Два царя

— Сдайся, царь индов! Приди к берегу Гидаспа и покажи покорность. Сдайся — и великий Александр, царь Европы и Азии, сын Зевса и покоритель Ойкумены, помилует тебя и твой народ. В противном случае — готовься к смерти. Пока мальчишка-раб переводил, Александр, одетый простым послом, еще раз окинул взглядом человека, что сидел перед ним на троне. Что же, разведка не лгала: такого и вправду лучше увидеть вживую. Царь Пор, раджа Пенджаба. Огромный, больше двух метров ростом. Говорили, он даже верхом на слоне смотрелся, как всадник на коне. Да что там, он и сам выглядел боевым слоном — перевитое мышцами тело, мощная грудь, большие руки, крупные черты лица. Праздничная попона тоже имелась: торс и бедра обмотаны ярко-синей парчой, на голове — бело-золотой тюрбан с брошью и перьями райской птицы, массивные украшения на каждом видимом участке кожи: серьги, ожерелье, пояс, браслеты от запястий до плеч — все сверкало сердоликами, аметистами и сапфирами. И как под такой тяжестью не проламывался трон? Рядом с ним Александр, в простом белом хитоне и накинутом сверху плаще-гиматии, был голубем на фоне распушившего хвост павлина. И слава Зевсу. Пор внимательно выслушал переводчика и заговорил. На Александра не смотрел, обращался к мальчишке. Тот распахнул черные вороньи глаза, даже рот раскрыл, а потом что-то ответил. Они обменялись еще несколькими фразами, и под конец подбородок у мальчишки задрожал. О чем они говорили? Разоблачения Александр не боялся, мальчишка-раб вряд ли видел правителя, а вот раздражение зудело с каждой минутой сильнее. Да как они смеют, жалкие дикари, вести при нем пустые беседы? Отвратительный язык: не говорят, а гавкают. Но одно слово Александр все же различил: «Сикандер». Варвары, даже имя исковеркали. — Что царь сказал тебе? — потребовал он, сжимая в нетерпении кулаки. Мальчишка вжал голову в плечи: — Спросил, как я попал на службу к Александру. Я ответил, что семью захватили в плен еще персы, а Александру достался с остальным имуществом Дария. Тогда царь сказал, что выкупит и освободит меня. Выкупит? Освободит? Неслыханная дерзость… — Скажи, Александр не пойдет на это, ты ему полезен. Мальчишка грустно кивнул: — Я так и ответил. Тогда царь приказал собрать мне в дорогу нашей еды — наан, идли и риса. Александр едва сдержал рык. На кону судьба целого царства, а этот дикарь думает о желудке раба? — Так сдастся он или нет? Мальчишка перевел вопрос, и царь немного помолчал. Теперь чернильные, колдунские глаза вперились в Александра. Голос у Пора низкий, как рокот вулкана. Не понимая слов, Александр слушал — и отмечал взгляд, что щупал его с головы до ног, особенно часто возвращаясь к лицу. Неудивительно: в Пенджабе много богатств, а голубых глаз и золотых волос не найти. — Царь сказал, что в армии у него тридцать тысяч пехоты, четыре тысячи конных, триста колесниц и двести слонов. И за каждого солдата он ручается, как за себя. Вот же глупец. Александр едва не рассмеялся. — Скажи ему, что Дарий тоже считал свою армию непобедимой, а где он сейчас? Гниет, убитый своими же сатрапами, а все его хваленые воины теперь служат Александру, — в запале он чуть не сказал «мне». Пришлось выдохнуть, возвращая самообладание. — А вот Таксил, твой сосед, уже подчинился. Подумай, хочешь ли ты встретиться с объединенными силами союзников. Пор прищурился, постучал пальцами по подлокотнику: — Дарий не рассчитал своих сил, не навел порядок в армии, наделал ошибок в бою. Приводить его в пример — обращаться ко мне, как к дураку. Таксил испугался Александра, даже не сразившись, и бросился лизать пятки узурпатору. Приводить в пример его — обращаться ко мне, как к трусу. Ни того обращения, ни другого я принять не могу. А значит, буду биться. Так и передай. …Вскоре Александр пересекал бурные воды наполненного дождями Гидаспа обратно в македонский лагерь, и под мерный звук весел вспоминал прощальный взгляд темнокожего царя. Взгляд такой знающий, что глубоко в душе теперь скреблось обидное подозрение: