Маленький глупый секрет

      Чонгук никогда не любил общежития, ибо это есть не что иное, как муравейник, в котором у каждого своё место под солнцем и свои обязанности. К сожалению, ворование сковородок, тапок и даже, прости, Господи, трусов тоже входит в чьи-то «обязанности». Чонгука это раздражает до зубного скрежета. Но, к великому сожалению, вопрос о переезде в общежитие решился сам собой, и не представлялось никакой возможности снимать квартиру даже чисто теоретически — слишком дорого, а напополам делить кругленькую сумму не с кем.       Кроме того, в общежитии надо с кем-то жить да и как-то умудряться уживаться с тараканами не только в виде соседей и местных барыг сковородок, но и в виде тараканов обыкновенных, адаптировавшихся к отравам любых форм и видов, так что избавиться от них — на грани фантастики. И ладно делить холодильник (это Чонгук ещё переживет как-нибудь), но иметь общую душевую на один блок, состоящий из двух комнат по три человека в каждой, вызывало необходимость просыпаться ни свет ни заря, самым первым в блоке принимать душ и выполнять все обычные утренние процедуры, чтобы не дай Бог никто нечаянно не зашёл в душевую или туалет и не прервал тебя на самом интересном.       Первая причина, по которой Чонгук ненавидел общежития, — отсутствие щеколд как в комнатах, так и в санузле с душевой. Спрашивается, какого хрена? А как же понятие личного пространства? И Чонгук бы даже скинулся на грёбаные щеколды, да он даже сам сходил бы в строительный магазин, купил бы их и сам лично присверлил, шуруповёрт только дайте. Нет! Технику безопасности необходимо соблюдать! И никого не волнует, что девятнадцатилетний Чонгук, пусть только-только выпустившийся из школы, но всё детство провозившийся в мастерской вместе с отцом, не дебил и уж как-нибудь обойдётся без кровопролития и не присверлит себе пальцы к двери вместо щеколд. Если бы он не один был бы такой активный в защите своего личного пространства, а нашлось хотя бы два человека, то, он уверен, его инициативу поддержали бы все и местный механик дядя Кан любезно выполнил бы его просьбу. Но бедный Чонгук живёт с раздолбаями, которые не стесняются заходить в туалет, пока там кто-то откладывает шоколадные яйца, некоторые индивиды не удосуживаются даже закрывать дверь, когда идут в душ. Да чего уж там, мы же тут все парни и мы все одинаковые. Окей, допустим, мы тут все парни. Только вот Чонгук гей, и что вы ему прикажете делать в окружении пяти парней в одном блоке? Это ж какая концентрация тестостерона на несколько квадратных метров! Надо быть железным, чтобы всё это мужественно вынести, только вот Чонгук не железный.       Он уже давно пожалел, что так и не смог убедить родителей позволить ему снимать квартиру. Он мальчик умный, он справился бы, он смог бы устроиться на подработку, чтобы хоть какую-то копеечку добавлять к ежемесячной оплате квартиры. Но что имеем, то имеем. Однако как же Чонгуку хочется отчаянно взвыть, когда ему нужно отмыть руки от чернил поздней ночью после очередных чертежей и умудриться выковырять чёрную въевшуюся жижу из-под ногтей, но душевая занята. Более того, дверь в душевую не закрыта. Ещё более того, парень в душевой бессовестно дрочит, не стесняясь своих стонов-всхлипов и громких хлюпающих звуков. Правильно, послушайте, люди добрые, не стесняйтесь, здесь все свои, мы же все парни, мы все одинаковые. Но Чонгук абсолютно точно не такой же, Чонгук всё ещё гей, и когда он встречается взглядом с томными глазами, когда чужая рука ускоряется на члене и парень в судороге кончает, Чонгук с громким «блять» разворачивается на пятках и уходит обратно в комнату, демонстративно громко хлопая дверью. И плевать, что на часах три часа ночи, плевать, что до этого пускавший слюни на подушку Намджун шумно вздыхает «заебали», плевать, что Хосок крупно вздрагивает и заторможенно поднимает на него свои слезящиеся красные глаза, отрываясь от тупого созерцания экрана ноутбука. Плевать. Чонгук не железный. Чонгук всё ещё ненавидит общежития. Чонгук всё ещё гей. Чонгук уже сам вытрахал бы всю душу из того парня, больно приложив того щекой о холодный кафель, ибо задолбал, придурок. Но он терпит, он всё стойко терпит, он мощь, он сила, он скала! И никакие Тэхёны не сломают его психику очередной дрочкой, не сорвут крышу к херам, и выдержка Чонгука не помашет ему белым платочком. Нет, такого точно никогда не случится.       