже жила ведь. Дышала же полной грудью! Интересовалась же чем-то, увлекалась же, радовалась... Катя собрала всю свою волю в кулак. Усмехнулась, окончательно признаваясь себе и твёрдо расставляя приоритеты. Да, она всё-таки любит его, любит до дрожи и до умопомрачения, несмотря на свои вначале исключительно деловые задачи, она всё ещё любит его, несмотря на обжигающе ледяной цинизм, с которым он её использовал, любит его любого, и вряд ли это так легко и так быстро изменить. Но она никогда, никогда, никогда ("Ты слышишь ли, Жданов?!. Никогда больше!..") не позволит ему её унизить. И да, она подумает об этом завтра... Андрей и его компания - завтра. А сегодня… Сегодня она подумает о себе. Телефонная трель прорвалась сквозь густую, удушающую тишину каморки. Катя покосилась на аппарат, кивнула своим мыслям и сняла трубку. Юлиана сообщала, что их вылет перенесён на сегодня. "Ну вот! Начинается ваша новая жизнь, Екатерина Валерьевна. Прощай, каморка. Я постараюсь о тебе никогда не вспоминать."