Просто эпизод

Мы вышли на улицу. Погодка стояла чудесная. Лера выглядела такой домашней и уютной в этой безразмерной кофте. — Лер, нам нужно с тобой поговорить…- начал я. — Думаешь есть смысл? — спросила она. Я остановил ее, взяв за локоть и заглянув ей в глаза: — Я правда думал, что так будет лучше для тебя. Я не желал тебе жизни с таким неотесанным хирургом, как я. Она вкрадчиво посмотрела на меня: — А может я желала такой жизни? — ее глаза вдруг заблестели от слез. Я не мог на это смотреть и притянул ее к себе за голову. Она уткнулась носом мне в плечо и бесшумно расплакалась. Я, прикрыв глаза от ненависти к себе, гладил ее по волосам. — Прости меня, — искренне прошептал я. — Я совершил ошибку. Лера отстранилась и вытирала слезы: — Хватит, Саш. Что сейчас об этом говорить? Столько лет прошло, — она с грустной улыбкой двинулась вперед, я пошел за ней. — Как там Евгения? — Не знаю, — пожал я плечами и тут же пояснил, — мы развелись. — Давно? — удивилась она. — Почти сразу после переезда, — я опустил голову. — Понятно… Мы молча побрели по улице. — Как так вышло, что ты тоже нейрохирург? — спросила Лера, прервав молчание. Я рассказал ей все. От начала и до конца. И о мании величия, и о приступах самобичевания, и о том, что целый месяц пил беспробудно. О том, как боялся вернуться и как дрожал скальпель на первой операции после долгого перерыва. — Саш, я даже не представляю через что тебе пришлось пройти. Я была потрясена твоим сегодняшним выступлением. Ты — выдающийся врач. Таких единицы. Я правда горжусь тем, что первые шаги в хирургии были сделаны под твоим руководством. Я благодарно улыбнулся. — А я горжусь тобой. Макс тебя очень хвалил. А похвала от него — редкое явление. — Ты тоже заметил, что он редкостный зануда? — рассмеялась Чехова. — Убил бы, — я тоже не сдержал смех.

***

Мы подошли к Дворцовому мосту ровно к началу его развода. Туристы кинулись фотографировать это зрелище. Мне совсем не хотелось доставать телефон — я просто наслаждалась моментом. Гордеев с детским восторгом наблюдал как своды моста постепенно отдаляются друг от друга. Он приобнял меня за плечи. — Ты знаешь…- начал он. Я повернулась к нему и вдруг почувствовала, как он поцеловал меня в губы. Я отстранилась от неожиданности и посмотрела ему в глаза. — Прости, — он виновато опустил голову. — Не сдержался. Я закрыла глаза и вновь прильнула к его губам. Не знаю, зачем я прервала поцелуй. Наверное, не поверила, что это наяву. Хотела взглянуть на него. Он аккуратно взял меня за затылок и притянул к себе. Мы целовались у всех на виду, но нас это не смущало. Не знаю сколько прошло времени, когда мы смогли оторваться друг от друга. — Я скучал по тебе, — прошептал мне Гордеев, проведя ладонью по щеке. Я снова расплакалась и прижалась к нему. Не думала, что когда-нибудь услышу эти слова от него. Мечтала, но не верила. — Почему же ты мне не звонил? Ты ведь мог просто набрать мой номер. — Лер, — он уперся лбом в мой лоб, — знала бы ты сколько раз я находил твой номер в телефоне, но так и не смог решиться нажать кнопку вызова. Я совсем расклеилась и не могла остановить слезы. Откуда все это взялось? Я была уверена, что давно пережила эту историю. Гордеев растерянно гладил меня по голове и тяжело дышал. — Слушай, а пойдем в какой-нибудь ресторан? Тебе нужно успокоиться и согреться, — он дернул меня за нос, — у тебя вон нос совсем холодный. — В таком виде? — я развела руками, демонстрируя свой наряд. — А мне нравится, — пожал он плечами. — Ладно, если на ресторан ты не настроена, то приглашаю туда тебя завтра. А сейчас пошли в отель? У меня в номере, в баре, стоит бутылка неплохого вина. Я согласилась. Он взял меня за руку, и мы неспешно побрели в сторону отеля.