будто его раскусили, но, как ребенку, решили подыграть. Ничего, последним будет смеяться Александр — когда прикажет растоптать непокорного дикаря его же слонами. …События следующего дня запомнились картинками, будто рисунки на амфорах. Вот две огромные армии стоят по обе стороны Гидаспа, а из туч безжалостным водопадом льется дождь. Инды следят зорко, при первой попытке переправиться — перестреляют. Вот Александр путает их, переводя солдат с места на место, а когда бдительность убаюкана, оставляет отряд Кратера изображать всю армию, сам же под покровом ночи перевозит свою часть войска на плотах. Атака с левого фланга лучшими бойцами — гетайры, щитоносцы, два полка фаланги и лучники. Удивленные крики индов, сигнальные трубы, первая кровь. Вот инды напирают колесницами, но дождь размыл дороги, колеса стрянут, и македонская конница громит экипажи. Первая мощная победа. Но вот дрожит земля, уши заложило от громогласного зова — и страх забился в груди вместо сердца. Александр давно не боялся. Но с таким противником страх не слабость, а лишь желание жить. Из-за деревьев мчатся серые гиганты, и все в них приносит смерть: толстые ноги давят, бивни с острыми наконечниками протыкают, хоботы хватают и откидывают, словно надоевшую игрушку. И во главе убийственного войска — Пор, в блестящем доспехе и шлеме-короне, верхом на самом большом слоне, и кажется, что победить такие боевые машины невозможно. Но нет, хвала Зевсу, и они смертны. Приказ Александра — стрелять в ноги и рубить хоботы. Македонцы быстры и безжалостны, и скоро, трубя от боли, слоны теряют контроль, давят своих же, а македонская конница бросается в погоню. Земля усеяна трупами. С другой стороны врагов поджидает переправившийся Кратер, инды зажаты в тиски, и теперь победа — дело времени. Царю варваров пора сдаться. Таксил послан уговорить соседа сложить оружие. Он уносится на коне в гущу солдат, а возвращается пешим и с подбитым глазом. Тогда приходит черед захваченных в бою князей: отправляться к царю и говорить, что генералы, солдаты, слоны — в плену, и Александр подарит им жизнь. В обмен на одну. И у Пора нет больше выбора, кроме как слезть со своего боевого слона и отдаться в руки стражам. Битва закончена. Слава Зевсу. Время снова замедлилось, потекло размеренно и неторопливо, можно было выдохнуть и насладиться победой. Александр обтер лицо краем плаща. Вскоре к нему привели Пора. Доспех помят, ярко-синяя оторочка намокла от крови, волосы спутались, на плече — повязка, но черные глаза глядели с прежней смелостью. Плененный, но не сломленный, будто дикий конь в аркане: чуть отпустишь — затопчет. Александр остановил стражей на расстоянии. Рядом с этим колоссом стоять не хотелось. Вот ведь упертый, даже не подумает склониться. Значит, придется укоротить на голову. Даже жаль: дерзость и самоотверженность пришлись Александру по вкусу. — Я победил тебя, перебил твое войско, захватил твой дворец и скоро сяду на твой трон, — сказал он, не скрывая насмешку. — Помнится, обращение как к дураку или трусу тебе претило. Ну и как же мне к тебе обращаться? Пор вздернул подбородок: — Как один царь обращался бы к другому. Как к равному. Насмешка сползла с лица. Слова Пора ударили в сердце — и зажгли огонь в теле. Сколько же чести в этом дикаре. Александр кивнул: — Значит, так и будет. Пора уже увели, а он так и стоял, пораженный желанием — столь же жгучим, сколь и нежданным. Да, царь красив. Да, смел, умен, горд — все, что привлекло бы в македонце — но желать варвара в постели? Да и пустое это, такой гордец умрет, прежде чем согласится быть снизу. Как и Александр. Перед македонцем он раздвинул бы ноги, а перед варваром — никогда. Никогда. …Молодой перс старался, и Александр запустил руку в темные волосы, нажимая на затылок. Член сразу вошел глубже. До сладкой ломоты. — Быстрее, — сказал он на греческом, и юноша понял. Персы вообще понятливые. Тело, мытое, расслабленное массажем и умащенное маслами, требовало разрядки. Удовольствие подступало