Грани морали (Рабочее название)

      Поход на Шуйские скалы был запланирован уже давно, но выбраться из города удалось только на осенних каникулах. Первые числа ноября выдались солнечными и прохладными, пожухлая листва на земле покрылась инеем, голые ветки кустов припорошил лёгкий снежок, что сказать, последний месяц осень был прекрасен. Мы выехали за город рано утром, около 6 часов, ещё даже солнце не встало, хотя оно теперь будет вставать всё позже и позже. Всё-таки на севере живём, ночь конечно не полярная, но в декабре солнце светит всего часа четыре. Вся наша группа добиралась на место на заказном автобусе, где мы спокойно нагнали недоспанные часы. Наш транспорт остановился на обочине дороги только в одиннадцатом часу. Нас разбудили за пару минут до прибытия, поэтому мы вяло оделись и, взяв вещи, вывалились на улицу получать оставшийся багаж. Уже спустя какие-то десять минут у меня на спине покоился мой любимый походный рюкзак, и я незамедлительно направилась ко всё ещё формирующейся шеренге. — С добрым утром, ребята! — громкий голос нашего вожатого не давал вновь заснуть, — сегодня у нас состоится первое столь крупное мероприятие в период пандемии, и мы очень надеемся, что несмотря на все трудности, мы снова будем все вместе заниматься любимым делом. Так вот, повторяю правила техники безопасности: во-первых, всегда слушаться своего командира, во-вторых, … Поняв, что больше ничего интересного не будет, я отключилась от внешнего мира и ушла в себя. Мне нужно было вновь мысленно повторить все пункты сбора снаряжения, чтобы успокоиться. Всё таки первый поход за этот год — это так волнительно. На мне были крепкие, тёплые треккинговые ботинки, относительно небольшой рюкзак, всего 40 литров, но для данного тура самое то. Термобельё и прочая одежда отлично справлялись со своей задачей, даже не двигаясь, мне было тепло. С собой был спальник, проверенный не в одном походе, КМЛ (кружка-миска-ложка) из нержавейки, складной ножик, подаренный мне в прошлом году Плавным, когда он уходил в армию. Все бытовые предметы первой необходимости, как и спички, были упакованы в непромокайки и ехали на моей спине. Запасная одежда и пара запасных кроссовок были упакованы в гермомешок и спокойно лежали на своём месте внутри моего баула, а где-то сверху находился дождевик, ведь ноябрь — это месяц по щучьему велению по моему хотению для погоды, сегодня снег, а завтра дождь. Рядом находились упакованные документы, повербанк, и телефон. Внутрь была убрана палатка и коврик, всё такие быть увешанной гроздьями всякой снаряги поверх рюкзака плохая идея. Потеряется ещё что-то. На поясе висел небольшой, кожаный подсумок, который я приспособили под походную аптечку. Да-да, я знаю, что кожаный подсумок это плохая идея для похода, однако эта покупка, на которую я копилка три месяца, грела мне душу и тешила моё самолюбие, поэтому я всё равно взяла его с собой. Котелок несла моя лучшая подруга Хель, человек реально покрупнее меня, гномика полторашки. На самом деле, Хель — это её позывной, который Насте дали в организации, но в мой лексикон настолько вошло это слово, что я уже чувствовала себя не комфортно, когда звала её по имени. Ещё неприятнее мне было, когда она звала меня по моему имени, чувствовалась в этом какая-то отдалённость и чужеродность, моё имя была для знакомых и приятелей, и только друзья и близкие знакомые могли звать меня Ведьмой. Бывали случаи, когда ребятам из других клубов казалось, что мой позывной грубый и оскорбительный, поэтому они отказывались его использовать, что очень сильно меня бесило, ведь я гордилась своим позывным. Ведьма — это сила и мощь, особенно когда ты ростом полтора метра с кепкой, и у тебя лапки. Из собственных мыслей меня вывел голос Хель. — Ведьма, не тормози, мы выдвигаемся, — сказала она, а после развернулась и поспешила за нашей группой. Я же, очухавшись пару мгновений спустя, побежала за ней. За это время мы успели немного отстать от основной компании, на постоянно виляющей тропе их уже не было видно, зато издалека доносились голоса. Постепенно тропинка становилась всё менее протоптанной, а корни и коряги всё чаще встречались прямо по середине пути. Рассматривая лес, я не уследила за дорогой и запнулась за один особо неприметный корень. Боль в коленях заставила поморщиться и тихо ойкнуть. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросила меня подруга. Она подошла ко мне, помогла аккуратно сесть и принялась осторожно проверять целостность голеностопа и коленей. — В полном, — слегка поморщившись, мне удалось встать. Пара простых упражнений на ноги подтверждают, что самое страшное, что мне угрожает, это ярко-фиолетовые синяки. Полностью отойдя от случившегося, Хель сказала: — Я не слышу наших. Нервно дёрнув плечами я сказала: — Не думаю, что они успели уйти слишком далеко, не парься, — собственные слова не принесли облегчения и уверенность, а вырвавшийся вздох и вовсе вышел напряжённым. Компас у меня был свой, а вот карта маршрут находилась только у вожатого, благо пока тропинка была одна и развилок не наблюдалось. — Всё равно предлагаю ускориться, — услышала я в ответ, — нас скоро могут начать искать, представь, что будет, когда Борис поймёт, что потерялись две несовершеннолетних идиотки, прости, по другому назвать нас не могу. Представив разозлённого Бориса, меня передёрнуло. Хель же, увидев моё испуганное лицо, понимающе усмехнулась и быстрым шагом направилась вперёд, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, на ходу прибавляя шагу. По лесу мы бродили недолго, спустя минут десять в дали послышались голоса, на что мы вместе облегчённо выдохнули и практически побежали. Тропинка вильнула в последний раз выводя нас на небольшую поляну, на которой находились 3 человека, и Хель, не успев затормозить, выбежала прямо к ним. — Бл*ть, — невольно вырвалось у неё. — С*ка, — вторила я ей, оглядевшись. На совсем небольшой полянке находились трое мужчин и мы, двое из них были крайне бандитской наружности, а на третьего смотреть было страшно. Это был молодой парень, которого неслабо избили, один его глаз был полностью опухшим, а другой заливала кровь, которая сочилась из раны на лбу. Дыхание спёрло, а мозг решительно отказывался работать. Моё внимание приковал пистолет, находившийся у виска парнишки. Пара мгновений над поляной висело безмолвие, а потом я резко подалась назад, попутно хватая Хель за руку. — Валим, — раздался над поляной мой охрипший голос. Ещё секунда, и я сорвалась с места, попутно таща с собой ещё не очухавшуюся подругу. Спотыкаясь о те же самые коряги, мы неслись обратно. Ноги заплетались, сердце билось с бешеной скоростью, грозясь сломать рёбра, кровь клокотала в висках. Страх подстёгивал бежать, увеличивая выработку адреналина. И мы бежали, бежали как никогда раньше. Уже начинали трястись коленки, колол бок, плыло перед глазами, ещё ни разу в жизни я не испытывала такой животный страх. Не было даже мыслей, только бешеный стук сердца. Секунда мне потребовалась, чтобы осознать, что я падаю, удар, правое плечо отдаёт тупой болью, чёрт возьми, я снова запнулась о какую-то корягу! Резко кто-то хватает меня за локоть не пострадавшей руки, поднимая на ноги. Мгновение, и мне волочит за собой Хель, а я только и успеваю переставлять ноги. Позади нас слышится громкий топот ног, что придало мне ускорение, поэтому, нагнав Хель, мы побежали в ровнь. В какой момент мы свернули с тропы я не успела осознать, но факт в том, что сейчас наш марафон продолжался по пересечённой местности. В глазах снова зарябило, и картинка прямо передо мной поменялась. Вместо тёмного, родного ельника, сквозь ветви которого едва пробивался свет, мне померещилась лесная опушка, которую окружили гигантские деревья, и это точно были не любимые мною ёлки или сосны. Бежать дальше было невозможно. Резко обернувшись, я пошатнулась, еле устояв на ногах. Голова в прямом смысле шла кругом. Проморгавшись, увидела бегущего на нас громилу, однако, когда он