Колыбельная барда

Люмин вздрогнула, резко открыла глаза и попыталась сконцентрироваться на собственном дыхании. Каждый раз, когда она засыпает, то снова оказывается в том злополучном дне, когда потеряла брата — раньше она просыпалась вся в слезах и тихо плакала под храп Паймон, боясь её разбудить, сейчас же она просто безжизненно смотрит в потолок, потому что слёз больше нет. Осталась лишь съедающая её пустота, с которой не помогают справиться ни вкусные блюда Сян Лин, ни беззаботные прогулки с Эмбер. Люмин вздыхает и осторожно поднимается с постели, чтобы не разбудить свою маленькую летающую подругу, которая спала в её ногах, словно домашний котёнок; она даже свернулась клубочком, пуская слюни на одеяло и бормоча что-то про сокровища. Пусть поспит — сегодня был тяжёлый день, а поручения Мондштадта проще не становятся, но оттого только веселее. Люмин смеряет свою руку решительным взглядом: когда-то маленькие изящные пальчики покрылись некрасивыми мозолями и царапинами после многочисленных сражений с монстрами, но это служит напоминанием о том, что она становится только сильнее. Ей нужно стать сильнее. Ради тебя, Итэр. Странница отправилась на главную площадь города, чтобы прогуляться между уютных домиков и немного освежиться, вряд ли такая соня как Паймон проснётся в ближайшее время. Свежий ночной ветер приятно обдувал щёки и ласково трепал по волосам, отчего девушка блаженно прищурилась, подняв лицо вверх и тут же встретившись глазами с одним ветрокрылым бардом, который насмешливо смотрел на неё сверху вниз, восседая на мраморных ладонях статуи Анемо Архонта. Он приветственно помахал ей рукой, дружелюбно улыбаясь, словно подтрунивая залезть к себе и составить компанию, что Люмин, впрочем, и сделала. — Не спится? — робко спросила она, когда преодолела последнее препятствие, ненавязчиво встав позади юноши, на случай, если он всё-таки захочет побыть один; бард пожимает плечами — будто Богам нужен сон. — Просто наслаждаюсь видом, — уклончиво ответил тот, указав ладонью на прекрасный ночной пейзаж. — Это моё любимое место. Отсюда так забавно наблюдать за людьми, ведь с такой высоты я могу видеть всё! — Венти поддался вперёд, и, изобразив бинокль из пальцев, стал разглядывать редких рыцарей, которые слонялись туда-сюда, патрулируя город. Люмин не сдержала тихого смешка и подошла ближе, понимая, что юноша был в приподнятом настроении и не собирался её прогонять. Она присела рядом с ним на одну из ладоней статуи — но не слишком близко, чтобы не лишать его личного пространства — и тоже изобразила бинокль из пальцев забавы ради. Венти снова весело ухмыльнулся, кинув на неё короткий благодарный взгляд. Приятно иногда ощутить себя беззаботным ребёнком, даже несмотря на то, что Бог свободы уже сам не помнит, когда появился на свет, ведь он — всего лишь дуновение ветра. — Ты знаешь, что наш всегда прилежный и трудолюбивый Свэн патрулирует сейчас совершенно пьяным? — понизив свой голос до шёпота, заговорчески произнёс бард, отчего Люмин выдохнула негромкое «вау», широко распахнув золотистые глаза. — Ага. Ты присмотрись. Он же шатается. Люмин последовала совету своего друга и стала пристально наблюдать за статным рыцарем, который пытался держаться прямо изо всех свои сил, но тут же споткнулся о собственную ногу и чудом не упал. Неужели он и правда… — Хе-хе. Я видел, как он проспорил своему приятелю Лоуренсу, и этот негодник загадал, чтобы он напился одуванчиковым вином прямо перед патрулём. Ох и не поздоровится кому-то, если Джинн узнает, — хихикает Венти, радуясь тому, что при помощи силы ветра он способен слышать разговоры людей на любых расстояниях; судя по недовольному взгляду Люмин, она не в восторге от его времяпровождения. — Каюсь, это не совсем этично, но надо же как-то развлекаться! Откровенные разговоры я не подслушиваю, точно-точно, — юноша подмигнул ей в своей неуклюжей манере, и Люмин ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и молча смириться с разгильдяйством барда. Хорошо, что Паймон с ней не было — она бы точно разыграла тот ещё скандал, называя его «нечестным бродяжкой». Люмин слегка наклонила голову, с безмятежной улыбкой разглядывая редкие огоньки в окнах домов таких же полуночников. Венти наблюдал за ней всё это