***

Я довел Леру до слез и чувствовал себя премерзко. Но этот разговор должен был состояться. Как и этот поцелуй. Ее губы все такие же соблазнительные и манящие — я не смог устоять. По пути к отелю я старался разрядить обстановку и, кажется, у меня это получилось. Мы подошли к нашим номерам. — Ну что, вино ждет, — открывал я свою дверь. — Хорошо, только мне нужно переодеться и привести себя в порядок, — Лера потёрла заплаканные глаза. — Без проблем, — ответил я, — я скоро зайду к тебе. Я скрылся за дверью и направился в душ. Мне нужно было смыть с себя этот день и взбодриться. После душа я надел свежую рубашку, достал из бара обещанное вино, захватил пару бокалов, вышел из номера и постучал в соседний. Лера открыла мне в коротком платье на тонких бретелях. — Проходи, — она пригласила меня внутрь. Мне показалось, что она даже успела сделать легкий макияж. На столе были нарезаны фрукты и сыр, горели свечи. В углу мягко светил торшер. — Шикарно выглядишь, — не смог смолчать я. Лера смутилась и заправила прядь волос за ухо. Она дразнила меня. Я открыл бутылку и разлил вино по бокалам. — За что пьем? — спросила она игриво. — За встречу, — ответил я. — Не представляешь как я обрадовался, увидев тебя. Мы чокнулись и выпили. — Знаешь, Саш, мне кажется, таких совпадений не бывает. Это правда. Будто сама Судьба свела нас вместе, другого объяснения я не вижу. Мы выпили еще по одному бокалу и напряжение между нами окончательно спало. Я много шутил, Лера смеялась и стала более разговорчивой. Не помню, чтобы между нами хоть раз была настолько непринужденная атмосфера. Я заметил, что у Леры сползла лямка платья и осторожно прикоснулся к ее обнаженному плечу. Она вздрогнула. Я поцеловал ее в губы и с радостью отметил, как она подалась ближе ко мне. Вторая лямка податливо соскользнула с плеча под моей ладонью. Я чувствовал, как мое сердце бешено заколотилось, подгоняя кровь. Я прикоснулся губами к ее шее, аккуратно расстегивая молнию платья. Лера обвила мою шею руками. Мы опустились на кровать, освобождая друг друга от одежды.

***

Мы не спали до утра, нам не хотелось отрываться друг от друга. Было громко. Кровати в этом отеле совсем хлипкие. Теперь будет стыдно смотреть в глаза коллегам, живущим по соседству. Но мне было все равно. Одна только мысль, что я в постели с Гордеевым, сводила меня с ума. Такое со мной впервые, я даже не знала что способна быть настолько раскрепощенной, а он — таким соблазнительным и ненасытным. Мы оказались друг для друг открытием. Который раз за ночь мы дошли до вершины, и он рухнул рядом, прижав меня к своей влажной, горячей груди. — Нам вставать через два часа, — прошептала я, проведя пальцем по его щеке. — Мы же не успеем как следует выспаться. — Успеем, — заверил меня Саша, перехватив мою ладонь и поцеловав. — Завтра с утра слушать некого, сплошной каменный век. Я еще удивился, как ты на Князева осталась. Он же маразматик! — Ну да, ну да, — хмыкнула я, — Гордеев, а ты вообще признаешь существование мнения, отличного от своего? — Признаю, но не в случае с Князевым! — А, по-моему, ты просто ревнуешь, — дразнила я его. — Да ну тебя, — смеясь отмахнулся он. — Не думаю, что Князев мог бы себе представить, что мы будем обсуждать его, лежа голыми в постели. Не самая лучшая тема после секса, не находишь? Мы рассмеялись и вновь слились в поцелуе.

