Сигареты и воспоминания

Отказываюсь в это верить. Не принимаю, пусть и видела это своими глазами. Разрываюсь между реальностью и моим больным воображением. Но я же видела взрыв той адовой машины, как будто в чёртовой замедленной съемке. Так почему же я до сих пор слышу твое насмешливое: -Бросай курить "мои крепкие сигареты", Джойс. Помнишь как мы познакомились на той детской площадке? Я собирала листочки для подделки, и ты принес мне желудь. Мы тогда, кажется, перестарались и часть собранного пришлось выкинуть. А помнишь как ты помогал мне украшать мой дом на Хэллоуин? Мы делали печеньки в виде тыковок, и ты все время пытался меня напугать малиновым джемом, выдавая его за кровь. А как мы бегали в подсобку выкурить одну сигарету на двоих? И как сильно нам влетело от этой карги-уборщицы? А волшебный снежный бал в конец средней школы помнишь? Тогда ты оттоптал мне все ноги в танце, пытаясь строить из себя джентльмена. В итоге мы ушли, не выдержали и часа. А я помню, Хоп. Правда, вспоминать не с кем. Ты поступил со мной ужасно несправедливо, Джим, не оставил даже возможности думать о наших воспоминаниях вдвоем. Поэтому делаю это в полном одиночестве. Прокручиваю эти моменты в голове, апатично смотря в потолок. Кажется, знаю уже каждую трещину. Достала твою рубашку, насквозь пропитанную твоим запахом. Что это? Виски, твой одеколон и, конечно же, твои ужасно крепкие сигареты. Нет, серьезно, ты куришь эту горькую дрянь с пятнадцати лет, хотя я держусь на ней четыре месяца и уже чувствую как умирают мои лёгкие. Думаю обо всем, уже машинально поджигая зажатую в зубах сигарету. Дым проникает, как кажется, не только в лёгкие, но и под кожу. Я как будто чувствую как он течет, змеится по венам. Как думаешь, я правильно поступила, переехав из Хоукинса? Дети далеко друг от друга им невероятно тяжело. Оди и Уилл каждый день разговаривают с ними по рации, но конечно же это не то. Теперь они смогут видеться только по праздникам. -Нам не хватает тебя, Хоп,- говорю я уже вслух, как будто надеюсь, что услышишь. Сумасшедшая.- и как я могла тебя поте..,- резко закрыв рот, перебиваю себя на полуслове. Кажется, что если скажу вслух, то твоя смерть станет чем-то более реальным, окончательным, бесповоротным. Держу нашу единственную общую фотографию. Нам здесь, кажется, по девятнадцать лет. Поворачиваю и вижу надпись, написанную твоим корявым почерком: "На память. Я и Джойс около нового киоска с дисками. 1958г." И где я ее откопала?.. ...знаешь, а я ведь тогда все-таки пошла в пятницу в семь в тот ресторан. Как будто ждала, что ты придёшь. Поняла, как ты себя чувствовал, когда я продинамила тебя из-за тех чертовых магнитов. Ты всегда был поддержкой для меня. С начальной школы вплоть до настоящего момента, я серьезно, Джим. Когда я получила свою первую двойку, ты успокаивал меня. Когда я ревела из-за того, что мы в первый раз расстались с Лонни (еще тогда нужно было от него бежать). А когда ты примчался, как только я сказала тебе, что он поднял на меня руку. Когда он забыл, что у Джонатана был день рождения, а ты пришел и устроил настоящий праздник. Когда даже мой сын сказал, что я несу бред, а ты поверил мне и помог спасти Уилла. Да черт возьми, даже сейчас! Я выговариваю это все тебе и мне становится легче, пусть я и не слышу ответа. За окном осень. Золотистая, унылая. Туман, как молоко, очень плотный. Но какой бы тоскливой не была эта пора, жизнь кипит: дети идут школы, колледжи, дополнительные секции, кружки. Все ведут себя как будто ничего не произошло. Как будто маленький городок Хоукинс всегда был таким. Абсолютно все в этом мире делают вид, что не замечают твоей пропажи. Боже, я уже не даю отчёт своим мыслям. Их кидает то в одну, то в другую сторону. Но суть одна: отсутствие тебя в моей жизни-моя самая большая потеря. С тех пор как ты пропал прошло уже сто двадцать пять дней, девятнадцать часов, двадцать две минуты и пятьдесят семь секунд. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять... Еще одна сигарета. Клубы дыма медленно поползли по комнате. Знаешь, Оди недавно дала мне прочитать твою речь. Помнишь, мы вместе придумывали начало? И знаешь, я выбралась из пещеры, почувствовала боль, но мне от этого не легче. Я как будто падаю все ниже и ниже, что, кажется, эта дыра бездонна. Но когда-нибудь я точно упаду. Слышу грохот. В комнату, спотыкаясь, вбегают дети. -Мама,- начинает Уилл, захлебываясь в своих мыслях. Пугаюсь. Снова это чёртово чувство нервозности. Липкий страх за моего сына поглощает меня. -Джойс,- продолжает за него Оди. В глазах лихорадочный блеск и неясная надежда,- мы разговаривали с ребятами по рации и вот,- она протягивает аппарат ко мне и из него доносится шипящее, хриплое, но такое родное: -Прием, это шериф полиции Хоукинса, Джеймс Хоппер, есть кто на связи? Повторяю...