Последний шанс рядового Жданова

Жданов аккуратно захлопнул дверцу у пассажирского сиденья и нетвёрдой походкой направился к месту водителя. Лихорадочно прикидывал: "Что делать? Куда везти? Как доказать?!" Молнией вспыхнули слова Кати: "Будь предельно честным - и с собой, и со мной." Вот если по-честному, то больше всего хотелось увезти её к себе, запереться на все замки и никуда-никуда-никуда не выпускать. Доказывать! Тем более, он так соскучился... За неимением лучшего плана, начать решил с этого. Завёл мотор и двинулся по хорошо знакомому маршруту. Ехали молча, но тревожное напряжение, витавшее в воздухе при их самом-важном-в-жизни разговоре, куда-то незаметно испарилось. Пробок тоже практически не было: рабочее время, будний день, и даже до обеда всё ещё оставалось часа полтора. В голове у Андрея роились беспокойные мысли. Напирали. Толпились. Бродили. Беспорядочно метались. Наталкивались друг на друга. Водили хороводы. Носились наперегонки. Руки уверенно крутили руль, а в висках пульсировало: "Растопить!" - "Доказать!" - "Отогреть!" - "Убедить!" - "Показать!" - "Уверить!" Пушкарёву же мысли покинули абсолютно. На их место пришла приятная, чистая пустота. Впервые за много долгих дней внутренний монолог (монолог ли?) прекратился: Кати из её подсознания, наконец, слились в одну - и перестали спорить друг с другом, доказывая каждая свою (единственно верную!) версию происходящего и отстаивая окончательные (обжалованию не подлежит!) выводы и решения. До этого момента Катя даже не подозревала, насколько сильно ей самой давно уже нужна была эта передышка от голосов внутри. Как воздух! Какое-то время спустя в мерный гул мотора врезалась звонкая телефонная трель. На том конце "провода" обнаружился возмущённо-взволнованный Зорькин: - Пушкарёва! Вот ты вообще в своём уме, а?! Заварила кашу, а мне теперь - расхлёбывай? Тихий, всё ещё усталый голос в ответ: - Колька, Коля, Коленька... Ну потерпи. Всего-то три дня. Ты у меня сильный. Ты справишься. Андрей едва слышно хмыкнул и покрепче вцепился в руль. Николай успокаиваться не хотел: - Я-то справлюсь. Справлюсь! А ты что, со Ждановым укатила? Да? Да?! Любимый (хм, а произнести то же самое вслух она осмелится?!) так же решительно, как ранее в кабинете Катерина, отобрал у неё мобильник, прижал к правому уху: - Николай. Скажи Катиным родителям, что она в срочной командировке. На три дня. Без связи. И сразу, уже привычно не дожидаясь ответа, вернул трубку своей спутнице. Та прислушалась к неразборчивым фыркающим звукам и залепетала: - Алло! Коль? Это я, Коль!.. Трубка беззлобно ехидничала: - Так отпуск или командировка? Мария сказала, отпуск... Ты уж определись! Подруга неразборчиво мотнула головой: - Ага, Коль. Да. Давай не сейчас. Потом. Устала. Друг вынес вердикт: - Пушкарёва! Ты там головой случайно не ударилась? А вообще, оригинальный у тебя, конечно, способ - проблемы решать! Хотя - как знаешь, большая уже. Смотри только, чтоб потом не пожалела. Вяло отмахнулась, изрекла: - Не пожалею. Куда уж хуже-то!.. А Колька вдруг стал предельно серьёзным: - Ну не скажи! Все живы-здоровы. И ты тоже... это... береги себя! Нажала отбой: "А ведь он прав. Хоть что-то однозначно хорошо". Двигатель умолк. Взору предстал незнакомый ей ранее двор.