Ну почему у меня нет рук?

      Я просто любил прижимать его к себе посильнее. Я прижимал его к стенам в пустых коридорах, зажимал его в кровати ночью, пока никто не видел. Мне хотелось его защитить, приласкать.       Порой я очень сильно жалел, что у меня нет рук, а мне хотелось хоть раз в жизни почувствовать его кожу на лице пальцами, почувствовать его худое тело ладонями, запустить пятерню в длинные волосы, намотать на кулак хорошенько, и… потянуть до скулежа, я знаю, ему это понравится. Ему нравится, когда я сверху, ему нравится, когда я наваливаюсь на него всем весом в постели, он млеет, когда я кусаю его и целую нежно.       Он сам себя готовит, сам направляет меня, а мне остаётся только двигаться в нем, пока он старательно подставляется, шепча мне испачканным в штукатурке ртом грязные слова. Пока он скулит подо мной, плачет, ерзает, умоляет быстрее, а я специально замедляюсь. Кусаю его губы, целую. Глубоко и влажно. Властно. Наш дорогой вожак любит иногда побыть под, а не над. В такие моменты мне хочется схватить его за тонкую бледную шею покрепче и сдавить посильнее. И он будто слышит мои мысли и делает это сам. Стоны срываются с его губ, и я ловлю их. Он ещё более отбитый во время секса, чем я.       Ускоряясь, я целую и вылизываю линию его челюсти. Он зажмуривается, открывает рот пошире (перестарался малость с удушением), бьётся подо мной, дрожит, плачет, царапает мне поясницу, а я продолжаю свое грязное дело, вбиваясь в него резче и размереннее.       И в один момент, когда его трясёт сильнее всего, я ускоряюсь и кончаю в него. Его ногти перестают царапать мою спину. Он тяжело дышит - будто загнанная собака. — Ты как? — шепчу я ему на ухо. — Всё хорошо?       Он судорожно кивает, а я нежно трусь о его щеку своей и целую. Настолько нежно, настолько ласково, настолько трепетно, насколько это возможно.       Он продолжает плакать. Тихонько вздыхает и обнимает меня ещё крепче своими худыми ручонками. — Всё хорошо, — напоминаю я ему. — Я рядом. Я всегда буду рядом.       И снова целую его в щеку, трусь об нее носом. Хочется назвать его поласковее, но слова не находятся. А так сильно хочется приласкать его не только…       Он, кажется, млеет от такого контраста. Его потряхивает после оргазма. Мне нравятся подобные реакции.       Я перекатываюсь на спину и выхожу из него с лёгким хлюпаньем. А он тянется ко мне и сворачивается клубочком под боком, накрывает нас одеялом, голову кладёт на плечо и обхватывает меня одной рукой поперёк. Все это делает он молча.       Ну почему у меня нет рук?