Он так думал. Он так долго думал.       Пока в один прекрасный день, проснувшись так же рано, как и обычно, когда в его распоряжении целых два часа, и всем очевидно насрать, чем он там занимается, Чонгук решил отвести душу и хорошенько вздрочнуть. Он уже с удовольствием успел отметить оглушающий храп сонных агрессивных орков, которые пожарят его на шашлык, если Чонгук их разбудит, но они всё равно слишком устали, чтобы не полениться даже открыть один глаз и злобно на него зыркнуть. Так что Чонгук, улыбаясь и мыча себе под нос незатейливую мелодию, находясь в прекрасном настроении от прекрасной перспективы удовлетворить свои естественные потребности, бодро шёл в душевую. Он неизменно засунул тряпку между косяком и дверью, чтобы никто его не увидел, опять же, как кого-то очевидно недалёкого Тэхёна с факультета архитектуры, у которого пальцы вечно в графите да в красках испачканы.       Чонгук кидает полотенце на тумбочку, сладко потягивается, смотрит в зеркало, растирая мутные глаза и щёки с отпечатками подушки. Парень стягивает с себя белую тёплую футболку, без которой прохладные мурашки пробегаются от копчика вверх до затылка, заставляя вздрогнуть, снимает шорты и ступает ногой на чуть влажный холодный пол душевой, задёргивая почти прозрачную шторку, и зачем она тогда вообще тут нужна. Её тоже не мешало бы заменить на супер мега плотную шторину, а лучше на театральные тяжёлые портьеры, чтоб наверняка. Вода неприятно ощущается разгоряченным телом после сна. Хочется плюнуть, вернуться обратно и укутаться в одеяло, чтоб так просидеть пятнадцать минут, пялясь в одну точку, в одну конкретную крепкую пятую точку Намджуна, кокетливо выглядывающую из-под пледа. А лучше на пятую точку Ким Тэхёна, живущего в соседней комнате. Да и у него можно на любую точку пялиться. Чего только стоят красиво очерченные мышцами руки и сильная подкаченная спина, никогда не прикрываемая тканью футболки. Опять же, зачем? Зачем ходить в футболке? Тут все свои. Чонгук уже даже пытается подгадать, когда же Тэхён разденется полностью и станет щеголять голой попой направо и налево. На такую заманчивую идею отозвалось и тело, как бы намекая на то, что тут весь Чон Чонгук собственной персоны был бы очень даже не против. Да-да, кажется, пора уже признать своё поражение. Он не вывез эту катку. Не поддаться чарам Тэхёна просто невозможно! Хотя если учитывать, каким именно чарам… Чонгук чувствовал всё нарастающее возбуждение и стал ещё тщательнее детализировать образ Ким Тэ. Ореховые глаза, каштановые шёлковые волосы, в которые хочется зарыться пальцами, очаровательная родинка на кончике носа, пухлые губы с родинкой на нижней, созвездие из родинок у самой кромки свободных треников прямо над пахом, и Чонгук со стыдом отметил, что с удовольствием прошёлся бы языком по этому созвездию, изучил бы его с особой дотошностью. Родинка под самой коленкой не могла остаться без внимания, родинка на щиколотке, родинка за ухом, милейшая родинка на скуле, красивейшая родинка на левой лопатке и родинка в ямочке на пояснице. Чонгук выцеловал бы каждую. Очевидно, у него дикий фетиш на родинки. Дикий краш на Тэхёна. Он уже не заметил, как выкрутил кран на полную, чтобы заглушить все звуки, и размашисто двигал рукой по стволу, то сжимая, то разжимая кулак. Тыльной стороной ладони растирал головку, опять окольцовывал член и начинал двигать рукой, задавая ритм, не сдерживая шипения и тихих стонов. Вода постоянно меняла температуру, и на этом контрасте ощущалось всё острее, движения становились хаотичнее, Чонгук был уже у грани. Он жмурил глаза, закидывал голову, вода стекала по губам, по волевому подбородку, окутывала кадык и сливалась с общим потоком.       В один момент время словно остановилось. Звуки все исчезли, картинка вокруг поплыла, потому что весь фокус сконцентрировался на открывающейся двери. Тряпка с глухим звуком падает на пол. Заходит он, зевая в кулак и зачёсывая чёлку назад, а потом поднимает взгляд и видит перед собой это. И, к ещё большему удивлению Чонгука, абсолютно спокойно смотрит, не спохватывается и выбегает из ванной, словно ошпаренный, а смотрит и расслабленно улыбается. Будто говорит на немом языке «всё нормально, бро, можешь продолжать, я тут постою». Секунда — и Чонгук задыхается от переизбытка неловкости, стыда, смущения, смешавшихся в единый коктейль, от внимательного изучающего взгляда, скользящего по обнажённому телу. В голове Тэхёна мелькает лишь одна мысль «красивый».       