Чудеса Водопламени

      В молчании они провели несколько дней. Гарри не мог осмелиться заговорить первым, а Снейп игнорировал своего ученика так, будто бы они не живут вместе под одной крышей уже который месяц.       Сказать, что для юного Поттера это был мучительный период — ничего не сказать. Мальчик постоянно испытывал стыд за свой поступок, но он не знал, как из этой ситуации выпутаться. Наконец настал тот день, когда голову Гарри посетила одна "гениальная" мысль. Точнее то была ночь. Сон в очередной раз наотрез отказался посещать его, а вместо этого Поттер снова и снова переживал в воспоминаниях сцену поцелуя со Снейпом:       «Надо было просто попросить его купить мне деревянную фигурку! Зачем-зачем-зачем я дерзнулся до его чести? Он теперь никогда со мной не заговорит! Я даже не узнаю, что он подумал в тот момент… Хмм… "подумал…" Точно! Всё что мне нужно — это снова установить с ним мысленную связь! Подло, конечно, но не подлее его треклятого молчания, сводящего меня с ума!», с этой идеей, он резко встал с кровати, нагнулся пошарил рукой под кроватью, откуда выудил толстенный том "Восточной магии". «Фея вроде бы говорила, что здесь есть заклинание побезопаснее инфернального ритуала. Надо опробовать…»       Как оказалось, волшебники Азии отдают больше предпочтения ментальным наукам, нежели выходцы из Европы. Весь том был посвящён только тому, как научиться проникать в чужие сны, сознание, вселять идеи, или же наоборот — защищаться от чужого проникновения. Много сухих терминов, прыгающие иероглифы, чары перевода, не справляющиеся со сложными словами… В общем, у Гарри ушла целая ночь, чтобы разобраться в этом томе. (Благо Снейп спал как убитый).       К утру он уже знал какое заклинание хочет применить, только вот для этого необходимо адаптировать палочку. Волшебники Востока ими не пользуются, и колдуют то ли посохами, то ли мечами… там чёрт ногу сломит, сколько вариативности в переводе! Гарри вроде бы разобрался, а вроде бы и нет. Ну… он на всякий пожарный, помолился, составил завещание, а затем принялся шаманить по схеме из учебника: и круг начертил, и три раза плюнул, толь что против ветра не поссал, вот бы была умора.       — Последними идут слова и взмах: Biérén zài wǒ tóushàng de xiǎngfǎ! — палочка довольно чёткими и резкими движениями разрезав воздух, внезапно засветилась! Светлячок отделившийся от неё, быстро залетел Гарри в ухо, а затем…       «Мне никогда столько не выучить!»       «Третья полка сверху, четвёртый ряд… "Альтернативы любовным зельям" Где же ты?»       «Ну почему надо вставать так рано? Почему бы не дать мне поспать хоть ещё чуть-чуть?»       Пять или шесть чужих голоса ворвались в голову Гарри. «О нет! Это не то, что мне нужно! Это совсем не то, что мне нужно! Как отменить это?» нервно он принялся шарить по учебнику, как вдруг…       «Ух, он опять шумит этим утром! Нет бы спать без задних ног, как нормальный человек?», это был голос Снейпа. Поттер остановился, сосредоточился на нём, и мысли всех остальных приглушились. «Не хочу его видеть. Уйди, пожалуйста! Оставь меня одного!»       Конечно Гарри ожидал подобной реакции, но слышать такое — больно. Сердце аж кольнуло. Неужели тот поцелуй так сильно разозлил Северуса? Гарри молча собрался и вышел в читательский зал. Туда-сюда там сновали подростки, летали феи, библиотекарь фыркал за стойкой. Он всё ещё думал о том, как та фея сумела сбежать:       «Ну ничего, сегодня ночью они у меня запоют!»       «Запоют? Он, что, собирается их допрашивать? О чёрт! Это же всё из-за меня! Надо… надо как-нибудь помочь им!», решил Гарри, и подошёл к гоблину. — Эм, прошу прощения.       — Чего тебе? Не видишь — я занят! — в руках библиотекаря лежал кроссворд. «Потусторонний дух, воплощающий страхи — семь букв»       — Боггарт! — выпалил Гарри, не подумав.       — Что? Как ты…?       — О, просто ваш кроссворд отражается от часов, и я… простите меня, я, наверное, пойду… «Чёрт-чёрт-чёрт! Надо же было так глупо спалиться! Нет, тут нужен более деликатный подход! Прослежу за ним этой ночью, и если что…», его мысль так и не завершилась, как в голову прилетела ещё одна от Снейпа:       «Где его носит? Нужно, наверное, уже пора бы поговорить с ним на эту тему. Целовать вот так нагло своего учителя — уму непостижимо! Да и ещё неумело! Это же… я совсем не припоминаю, когда сам в последний раз целовался. Наверное, это было… с Беллатриссой? Нет! У неё же гнилые зубы! Фу! Кто это был? Ох, совсем из головы вылетело!», раздумывая на тему поцелуев, Северус показался изо угла, но едва ли он увидел Гарри, как вдруг развернулся и ушёл. «Нет! Не могу его видеть! Но он же ещё подросток, что с него взять? Да! Надо бы объяснить ему, что испытывать ко мне нечто подобное — это… это… ну, неправильно… Да — неправильно! Я, мало того, что его учитель, я старше него! Да я в отцы ему гожусь! И вообще: вроде бы я намекал, что в отношениях не нуждаюсь! Я любил однажды, и привело это к… ох…»       Затем от Снейпа наступило долгое молчание. Видимо он копался в своих воспоминаниях, теребя и без того ноющую рану. Гарри же притаился неподалёку. Признаться, честно, его заинтриговали мысли Северуса. Сначала такое ярое отторжение, а теперь что? Во что они выльются? Быть может… стоит его подтолкнуть к чему-нибудь? «Да, надо бы…», и решившись, парень вышел на свет. Он быстро приблизился к своему учителю, глядел на него уже без тени стыда — уверенный в себе и в своих намерениях!       — Северус! Нам нужно поговорить!       — Что за фамильярное отношение? Ты…       — Сейчас! — ещё более нагло прервав его, Гарри схватился за его рукав, и отвёл обратно в комнату.       — Мне бы стоило выпороть тебя за подобное неуважение! — огрызнулся Снейп, а в голове подумал: «Ну наконец-то хоть кто-то из нас решился на разговор!»       — Не благодарите. Я всего лишь хочу прояснить одну вещь: вы мне нравитесь.       «Я что? Ох, Мерлин!», и как давно вы ввергнуты в столь немыслимое заблуждение, мистер Поттер?       — С тех пор как вы открылись мне. С тех пор как признались, что я — это всё что у вас есть. В тот миг… — мальчик попытался приблизиться, но Снейп тут же дал заднюю:       «Не может быть. Я думал, что лишь эти глаза всему причина, но нет. Эта настойчивость! Эта наглость! Его душа — благородна. Его сердце — чисто. Вот почему я сказал это. Не потому что он её сын, а потому что… он — мой единственный свет!», я имел ввиду родительскую любовь, Гарри! Понимаю, ты многое себе навыдумывал, в твоём возрасте — это нормально, но пойми, «лучше покончить с этим здесь и сейчас! А не то и он пострадает от моих чувств! Сгинет как Лили!», я не нуждаюсь в отношениях. Они мне чужды. И тебе бы стоило заранее об этом задуматься, прежде чем целовать человека вдвое старше себя. «Да. Так будет правильно. Лучше полюби кого-нибудь подостойнее меня.»       Гарри помедлил с минуту. Затем снова посмотрел Северусу в глаза, и выдал:       — Профессор, а в ваших мыслях всё иначе.       — Ты… опять? — с лицом охреневшего лица охренел Снейп. Надо было это видеть: челюсть упала, глаза навыкате, дрожащая рука искала палочку. — Обли…       — Экспеллиармус! — успев, Поттер обезоружил противника, затем отбросил и свою палочку, рванул вперёд, схватил за голову, и притянув к себе — поцеловал так дерзко, как только мог! Сухие губы в миг стали влажными.       «Что ты творишь со мной? Остановись!», молил его Снейп в своих мыслях, но мальчик продолжал настойчиво прорывать баррикады! «Нет, значит? Ну что ж…», и с этим устрашающим умоизречением, учитель крепко обнял своего ученика. Его руки обвились вокруг талии Гарри тугими силками, рот раскрылся в ответном поцелуе, язык проник внутрь, исследуя новую территорию. Невольно мальчик простонал, он и не подозревал, что Снейп может быть таким: страстным, жаждущим, ненасытным, будто внутри него проснулся давно дремлющий зверь. «Ты ещё пожалеешь о своём решении, Поттер».       — Никогда, — оторвавшись от столь желанных губ, заявил мальчишка.       — Хах, надеюсь твоей решимости хватит на нас двоих. «И моей мудрости»       — Я буду твоим светом, Северус. Сейчас и навсегда! — пообещав это, Гарри вырвался из объятий. До его уха долетели чьи-то испуганные мысли:       «О нет! Скоро моя очередь! Он отнесёт меня туда! Туда, откуда я уже никогда не вернусь! О Мерлин, помилуй!», это был голос феи. Она плакала и кричала внутри своей головы. Взывала о помощи. И на её счастье это молитвы были услышаны!