Просто эпизод

Я вел Леру по давно знакомым мне больничным коридорам. Она не проронила ни слова. Мы вышли на больничное крыльцо. — Куда ты меня ведешь? — возмущалась она. — Вообще-то я на работе. — У тебя сегодня выходной в счет конференции, я узнавал, — парировал я. — Пойдем ко мне в машину. — Я никуда с тобой не пойду, — упрямо уставилась она на меня. — Ты не подумал о том, что я не хочу тебя видеть? Я взял ее за плечи. — Лера, сначала мне нужно тебе обо всем рассказать. А уже потом ты решишь, хочешь ты меня видеть или нет. Пошли. Мы сели в автомобиль и тронулись с места. — Куда мы едем? — спросила Лера. — Скоро узнаешь, — спокойно ответил я. — Выслушай меня, пожалуйста. Она смиренно выдохнула и дала мне понять, что выбора у нее не осталось. — Я слушаю тебя. Я чуть откашлялся, разговор предстоял долгий: — Лера, ты все сказала правильно: я женат, но исключительно с формальной точки зрения. И да, у меня есть сын, ему четыре. — Что значит с «формальной»? Тебя как послушаешь, у тебя все «формально» — с Женей была та же история. Однако уехал ты тогда именно с ней. Тоже «формально»? Я выдохнул, стараясь терпеливо принимать ее уколы. — Я понимаю, что это выглядит неправдоподобно, но, к сожалению, это правда, — я на секунду замялся, не зная с чего начать. Лера опустила взгляд на свои колени, терпеливо ожидая, когда я начну свой рассказ. — Пять лет назад я ввязался в ужасную историю. Я даже не думал, что когда-нибудь окажусь в таком положении. Все закрутилось очень стремительно. Мою жену зовут Полина. Я оперировал ее отца, она часто бывала в больнице, тревожилась о его состоянии, я ее успокаивал. Операция прошла успешно, ее папа быстро восстановился, а у нас с ней закрутился роман. Ничего серьезного он не предвещал: ни ей, ни мне это было не нужно. Я не знал ничего о том, чем она занимается, чем живет, мы просто хорошо проводили время. Но так вышло, что Полина забеременела, на тот момент мы были знакомы меньше месяца. Естественно я запретил ей делать аборт. Сразу, как только узнал обо всем, сказал, что нужно пожениться. Мы скромно, без пышных торжеств, расписались, и она переехала ко мне. Спустя три месяца мы оба поняли, что совершенно не подходим друг другу. Полина вечно пропадала на студиях — тогда у нее пошла в гору карьера певицы, с ней заключил контракт продюсерский центр. — ЛинГо? — вмешалась Лера. — Да, — я раздраженно выдохнул. — Мне все это жутко не нравилось. Начались споры и конфликты. Мы жили вместе, но совсем перестали общаться. На седьмом месяце беременности она съехала от меня в квартиру, которую снял для нее продюсер. Я не видел ее неделями. Ее живот стремительно рос, а я был не рядом. Она не отвечала на мои звонки, не открывала двери. О том, что у меня родился сын я узнал из новостей в интернете. Я приехал в роддом, на пороге меня встретил ее продюсер с двумя амбалами. Он отвел меня в машину и объяснил расклад: я смогу увидеть Егора только после сенсационного семейного интервью с фотосессией нашей «счастливой» семьи. Если я откажусь, сына я не увижу никогда. Естественно я двинул ему в морду. Мне тоже двинули, но уже ножом и под ребро — лицо им нужно было беречь для фото. — Саш, — я видел, как у Леры округлились глаза, — у меня ощущение, будто ты мне рассказываешь сюжет какого-то криминального фильма. — К сожалению, Лера, это жизнь, а не кино, — продолжил я, посматривая по зеркалам. — Меня прооперировали, все обошлось. Бандиты действовали профессионально — ничего серьезного не задели. Я пытался выйти через Куратова на кого-то из органов, но все было глухо. Весь продюссерский центр был под хорошей крышей у известной мафии. Я был в безвыходном положении. Мне пришлось согласиться. Сына я впервые увидел в фотостудии. Мы изобразили невероятное семейное счастье перед камерами, ответили на вопросы журналистов. У меня был четкий инструктаж что можно отвечать, а что нельзя. Сил возмущаться после операции у меня не было. Мне отдали Егора на целый месяц, пока Полина уехала на гастроли. Это был, наверное, самый счастливый месяц моей жизни в те годы. Я услышал, что Лера шмыгнула носом. Оторвав взгляд от дороги, я увидел, что она плачет. Меня и самого потряхивало. Я затормозил у обочины. — Саш, — у Леры дрожал голос, — мне даже представить это страшно, как ты выпутался из этого? — Давай я дорасскажу, как приедем, — предложил я. — Ты так и не сказал, куда мы направлемся? — А ты еще не догадалась? — улыбался я. — Знакомая дорога, но…- Лера оглянулась по сторонам и ее осенило, — ты что, везешь меня на дачу Куратова? — Бинго, — кивнул я победно.

