Просто эпизод

Я спустилась в кабинет к Тихоненко. Когда я вошла, на диване сидела улыбчивая темноволосая девушка. — Лера, познакомьтесь, это Полина Андреевна — репетитор для Саши и Егора, — представила мне ее Нина. — Очень приятно. Я всматривалась в ее лицо, показавшееся мне знакомым. Она, в свою очередь, привстав с дивана, пристально рассматривала меня, не сводя глаз. В ее взгляде мелькали странные эмоции. Пауза затягивалась, и я не могла понять, почему она вообще возникла. Я заметила, как девушка занервничала. Мне и самой отчего-то стало не по себе. Нина прервала нашу игру в гляделки, любезно пригласив нас в палату к детям. Мы поднялись на этаж нейрохирургии и двинулись по коридору. — Это еще что такое? — позади нас вдруг раздался грозный голос Гордеева, приближающегося к нам со стремительной скоростью. Мы с Ниной недоуменно обернулись. Полина Андреевна оборачивалась неспеша, опустив голову. Я испуганно покосилась на нее, внезапно поняв, откуда мне знакомо ее лицо. — Что здесь происходит? — Гордеев, поставив руки на пояс, свирепо смотрел на Полину, не сводя глаз. Он испепелял ее взглядом. Я ни разу не видела своего мужа в такой ярости. Нина растерянно озиралась по сторонам, не находя ничего странного. — Как? То есть… Александр Николаевич… Саш, — не понимая происходящего, пыталась она подобрать слова и ответить ему, — это Полина Андреевна, наш репетитор…мы же договаривались… — Чего?! — рявкнул он на весь коридор. — Вы в своем уме? Мы втроём неосознанно прижались друг к другу. Полина опустила взгляд, а Нина неловко заправила прядь волос за ухо. — Ты что, ему не говорила? — прошептала она мне незаметно. Я уклончиво покачала головой, понимая что объяснить ей эту ситуацию в двух словах у меня не выйдет. Я и сама не до конца понимаю, что происходит. Рядом со мной стоит бывшая жена Гордеева, хоть я и узнала ее не сразу, потому что видела ее лишь на фото. Она сильно изменилась, и цветом волос, и образом вцелом, и если бы не Сашина реакция, я вряд ли бы догадалась, кто она такая. — Нин, — Саша попытался взять себя в руки, стараясь не привлекать внимания пациентов, — прости, нам нужно кое-что обсудить с Полиной… — он, чертыхнувшись, запнулся, -… Полиной Андреевной. Ты не оставишь нас? Он многозначительно посмотрел на бывшую супругу. — Ну…так, пожалуйста, конечно, — Тихоненко растерянно улыбнулась и пожала плечами, — я пока пойду в палату к мальчикам. Лер, проводишь потом Полину Андреевну к нам? — Д-да, — невпопад кивнула я, после небольшой паузы, стараясь отбросить лишние эмоции. Нина свернула за угол, а Гордеев, сверкнув глазами, будто молниями, направился в свой кабинет. Заметив, что мы с Полиной не двинулись с места, он обернулся: — Что стоим? Мы переглянулись и молча последовали за ним.