должен был пересечь границу ельника с поляной, грань, разделявшая это чудо природы, пошла рябью, мужик с перепугу резко отскочил, выронив из рук нож, который достал пару секунд назад. Резко запахло озоном, пространство между нами поплыло, словно мираж, заставляя усомниться в собственной адекватности. Миг, и нет никакой грани, только окружающий поляну лес гигантских деревьев. Я ошарашенно смотрела на то место, где раньше был наш преследователь. Отдышаться не получалось, горло противно саднило, а ноги еле держали. Понять, что произошло, сил уже не хватало. Из прострации меня вывел голос Хель.  — Что..... случилось… — ей тоже не удавалось отдышаться, поэтому мы так и стояли, полусгорбившись, пытаясь не упасть. Лишь спустя пару минут, более или менее оклемавшись, мне удалось ответить:  — Я не знаю. Что это вообще за чертовщина! Кругом был только странный лес и ни одной ёлки! Вообще ни одной! Я, всё ещё пошатываясь, подошла к тому странному месту. Единственным, что напоминало о реальности происходящего, был нож. Немного повертев его у себя в руках, я случайно порезалась о лезвие. На коже появились пару красных капель, царапина была совсем не большая, я даже боли не почувствовала. Завороженно наблюдая, как капля за каплей кровь стекает с моей ладони на землю, до мне начала доходить реальность происходящего. Руку как будто обожгло, заставляя в панике откинуть оружие. Сердце вновь гулко забилось, а коленки затряслись. — Борис нас убьёт, — сказала я осипшим голосом. — Это при хорошем раскладе, — как сквозь вату послышался голос Хель. — Суицид не выход, но не плохое решение, — в голосе стали заметны первые нотки истерики. По спине прошёлся холодок, руки затряслись, дышать становилось всё труднее. Вдох — выдох. Вдох-выдох. Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Слёзы душили меня, заставляли жадно хватать воздух ртом, травмируя и так саднящее горло. Чей-то голос доносился издалека, был тих и неразборчив. Резко щёку пронзила острая боль, я в неверии повернула голову и увидела размытый силуэт Хель. — Успокойся! — рявкнула она на меня. Тихий всхлип послышался ей в ответ. — Успокойся, — голос подруги стал более доброжелательным и спокойным, — нам с тобой нужно успокоиться и подумать, как связаться с Борисом или, на худой конец, с родителями. Мы разместились в корнях одного из деревьев, доставая термос с чаем. Обжигающий напиток согревал горло, уменьшая боль, и прояснял разум. Невольно становилось стыдно за недавнюю истерику, мне шестнадцать лет, а я разревелась, как маленький ребёнок. Посидев пару минут в тишине, Хель начала разговор.  — То, что мы пропали обнаружат раньше или позже, скорее всего через пару часов. Привал будет обязательно, там и выяснят, что нас нет. — То есть, — я тяжело вздохнула, — наша главная задача продержаться до того, как нас найдут наши или вызванные на поиски МЧС. — Ага, — безрадостно согласилась подруга, — ну, из хорошего, искать нас будут сразу, мы в конце концов обе несовершеннолетние, три дня ждать не придётся. Мы ещё около получаса просидели молча, попивая чаёк и заедая его сухарями. Каждая из нас предавалась своим невесёлым мыслям, понимая, насколько сильно нам по итогу прилетит. — А если нас не найдут, — спросила я с лёгким замиранием сердца. — Ахахаха, — весёлый смех разлился по поляне, — найдут нас, Ведьмочка, найдут обязательно, а потом хорошенько надерут уши, за то, что посмели от группы отстать. От весёлого голоса Хель в душе разлилось тепло, пропало даже всякое смутное беспокойство. Я облегчённо улыбнулась и сказала: — Ну, пора вспоминать уроки ОБЖ. Кто знает, сколько времени они будут нас искать, пошли шалаш строить. Хель вновь расхохоталась: — Ведьма, горе ты моё луковое, палатка нам на кой?  — и увидев мое обескураженное лицо, вновь залилась смехом. Тут до меня дошло, что у меня ведь есть палатка.