Вторая секунда — Чонгук задыхается уже от того, что Тэхён в одно мгновение закрывает дверь вместе с тряпкой, тут же оказывается перед самой душевой и резко открывает и так всё красноречиво просвечивающую шторку, чтобы увидеть всё вживую и осознать, что это не сон, что он всё-таки не уснул обратно, забив на пары.       Третья секунда — и Чонгук умирает внутри, потому что Тэхён решительно скидывает с себя одежду и встаёт рядом с Чонгуком под воду, даже не моргнув, когда сильные струи нещадно мочат его пушистые волосы, только бы не разорвать зрительный контакт с ним.       Тэхён смотрит в его глаза томно, опускает взгляд на напряжённый член, поднимает глаза опять на лицо Чонгука и совершенно ровным голосом произносит: «Ты такой же, как и я». Потому Чонгук задыхается снова, выдавая сорвавшееся писклявое «да неужели?», — стараясь скептично выгнуть бровь, да вот только выходит какая-то комичная гримаса с непонятной эмоцией. Ведь, на минуточку, он тут голый посреди душевой перед таким же голым Тэхёном, на которого у него прочно стоит вот уже без малого месяц, прямо как сейчас. Но Тэхён не тушуется, он смотрит, не моргая, согласно кивает и, что просто вообще отвал башки, врезается в его губы, хватая лицо парня руками, одной ладонью переходя на мокрый затылок, а другой спускаясь от шеи вниз, хватая за талию и вжимая Чонгука в себя. Помнится, Чонгук хотел оттрахать Тэхёна до забвения в качестве мести. Забудьте. Он подумает об этом позже, потому что прямо сейчас скулит в поцелуй, как школьница, ведь его самые сопливые и смелые фантазии воплощаются в жизнь, и как вообще можно не потерять рассудок.       Тэхён целует его напористо, его губы неожиданно огненные, распаляющие, невероятно сладкие. Чонгук мажет губами по уху парня, спускается ниже и утыкается носом в шею, вдыхая его домашний естественный запах, не смешанный с запахом его одеколона, пахнущего морем и свежестью. Его кожа карамельная на вкус, и Чонгук его зацеловал бы до багровых пятен на теле, но ограничивается лишь ощутимым укусом в сильное плечо, а Тэхён шумно выдыхает ему на ухо и оттягивает его от смакования своей шеи, чтобы потом прижать Чонгука к кафельной стене, больно стукнув того затылком о плитку. И, о боже, кто кого хотел там трахнуть? Забудьте, всё забудьте. Чонгук прямо сейчас готов раздвинуть перед ним булки. Тэхён опять целует его в губы, проходясь языком по особенно чувствительной нижней, цепляя её зубами, целует в родинку на подбородке, кусает за ключицу и всё-таки оставляет засос под левым соском и делает это так, что у Чонгука звёздочки перед глазами. Он размашисто мажет языком по синяку, покрывая его короткими поцелуями. Тэхён сейчас готов просто съесть разнежившегося в его сильных руках Чонгука. Он кончиком языка ведёт от сердца вниз к прессу, плавно, но в то же время стремительно спускаясь вниз и становясь на колени. Тэхён целует Чонгука в самый низ живота, оставляет поцелуй на тазовой косточке, задерживаясь там чуть дольше, и поднимает свой взгляд из-под ресниц. Его губы алые, полураскрытые, щёки раскрасневшиеся, по его лицу струями бьёт вода, его ресницы трепещут, и он быстро-быстро моргает. Они оба знают, что комендант просто убьёт их всех за счёт коммунальных услуг, если не вышвырнет вместе с вещичками на улицу. Но обоим так плевать на всё и на вся, кроме друг друга.       Чонгук неожиданно для них обоих проводит ладонью по голове Тэхёна щемяще нежно, смотрит по-доброму, щуря свои красивые янтарные глаза, убирает прилипшие ко лбу тёмные волосы и гладит кончиком пальца нежное ушко, так что Тэхён инстинктивно прижимает голову к плечу и замирает, встретившись с ним взглядом, — в глазах напротив звёзды, галактики, целая Вселенная и сейчас только для него одного, для Тэхёна. И так хочется возвысить это чудо на пик наслаждения, приятно удивить его и хочется уже давно, между прочим, вполне себе осознанно, с тех самых пор как это же чудо заселилось в его блок два месяца назад и начало устанавливать свои правила: «ты сюда не ходи, ты туда ходи», «дверь закрой, олень северный», «давайте скинемся на щеколды», «хён, положи колбасу на место», «это мой сыр» и всё в этом духе. И Тэхён находил это чрезвычайно милым.       