***

Дача Куратова за эти годы сильно изменилась. Во-первых, здесь появился детский манеж, кроватка, качели и много игрушек. Я помню, как мы год назад всей больницей поздравляли Вадима Георгиевича с первенцем. Во-вторых, здесь был сделан ремонт, и от той дачи, которую я помню, остался только рояль. Тем не менее, здесь по-прежнему было очень тепло и уютно. Саша заварил нам горячий чай с лимоном. Мы сидели на кухне, и он вновь решился продолжить свой тяжелый рассказ. Он попал в самое настоящее рабство шоу-бизнеса. Им манипулировали, каждый раз угрожая отобрать сына. Когда была нужна статья о счастливой семейной жизни ЛинГо, Саша снова соглашался, ради того, чтобы ему дали возможность побыть с Егором. Так он просуществовал три года. Все это время он прекрасно знал, что его жена живет с продюсером. Но в один прекрасный день все изменилось. Продюсерский центр расторг контракт с певицей ЛинГо. Продюсер нашел себе новую протеже, выпер Полину из своей квартиры, уволил няню, отобрал машину, и ей некуда было пойти с ребенком. Она вернулась к Саше. Гордеев был счастлив, что теперь его сын живет с ним и никто посмеет его отобрать. Но с Полиной оказалось все куда сложнее. Они стали абсолютно чужими, хотя и до не были близки. Его жизнью она не интересовалась, как и жизнью сына. Поразительная атрофия материнского инстинкта. У нее была только одна цель — найти нового продюсера. Она пропадала на тусовках в попытках не пропасть с радаров журналистов. Полина-таки нашла себе нового спонсора. Тот сразу позвал ее жить в свой дом в Лос-Анджелесе. Гордеев договорился с ней «на берегу»: развод и его полное опекунство над сыном. Она, не раздумывая, согласилась, подписала все необходимые бумаги, наняла себе юриста для представительства в ее отсутствие, и улетела, оставив Егора с отцом. Начался бракоразводный процесс. Адвокат Полины сообщил, что она не имеет претензий к супругу, и сын остается с ним. Решение суда уже вынесено, свидетельство о разводе будет готово через две недели. — Две недели, и весь этот кромешный ад закончится, — с надеждой проговорил Саша. — Лер, ты прости меня. Я должен был рассказать тебе все сразу. — Саш, ты тоже прости меня. Я не должна была поднимать тот рисунок. — Какой рисунок? — удивился он. — Я думал, что это интернет подкинул тебе пару статей. — Он выпал из кармана твоих джинс. На нем был ты и твоя жена. Правда она, почему-то, была с половником. — Это был не половник, а микрофон, как мне пояснил автор этого шедевра, — усмехнулся Гордеев. — Егор пока не понимает ситуацию, он воспитывался нянями и привык не видеть мать месяцами. Только спрашивает часто, почему она нам не звонит. — Представляешь, Саш, я вообще не слышала о такой певице, до вчерашнего дня, — призналась я. — И хорошо. Я бы тоже предпочел не слышать о ней и ее творчестве, — он подлил кипятка из чайника в кружку, — несмотря на все эти грязные попытки раскрутиться, добиться повсеместной популярности ей не удалось. Так, — отмахнулся он, — широко известна, но в узких кругах. — Ты совсем ее не любил? — Учитывая, как складывались наши отношения, сама понимаешь — любви там не было ни с чьей стороны. Я делал все только ради нашего сына. — А с кем сейчас Егор? — спросила я. — Пока я не в городе, он у моих родителей, в Жуковском. Они в нем души не чают. Да и ему там не скучно — большой дом, кот, две собаки. Брат тоже часто привозит племянников. — Не знала, что у тебя есть брат, — удивилась я. — Я тебя обязательно познакомлю со своей семьей, — сказал он вдруг. Я смущенно посмотрела на него, столкнувшись с его серьезным взглядом. — Лер, я приехал за тобой. Поехали в Москву? Я устрою тебя к себе в команду, — внезапно предложил он. Я чуть не подавилась чаем. — Саш, — я была в полной растерянности, — это все довольно неожиданно, мне нужно это как-то обдумать, надо решить вопрос в больнице, да и с жильем… Гордеев потряс головой. — Подожди, Лер, ты не поняла. Точнее, я все не так объяснил. Давай заново. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Я тебя люблю, — вдруг выдал он. Я не могла вымолвить ни слова от неожиданности. — Иди сюда, — он притянул меня к себе на колени. — Я не буду тебя торопить, но хочу, чтобы ты знала, что я больше тебя никуда не отпущу. Эти выходные мы можем провести здесь, на даче. С Куратовыми я договорился. Я замолчала и внимательно посмотрела ему в глаза. Они за эти годы покрылись морщинками, но взгляд его остался таким же задорным и тёплым. — Саш, прости, но мне надо подумать, — ответила я честно.