Точно! Стало вновь стыдно, так что я не надолго прикрыла глаза рукой, тоже улыбаясь. — Блин, совершенно забыла, — со смехом простонала я, — тогда я за хворостом для костра. Подруга, продолжая улыбаться, махнула рукой и предупредила: — Ты только далеко не уходи. На что я самым независимым видом показала ей язык и направилась чуть глубже в лес. Далеко отходить не пришлось, я сразу же, с самого захода в лес, начала собирать ветки и палки. От такой лёгкой работёнки я вспотела, как в хлебопашец в июльский зной. Невольно рука оказалась у молнии, чтобы расстегнуть куртку. Меня как молнией прошибло. СЕЙЧАС ведь ЗИМА!!! Мне не должно быть жарко! Я, ошалевшими глазами, огляделась вокруг. Всё это время здесь была трава, зелёная, мать вашу! Не пожухлая, не полудохлая, а яркая и сочная! Собранные ветки выпали из моих рук. Развернувшись, я побежала обратно на поляну. — Х…Хе… Хель, здесь лето! — мой крик пронзил поляну. Хель подняла голову от экрана смартфона. — Что? — удивлённо спросила она. — Здесь лето! Трава зелёная, на деревьях листья! Хель! У нас Ноябрь, почти зима! Бл*ть, где мы! — крик моей души был услышан. Из её рук выпал телефон, а она сама ответила мне: — Так вот почему даже экстренный вызов не ловит, сигнала нет совсем, — сказала моя подруга с абсолютной отрешённостью. Хель выглядела как поломанная марионетка, которой кукловод перерезал все нити. Опустившиеся плечи, сгорбившаяся спина и пустой взгляд в никуда.Мне стало страшно от такой картины. Тело вздрогнуло, а сердце провалилось в пятки, заставляя сделать шаг назад. Неожиданно спиной я наткнулась на дерево, по которому и сползла вниз. Ноги не держали меня совсем. Дыхание участилось, стало прерывистым, а из глаз вновь полились слёзы. Зажав рот рукой, я выпускала эмоции наружу, стараясь при этом не издавать ни звука. Было в слезах что-то позорное, жалкое, ничтожное. Я ненавидела плакать при ком-то, даже если это была моя лучшая подруга, но сейчас обстоятельства были сильнее меня, и мне не оставалась ничего другого, кроме как беспомощно зажимать себе рот. Под деревом я просидела до самого заката, пока солнце не начало клониться к западу. Не знаю, как давно закончились слёзы, внутри всё было так пусто. Не хотелось ничего. Встать меня заставило только осознание того, что нас могут растерзать хищники. Инстинкт самосохранения, в отличии от психики, пока не сбоил. Не знаю, где мы, но зверьё никогда и нигде не любило огня, поэтому я на ватных ногах направилась в лес по ранее примятой мной траве. Ветки лежали всё на том же месте, где я их и оставила. Собирать хворост снова, в полутёмном лесу, желания у меня не было, поэтому собрав то, что было, я вернулась на поляну. Хель всё также сидела сгорбившись, что вызывало не самые приятные ассоциации. Подойдя к ней поближе, можно было заметить всё такой же пустой и абсолютно равнодушный взгляд. Положив ветки рядом с подругой, я пошла рыться в её портфеле. Точно помню, что где-то к нему крепилась небольшая лопатка. Искомый объект нашёлся достаточно быстро, так как был прикреплён к рюкзаку из вне. Раз нам нужен огонь, значит нужен костёр. Жечь ветки прямо на траве было чистым самоубийством, можно ведь и лес поджечь. Острые края лопаты входили в дёрн, как нож в масло, крепко сплетённые корешки травы этому абсолютно не мешали. Когда кусок дёрна был снят, а крупные палки переломаны в нескольких местах, мне удалось сложить из них маленький шалашик, подкладывая в центр совсем маленькие веточки и сучки. Спички у меня были, так что развести огонь не составило особого труда. К Хель я решилась подойти только тогда, когда костёр уже вовсю потрескивал, освещая окружающее нас пространство. — Хель, — на мой тихий зов она не откликнулась, — Хель, — позвала я уже настойчивее, — Хель, ну, пожалуйста, приди в себя! —  закричала я. От этих слов она резко дёрнулась, в изумлении смотря на меня. Спустя пару секунд её взгляд стал осознанным, а из груди вырвался тяжёлый стон. Хель осмотрелась, невольно подмечая какие-то детали, вдруг её серо-голубые глаза остановились на мне. — Ведьма, — в голосе чувствовалась усталость и какая-то обречённость, — может чаю?