теплыми волнами, но кончать еще было рано. Потянув за волосы, Александр отстранил юношу, и тот принялся мягко вылизывать головку. Второй, сидящий до этого рядом, присоединился. Заскользил языком по стволу. Полулежа на широком троне, Александр откинул голову на подушки и оглядел царские покои. Что же, Пор устроился с размахом. Вот как должны жить настоящие цари. К Аиду складные стулья, деревянные кровати и сон на грубом шерстяном одеяле. Хочется мягких подушек, кружащих голову фимиамов, масляных массажей, и чтобы всюду парча, золото, камни. Хочется шелковых одеяний, стен, расписанных лотосами, подносов с диковинными фруктами и хрустящими сладостями. И чтобы прислуживали прелестные юноши для удовольствия, такие, как понятливые персы — эти двое, что устроились между ног и глядят, словно два шаловливых эроса, и те пятеро, что простерлись на полу в глубоком поклоне-прокинезе. Странно, что у самого Пора не обнаружилось гарема. Но Александр добр, он поделится теми, которых прихватил из Вавилона. Сегодня он отобрал самых красивых. Пор будет доволен. А значит, будет доволен и Александр. Он готов довольствоваться малым: просто посмотреть, как этот гигант развлекается, как темный член вторгается в раскрасневшиеся дырки, как юноши стонут от его напора, как суровое лицо смягчается в момент наслаждения… В коридоре раздались тяжелые шаги. Сердце забилось им в такт, но Александр выдохнул, унимая волнение. Раскрыл шире ноги и принял у виночерпия новую чашу. Бархатная занавеска дернулась, и из-за нее вышагнул Пор. Вычищенный до блеска, хоть и все еще усталый, он снова был одет по-королевски, разве что без тюрбана — длинные черные волосы лежали волнами на мощных плечах. — Проходи, — Александр махнул на соседнее ложе. — Отметим мир между нами. Пор немного постоял, оглядывая зал, когда-то принадлежавший ему, и гордо прошагал мимо распростертых рабов. Встал напротив. Великий Зевс, какой все-таки огромный. Александр отпил вина и приказал виночерпию подать чашу и гостю. — Ты хотел, чтобы я обращался с тобой, как с равным, — сказал он, останавливаясь, чтобы мальчик-раб успел перевести. — Так будь же им. Юноши поднялись, обступая Пора, но тот выставил вперед ладонь. — Хочешь быть со мной равным? — спросил он на греческом, с густым, но понятным акцентом. — Тогда прогони их. Всех. Член дернулся, сердце ударилось в ребра, будто таран. Демонский дикарь. Почему он так непредсказуем? Что он задумал? Чего от него ожидать? Александр дернул рукой, отправляя рабов прочь. — Откуда знаешь язык? — спросил он, чтобы отвлечься. Пор выгнул черную бровь: — Про Одиссея читал. Хороший воин. Хороший царь. Но ты ведь не книжки обсуждать позвал? Шагнув ближе, он дернул фибулу на груди, и тяжелое синее одеяние упало к ногам, обнажая тело цвета корицы, роскошное, будто вырезанное гениальным Праксителем. Александру на мгновение не хватило дыхания. Вихрь жарких мыслей взметнулся в голове. Хочу. Немедленно. Сейчас. Обладать им. Уложить на лопатки. Победить не только в бою, но и в постели. Но только… неужели Пор сам хотел сдаться? Знал же, на что шел, когда прогнал всех рабов. Тогда почему гордый взгляд не походил на капитуляцию? Казалось, Пор делал лишь то, чего желал. А сейчас он желал опуститься на колени и провести языком по истекающей головке. Александр зашипел и подставился. Пор плотно обхватил ствол губами, заскользил с нажимом. Глубоко насаживался, до самой тесноты. Не выпуская член изо рта, положил шершавую ладонь на грудь, задел соски, провел по животу, спустился к паху. Ласково пригладил мошонку, прошелся пальцами ниже, а потом просунул руки под бедра и дернул, почти укладывая на трон. Ягодицы оголились, открывая беззащитное, и Александр напрягся. Язык в промежности он еще позволил, а пальцы смахнул. — Поднимайся, — бросил он, садясь прямее. Темный член блестел перед самым носом, и Александр подался вперед, захватывая головку губами. Насадился сильнее, позволяя бархатной коже мягко упираться в нёбо, и принялся заглатывать. Какое-то