***

— Может, мне кто-нибудь, наконец, объяснит, что здесь происходит? — обратился я к Полине, когда мы вошли в мой кабинет. Я был на взводе. Лера выглядела растерянно и даже напуганно. Я взволнованно посмотрел на нее, стараясь дать понять, что во всем разберусь. Полина сидела рядом с ней на диване и не решалась поднять на меня взгляд. — Ты долго будешь молчать? А? Полина Андреевна? — съязвил я, сделав акцент на ее отчестве. — Саша, я правда не знала… — она, наконец, подала голос. — Правда… — Кто тебя сюда привёл? Нина? Что ты ей наплела? — Я ничего никому не плела, Гордеев! Я искала работу! — ее голос стал увереннее, и она все же заглянула мне в глаза. — Какую работу? — закипал я, пытаясь найти подвох. — С каких пор ты заделалась учительницей? — Я по образованию педагог начальных классов, если ты вдруг не знал этого. Решила подрабатывать репетиторством, разместила объявление, взяла несколько учеников. Мама одного из них порекомендовала меня Нине Алексеевне… — Какой ты педагог? Что ты мне лапшу на уши вешаешь! Ты никогда не говорила об этом, — не верил я, перейдя на крик. — А ты когда-нибудь спрашивал? Тебе вообще ничего про меня было не интересно, Гордеев. — Мне не интересно?! — я уже не мог контролировать свой гнев, слова стали вырываться сами. — Это я бросил свою семью и пошел крутить задницей перед олигархами?! Лера неловко опустила взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке. Я сделал глубокий вдох и выдох, и начал расхаживать по кабинету, чтобы успокоиться. Зря я начал выяснять отношения при ней, да еще на повышенных тонах. Я понял, что перегнул палку. — Саш, зачем ты так? — тихо спросила Полина. — Я же извинилась перед тобой, и мне казалось, что мы смогли найти общий язык. Ты обещал подумать, а я — не торопить тебя. Правда я только сейчас поняла, что мне оставались какие-то считанные шаги до встречи с Егором… Как он? Что произошло? — У него перелом ключицы, ему уже лучше, — в разговор вступила Лера. Она понимающе смотрела на Полину и повела себя гораздо мудрее, в отличие от меня. — Лера, — обратилась к ней она, — извините меня, я не успела с вами нормально познакомиться. Когда я вас увидела, то потеряла дар речи и не смогла связать двух слов. Я сразу узнала, что это вы — Сашина жена, я запомнила вас тогда, на школьной линейке. Радость неожиданной встречи с сыном затмила сознание, я не могла думать ни о чем другом… — Пойдёмте, я провожу вас к Егору в палату, — вдруг ответила ей Лера. Я опешил от ее выходки и вскочил с места. — Так, стоп! — рявкнул я, многозначительно посмотрев на жену. — Лер, можно тебя на пару слов? Мы вышли в коридор, оставив Полину в кабинете. — Ты что творишь? — я старался говорить как можно тише. — Ты понимаешь, что она врет?! Лера проницательно заглянула мне в глаза. — Видел бы ты ее взгляд, Гордеев, когда я зашла в кабинет к Нине. Глаза, Саш, никогда не врут. Они были полны надежды. Я выдохнул, пытаясь доказать ей, что таких совпадений не бывает. — Ты совсем не понимаешь, что это за человек! — Я тебя не узнаю, Гордеев. Ты сам еще неделю назад был на ее месте, и должен понимать, каково это — не иметь возможности общаться с собственным ребенком! Забыл уже? Я опустил голову. Лера продолжила: — Мы же обсуждали это и не раз, что мы готовы, что пора пойти ей навстречу. Ты сам об этом говорил, когда понял, что это за чувство. — Говорил. Но она нарушила наш договор и явилась сюда обманом! Какой из нее репетитор? — Саш, хватит уже ее во всем подозревать. Сходи к Нине, в конце концов, все разузнай, кто она и откуда. Я пока ей чаю предложу. Я уже пожалел, что так взбунтовался, но отступать было некуда. Я направился в палату к сыновьям. — Папа! — поприветствовали они меня хором, когда я вошел. — Ну привет, бандиты, — улыбнулся я им. — Как вы тут? Снова все отделение на уши подняли? Мальчишки засмеялись. Нина тоже улыбнулась. — А где Полина Андреевна? — спросила она. — Нин, можно тебя на минутку? — ответил я вопросом на вопрос. Мы вышли в коридор. Нина недоуменно уставилась на меня. — Саш, все в порядке? — Да все в порядке, не волнуйся. Я просто хотел спросить, — я неловко почесал переносицу, — ты уверена, что она хороший репетитор? Ну, нет, ты не подумай, что я сомневаюсь, ты бы плохого не нашла… Нина растерянно пожала плечами. — Мне ее посоветовала соседка, очень хорошо отзывалась. Что и к детям у нее подход хороший, и ее сына она здорово подтянула по учебе. А в чем, собственно, дело? Тебя что-то не устраивает? — Нет, что ты… — я задумчиво уткнулся взглядом в пол. — Все нормально. Нина подозрительно посмотрела на меня. — Так она придет к детям? Ее что-то долго нет. — Ну там…нам с Лерой надо обсудить кое-что…в общем, все хорошо, — ответил я сумбурно и поспешил удалиться. Нина смотрела мне вслед, ничего не понимая.

***

Я приготовила Полине чай. Мы как-то незаметно перешли на ты. Она, отпивая из кружки, неловко сидела на краю дивана. Я присела рядом с ней. — Лера, хоть Саша и был против того, чтобы мы общались, я пообещала себе, что когда-нибудь я обязательно скажу тебе это. Спасибо тебе за Егора. Для того, чтобы усыновить чужого ребёнка нужно обладать большим и добрым сердцем. Тебе удалось то, чего я сделать не смогла: подарить ему тепло материнского сердца. Мне было неловко слышать эти слова. Я поблагодарила ее в ответ за то, что она дала Егору жизнь. Вообще Полина оказалась гораздо приятнее и искреннее, чем представлялась по Сашиным рассказам. Нет, я ничуть не сомневаюсь в том, что все было именно так, как он говорил, но человек имеет свойство меняться, особенно когда переживает душевный излом и кризис: высоко взлетает и больно падает. Она рассказала мне о том, как потерпела крах карьеры в Америке, как связалась с опасными людьми, как едва смогла добыть денег на обратный билет, как сейчас работает на нескольких работах и старается не падать духом. Я чувствовала, что ей просто необходимо было излить кому-то душу. Гордеев ее слушать не желал, и она не винила его за это. — А… вы тут? — в кабинет вернулся Саша. Заметив, что мы с Полиной вполне мирно пьем чай, он откашлялся и решительно выдохнул: — Можешь пройти к сыну в палату, — резко выдал он Полине, дав понять, что, наконец, готов ей поверить. — Надеюсь, ты понимаешь, что Егор тебя не помнит, и для него ты просто педагог. Как сообщить ему про то, что ты его мать, мы подумаем позже. Если вообще что-то получится. Полина подняла на него глаза, не веря своим ушам. Она тут же вскочила и бросилась к нему на шею, не в силах сдерживать слёзы. Гордеев растерянно смотрел на меня из-за ее плеча, не шелохнувшись. — Саша! Спасибо тебе! Спасибо Вам с Лерой, — она уткнулась ему в плечо и шмыгнула носом. — Ну давай только без этого, ладно? — явно сдерживая себя ответил Саша. Он отстранился и сделал шаг назад. — Да… прости, — Полина достала платок, вытирая слёзы. — Простите меня. Простите, — твердила она, не переставая. — Иди уже, — ответил Саша, с плохо скрываемым раздражением. Я посмотрела на него с укором. Он виновато отвёл глаза. — Я провожу, — вызвалась я, взяв ее под руку. — Пойдём.