время краем глаза, с досадой замечая, как устало выглядит её лицо, так, словно она не спала уже несколько дней подряд — видимо, именно поэтому она сидит сейчас здесь без дела, просто чтобы убить время до рассвета и вновь пойти на очередное задание полностью не выспавшейся. Венти слегка качнул головой в недовольстве; нет, так дело не пойдет. — Проблемы со сном, да? — разрезав тишину, спросил бард у подруги, отчего та посмотрела на него с таким удивлением, словно только что раскрылся её самый страшный секрет; когда она резко закрыла свою голову руками, Венти дурашливо хихикнул. — Нет, я не читаю твои мысли, это по твоему лицу видно. Ну и забавная же ты, — мягко произнёс он, покачивая головой, и Люмин немного успокоилась, но задумалась. — Тебе снятся кошмары? Девушка молча кивнула, сложив руки замочком на коленях. Она стала выглядеть ещё более отчуждённой, словно вспоминала свою прошлую жизнь или, скорее всего, кого-то из прошлой жизни. Венти тихо вздохнул, опустив взгляд на свою лиру, затем, словно вспомнив о чём-то, с улыбкой перевёл взгляд обратно на странницу. — Хочешь, я тебе сыграю? — Люмин кивнула ему с таким воодушевлением, приложив ладони к собственной груди, что бард даже на секунду растерялся; конечно, многие любят его игру на лире, но ещё ни у какого слушателя он не видел такого благоговения в глазах. — Хорошо, слушай. У меня как раз есть кое-что для тебя. Люмин тихо выдохнула, прикрыв глаза в наслаждении, когда по городу стали разноситься чарующие звуки лиры: нежная и успокаивающая мелодия, которую создавал Венти, словно заставляла все ненужные мысли испариться из её головы. Она ни о чём не могла думать, кроме мелодии и чистого голоса барда, который пел, казалось, без слов — он лишь негромко мычал в такт своей музыке, будто… убаюкивая? Венти слегка вздрогнул, остановившись порхать пальцами над струнами лиры, когда почувствовал на своём плече голову подруги — она спокойно посапывала, получив, наконец, долгожданный отдых без тревожных снов. Он надеялся, что сейчас ей снится что-нибудь хорошее — например, зелёное поле с кристальными бабочками или что-то вроде того. Бедняжка… Сколько же она не спала? Бард сентиментально улыбнулся одним уголком губ, рассматривая по-детски наивное лицо Люмин, которое обрамляли пшеничные пряди волос — она ещё такой ребёнок, но уже столько пережила. Повинуясь какому-то внутреннему и совершенно внезапному порыву, юноша провёл ладонью по её макушке, затем очертил пальцами тонкие лепестки лилии в её волосах, задержавшись в такой позе на мгновение. Ему нравилось это чувство полного умиротворения рядом с ней, прямо как сейчас, когда она дышит ему в шею, заснув на плече, как в дешёвой романтической книжке. Дружеская симпатия, которую испытывал Венти по отношению к Люмин, начинает немного пересекать черту, и это настораживало. Не то что бы он не влюблялся раньше — сложно этого не сделать, когда ты проживаешь долгую, очень долгую жизнь, тягучую, словно бесконечная патока. Впрочем, у барда было свое видение: для него любовь — это, в первую очередь, глубокое уважение, которое юноша испытывал и к мужчинам, и к женщинам. Слишком много людей он повстречал в своей жизни, и почти каждый из них оставил свой след в его душе. Но он старался к ним сильно не привязываться, отлично зная, как же коротка человеческая жизнь. Так же будет и с Люмин — она найдет кого-то получше, того, с кем сможет состариться, путешествовать по мирам и веселиться, а он просто будет приглядывать за ней издалека. Для чего же ещё нужны друзья? Ему хочется верить, что Люмин не забудет про их небольшой и уютный городок свободы. — Итэр, — шепнула девушка, слегка поморщившись, тем самым отвлекая Венти от собственных мыслей; он настороженно посмотрел на неё. — Итэр… — Я здесь, — в тон Люмин шепнул бард, осторожно зачесав прядь её волос за ухо; он должен подыграть ей, чтобы кошмар вновь превратился в чудесное сновидение. На удивление, это помогло, и лицо странницы вновь смягчилось, а на губах появилась маленькая улыбка. Венти поддался вперёд и невесомо поцеловал её в лоб, имитируя брата, отчего её улыбка стала только шире. Вот и хорошо. Пусть почувствует себя немного счастливее хотя бы в эту ночь — а утром она станет только решительнее. Он уверен.