время Пор стоял, не двигаясь, только тяжело дышал, но вскоре на затылок Александру опустилась ладонь. Когда она надавила, он отпрянул. Совсем страх потерял?! Пор смотрел спокойно, только примирительно поднял руки. Мол, все понял, больше не трону. И в этом невозмутимом жесте было столько уважения — доверия — что Александр тихо выругался. — Пес с тобой, — сказал он, возвращая ладонь, где была, — пользуй. Это можно позволить. Пор сжал волосы и осторожно толкнулся членом. Следующий удар был резче, глубже, и Александр шумно выдохнул через нос. Воздуха не хватало. Но он и не подумал вырываться, только ухватился за упругие ягодицы — для баланса. Долбился Пор по-боевому, давая небольшие передышки. Александр едва успевал сглатывать в перерывах. Слюна капала с подбородка, на ресницах дрожали слезы, но удовольствия было столько, что хотелось делать это и дольше. Да хоть всю ночь, лишь бы этот варвар продолжал так хрипло стонать. Стало даже слишком хорошо. Чувствуя, как низ живота перехватывает горячими спазмами, Александр отстранился. Глянул вверх, спросил: — Отдашься? Пор посмотрел долгим испытующим взглядом, обтер его губы тыльной стороной ладони. — Если это то, чего ты хочешь… Александр поднялся. Не желая стоять рядом, задирая голову, толкнул Пора на шелковые подушки. — Ноги раздвинь. Пор внутри горячий и расслабленный. Пальцы удобно скользили, и член подрагивал в нетерпении, желая прийти им на замену. Растягивая тугой вход, Александр снова облизнул тяжелый перевитый венами член, и Пор подался навстречу. И не думал скрывать, что приятно. Живот напрягся, мышцы перекатились, кожа цвета корицы заблестела в свете лампад. Настоящий бог. Обезумев от желания, Александр вторгся в горячее тело. Задвигался быстро, вбиваясь до предела. Победа была близка. Противник уже повержен, подчинен, обезоружен, осталось нанести финальный удар… В голове стучало: «Если это то, чего ты хочешь…» Александр замер, тяжело дыша. Чего же он хочет? В мозгу помутнело, мысли заметались. Варварский, дикий колдун опутал взглядом, словно заклинанием. Только этим можно было оправдать слова, что прыгнули на язык. — Хотел бы взять царя Азии и сына Зевса? Пор приподнялся на локте, покачал головой: — Хотел бы взять человека, тело которого возбуждает, а ум — вызывает уважение. Александр засопел. Никогда бы он не позволил варвару быть сверху. Но разве человек, говорящий такие слова, мог быть варваром? Плеснув на пальцы еще масла, он смазал себя и оседлал узкие бедра. Пор лежал, мягко гладя его колени, и зачарованно смотрел. Александр медленно опускался. Как же зад, оказывается, тосковал. Привыкая к томному распирающему чувству, Александр склонился с поцелуем. Пор отвечал жарко, вылизывал языком, перебирал рукой кудри на затылке. А потом обхватил, прижимая к груди, заставил приподнять бедра и принялся резко толкаться. До звонких шлепков и всхлипов. Александр глухо стонал на каждом ударе. Свой член горел, зажатый между телами. Вскоре мышцы надсадно сжались, удовольствие вспыхнуло, прокатилось, выплеснулось тугими толчками из тела, и Александр обмяк. Он еще плыл на кромке оргазма, когда Пор перекатился, повалил на спину и с силой засадил, доводя себя до финала. Александр улыбнулся. Вытянуть из кого-то такой счастливый рык — тоже ведь победа. Он полежал, чувствуя, как судорожно пульсирует натруженный вход, как внутри приятно ноет, как теплота стекает в промежность. Забытые прелести доверия. Как и просто лежать рядом в одной постели. Александр потерся носом о могучее плечо, вдыхая ароматы мирры и жасмина. — Чуднóй ты варвар. — Да и ты узурпатор со странностями. Александр усмехнулся, положил руку за голову. — Месяц поживу у тебя, а потом отправлюсь бить соседние царства, от Гидаспа до самого Ганга. Всех индов в твою власть отдам. Пор засопел, насупился: — Я не за тем к тебе пришел, чтобы милость выпрашивать. Александр хмыкнул: — Глупец. Ну кого мне еще сатрапом сделать? Таксила? Да он в десятую часть не такой царь, как ты. Будешь править, как