***

Я удивленно уставился на нее. — Лер, да что тут думать, я уже все решил, вот смотри, в понедельник ты напишешь заявление на увольнение… — начал я рассказывать весь свой план. — Вот именно, — перебила она меня. — ТЫ решил. Во-первых, ты сам только что сказал, что не будешь меня торопить. Во-вторых, что ты знаешь про меня? Про мою жизнь? Чем я живу? Мы не виделись с тобой семь лет! Семь, Саш! Ты мне за это время даже ни разу не позвонил! С чего ты взял, что я готова вот так все бросить и уехать с тобой после одной ночи в Петербурге? Ты знаешь сколько мне сейчас лет? Я больше не та студентка, которая готова пойти с тобой хоть на дачу к Куратову, хоть на край света. И ты прекрасно знаешь что послужило причиной. Может, у меня вообще есть отношения? Может я тоже замужем? Об этом ты не подумал? — Подумал, конечно, — уверенно ответил я. — Ведь у меня есть шпион Куратов, у которого я все разузнал. — А у меня ты спросить не пробовал? — она встала и скрестила руки на груди. Я не понимал к чему она клонит. — Лер, я правда не понимаю, в чем проблема? — Нет никакой проблемы, Саш, но я не могу вот так взять и все бросить по твоему малейшему зову. Я столько лет проработала в этой больнице, меня здесь всему научили, на меня рассчитывают. У меня тут семья, друзья, квартира, в которую я вложила много труда и сил. Ты еще даже не разведен, а приглашаешь меня к себе. У тебя сын, в конце концов! Ты подумал, как он отреагирует на меня? Ты вообще думаешь о других? Или ты привык делать так, как удобно тебе? Я опустил голову и выдохнул. Достав сигареты, я закурил. Какой же я идиот. Сначала делаю, а потом думаю. Лера права, я не подумал ни о ком, кроме себя. Все за всех решил. Я понимал, что ее слова относятся не только к текущему разговору. В ней все еще сидит та обида. Тогда я тоже взял и уехал, решив все за нас двоих. — Отвези меня, пожалуйста, обратно в больницу, — попросила Лера. — У тебя же выходной, Лер, зачем тебе в больницу? — Потому что Я так решила, — в ее голосе проскользнули нервные нотки. — Прости, — ответил я, в мыслях ругая себя. — Иди в машину, я сейчас докурю и поедем. Дорога прошла в абсолютной тишине. Я понимал, что Лере нужно собраться с мыслями и успокоиться, поэтому не лез к ней с разговорами. Мы заехали на парковку больницы. — Спасибо, что подвез, — коротко бросила Чехова, отстегивая ремень безопасности. — Ты сегодня до скольки? — решился спросить я. — До шести, — ответила она. — А что? — Просто ты мне задолжала одно свидание, — улыбнулся я. — Раз вчера в Питере у нас не получилось, приглашаю тебя сегодня вечером. Лера замялась, но я успел заметить промелькнувшую полуулыбку на ее лице. — Не люблю быть в должниках, — ответила она. — Так, значит, я заеду за тобой в шесть? — спросил я. — Хорошо, договорились, — ответила она, задержав на мне свой взгляд. — Отлично, тогда до вечера. — Пока, — она вышла из машины, аккуратно закрыв дверь. Я проводил Леру взглядом и, дождавшись, когда она скроется в дверях больницы, нажал на газ. По дороге я взял себе кофе и, включив музыку погромче, выехал из города по направлению к столице.