Тэхён вновь опускает взгляд, внезапно испугавшись этого касания, и смотрит на напряжённый член, который каким-то чудесным образом ещё не лопнул, потому что у него самого тоже стоит, но кажется, что если тронуть хоть пальцем, особенно пальцем Чонгука, то он позорно спустит прямо на его глазах, так и ни разу не коснувшись себя. Тэхён уверенным движением окольцовывает член Чона пальцами, резко двигая ладонью на пробу, а парень сверху смачно ударяется о стену, запрокинув голову назад с шипением, Тэхён улыбается. Он двигает рукой снова, с каждым разом выбивая из парня то вздох, то стон, то выдох, то скулёж, а потом берёт головку в рот и смыкает губы, медленно, дразня, проводит кончиком языка по уретре, Чон хнычет, смотрит вниз и, святые небеса, лучше б он этого не делал. От увиденного его просто кроет-кроет-кроет, он несдержанно толкается в чужую глотку, и Тэхён начинает ритмично насаживаться на член головой, одновременно надрачивая себе. Чонгук бесшумно постанывает, брови заламывает, старается быть тихим и послушным, потому что Тэхён крепко держит его за бёдра, вцепившись ногтями в кожу, пошевелиться не даёт, руки и шея его напряжены, слюна стекает по подбородку, смываемая водой. Счёт времени остановился, и Чонгук глубоко внутри просто надеется, что все ещё спят, и минуты, длящиеся вечность, не превратились в часы. Тэхён отстраняется, чувствуя сильное дрожание чужих ног, проводя подушечкой пальца по нежной коже под коленкой и ведя до поджавшейся ягодицы, поднимается и снова целует Чонгука, поднимая его руки над головой, держа за запястья и удобно располагая своё колено между его ногами, упираясь в стену. У парня от переизбытка чувств слёзы в уголках глаз скопились, сердце бешено бьётся в груди. Тэхён отпускает одну его руку, опуская её на свой член, накрывая своей широкой ладонью, двигает совместно с Чонгуком рукой и в следующую секунду отпускает другую руку, и парень тут же зарывается в чужие волосы, больно оттягивая их пальцами и царапая кожу головы. Они ласкают друг друга касаниями, поцелуями, покусываниями, поглаживаниями и кончают одновременно, крупно вздрагивая.       Чонгук откидывает голову, ошарашено смотря в потолок и осознавая произошедшее, Тэхён горячо дышит ему в шею, уткнувшись носом, и также ошарашенно смотря на две маленькие родинки на плече. Оба дышат громко, грудь часто вздымается, Тэхён крепко держится за его плечи, поворачивает голову и выключает кран. Отстраняется от Чонгука и смотрит в его испуганные глаза, тому внезапно становится ужасно холодно, сердце больно бьётся, Тэхён прикрывает глаза и тяжёло вздыхает, — Чонгуку хочется прямо сейчас заплакать. Тэхён смотрит на него серьёзно и очень внимательно, а потом произносит то, из-за чего сердце Чонгука опять болезненно сжимается: «У нас это взаимно?» Ведь он не знает, что и думать: «Взаимно что?» — и если Тэхён имеет ввиду какую-то неприязнь, отвращение или что-то подобное, Чонгук прямо сейчас вмажет ему, не задумываясь и не щадя силы.       Тэхён мнётся секунду, улыбается краешком губ и, кажется, смущённо произносит: «Скажи, что я тебе тоже нравлюсь, иначе я сойду с ума». Чонгук уже сошёл с ума, ещё когда поймал на себе исключительно хищный взгляд этих неповторимых глаз, когда тот увидел бедного мальчика в негляже. «В-взаимно», — булькает Чонгук и смотрит в пол, ощущая невероятное облегчение, но всё ещё непреодолимое желание разреветься от всего произошедшего. Тэхён обнимает его и низко смеётся, у Чонгука опять мурашки по спине от этого звука, от этого смеха, от Тэхёна целиком и полностью, по телу расползается сладкая нега. Они ещё долго целуются в жаркой душевой, где конденсатом на зеркале капельки воды стекают, тягуче сминая губы друг друга с характерными причмокиваниями.       И никому во всём мире не обязательно знать, что произошло в этой душевой одним ранним утром вторника между этими двумя. Пусть это будет их маленьким глупым секретом.