***

Нас разбудил настойчивый стук в дверь. Лера растерянно присела на кровати, сонно моргая. — Лежи, я открою, — заверил ее я и, натянув джинсы, подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял встревоженный Макс. — Саша? Доброе утро, — он недоуменно покосился на номер двери. — Это точно шестьсот третий номер? — Точно, — забавлялся я. — Подожди, а ты разве живешь не в шестьсот четвертом? — Самойлов задумчиво нахмурил брови. — Верно, — я изображал невозмутимость. — А это — шестьсот третий, — будто пояснял он себе и мне. Я продолжал делать вид, что ничего странного не происходит. Макс совсем загрузился, и я едва сдерживал смех. — Ты чего пришел-то? — прервал я его вычисления. — Просто я с самого утра не вижу в зале Леру, ты не знаешь, где она может быть? Я умилялся этой картине: гениальный нейрохирург не может сложить два плюс два. — А сам как думаешь? — Я думал, что она у себя в номере, поэтому и пришел сюда проверить. А тут ты… Его осенило. Он поднял на меня удивлённый взгляд. — Бли-ин…ребят! П-простите за беспокойство, — извинялся он, запинаясь и не зная куда себя деть от неловкости, — все! Я ушел, меня здесь не было и я ничего не видел. Я расхохотался и взглянул Максу вслед. Он, глупо улыбаясь, удалялся по коридору, качая головой. Я закрыл дверь и услышал, как Лера закатилась от смеха, откинувшись на подушки. Я тоже рассмеялся и вернулся к ней в кровать. — Бедный Макс, он же теперь себе места находить не будет, — смеялась она. — Да ладно тебе, взрослые люди, — хмыкнул я. Лера легла мне на грудь и провела пальцами по моему торсу: — Что это у тебя за шрам? — спросила она, дотронувшись до моего ребра. — Да так, — отмахнулся я, — бандитская пуля. Лера не стала устраивать расспросов, и я с благодарностью отметил это. Она присела на кровати, прижав колени к себе: — Нам надо вставать, — потянулась она. — Мы все проспали. Я хочу послушать, как минимум Щепкина и Долинского, до выступлений немцев. — Думаешь, надо? — я лениво потянулся. — Я могу тебе таких десять лекций прочитать лично. — Гордеев, ты конечно гениальный нейрохирург, — протянула Чехова, прильнув к моей груди, — но чересчур самовлюбленный. Я самодовольно усмехнулся и поцеловал ее.

***

Мы, с трудом, но все-таки приняли решение встать и спуститься на конференцию. — Я в душ, — Гордеев снял джинсы, — ты со мной? — Я еще поваляюсь, — лениво ответила я, завернувшись в одеяло. Гордеев повесил джинсы на стул и ушел в ванную. Я заметила, как из его кармана выпал сложенный вчетверо лист бумаги, ярко изрисованный акварелью. Любопытство взяло верх, и я подняла этот рисунок, осторожно раскрыв его. На нем был нарисован доктор, похожий на Айболита, и ниже подпись печатными буквами, старательно выведенными детской рукой: «Папа». Рядом с ним была нарисована женщина в красном платье, светлыми волосами и, почему-то, с половником в руке, с подписью «Мама». В углу взрослой рукой было написано: «Гордеев Егор, мл. группа». Меня будто прошибло током. Я судорожно сложила рисунок и трясущимися руками спрятала в карман, откуда он выпал. У Гордеева есть сын. Младшая группа. Сколько же ему лет, года три-четыре? Я прикрыла глаза, стараясь не расплакаться. Гордеев женат, и у него маленький ребенок. И он об этом умолчал. Как и в прошлый раз, с Евгенией. Люди не меняются. Истерика набирала обороты, но я старалась успокоиться, глубоко дыша. Я находилась в одной постели с женатым мужчиной. Мне стало дурно. Хотелось поскорее смыть с себя эту ночь.