прежде, только царство разрастется. А еще… — он лег сверху на Пора, поддал бедрами, упираясь головкой окрепшего члена в скользкий податливый вход, — победы ведь будем праздновать вместе… Пор ничего не ответил, только поцеловал. Кажется, не возражал. …Все лето Александр бился с индами, расширяя границы царства Пора. Пятнадцать царств встали теперь под знамена Пенджаба, пять тысяч новых городов. На месте сражения у реки Гидасп Александр построил город Никею, а на месте переправы — город Буцефал. И как и обещал, после каждого сражения он возвращался. Снимал тяжелый линоторакс и укладывался на мягкие подушки. А после бурной ночи делился сокровенными планами: ведь где-то там, за Гангом, край Ойкумены. Его главная мечта. «Достигнув его, я и найду покой», — вздыхал он, засыпая. Но в конце августа македонцы взбунтовались. Солдаты, почти десять лет назад покинувшие родину, требовали ехать домой. — Не хочу, не хочу уезжать, — шептал Александр, зарываясь носом в черные волосы и вдыхая мирру и жасмин. Пор гладил спину, задумчиво обводя позвонки. — Но ты уедешь — и правильно сделаешь. Твои воины прошли с тобой полмира, они тоскуют по родине. — А я буду тосковать по тебе… — Если заслужим — то встретимся еще, в следующей жизни, и тогда ничто не встанет между нами. Александр проследил подушечками пальцев широкие густые брови. — В следующей жизни? Жаль, мои боги не обещают перерождения. Пор поймал его пальцы и поцеловал. — Значит, я буду верить за двоих. …Так и не достигнув края Ойкумены, Александр уплыл обратно в Персию, по пути завоевывая новые земли, а уже через год умер. Тело не выдержало напряжения, старых ран и болезней. Великая империя распалась, бывшие друзья и соратники передрались за наследство. Пор царствовал в Пенджабе и после смерти Александра, но вскоре был предательски убит Эвдемусом, македонским генералом, оставленным поддерживать мир в землях индов.

***

Самолет заходил на посадку в аэропорту Амритсар, и то, что творилось за окном, язык не поворачивался назвать дождем. Это был шторм, буря, чертова Сцилла и Харибда — и Александр ощущал себя крошечным Одиссеем, чей путь лежал через пасть морских чудовищ. Он три раза успел помолиться, пять — попрощаться с жизнью, а потом просто закрыл глаза и проклял тот день, когда греческая компания «Топос трейдинг», ведущий производитель оливкового масла в Европе, решила открыть филиал в индийском Пунджабе. И почему руководителем проекта был назначен Александр? Почему завоевание индийского рынка должно было начаться обязательно в сезон дождей? В своей панике он, кажется, дошел до молитв Зевсу, и в этот момент самолет приземлился. Вот ведь, подействовало. В аэропорту его встречали. — Мистер Базилеас! — услышал он, пробираясь к выходу. У вращающихся дверей стоял человек в строгом костюме. Он улыбался и размахивал ярко-синим зонтом. Александр узнал его, руководителя, которого индийская сторона назначила ответственным за проект. Что же, фотография в личном деле не передавала всей правды. Огромный рост и широкие плечи делали его похожим на настоящего титана — такого, что от одного взгляда усталость смыло, словно муссоном. Александр подошел, гремя чемоданом по плитке. — Мистер Раджа, доброй ночи, — он протянул руку. — Зовите меня Александром. Как мне лучше обращаться к вам? Черные глаза задержались на нем, глядя с интересом — на волосы, а потом в глаза. — Мое имя Порватака, но лучше просто Пор. Рукопожатие вышло теплым. Удивляясь сам себе, Александр понял, что не может оторвать взгляда от высоких скул и черных ресниц. А уж эта кожа цвета корицы… Пор вручил ему зонт и достал из кармана ключи. — Я отвезу вас в отель? Он встал чуть ближе, и легкие наполнились запахом мирры и жасмина. — Я не устал, — сказал Александр. — Может, мы где-нибудь выпьем? — Конечно. Здесь неподалеку есть отличный бар. Называется… — Пор задумался, будто подыскивая правильный перевод. — Что-то вроде «Край Ойкумены». Александр улыбнулся и раскрыл зонт. — Это как раз то, что нужно.