Просто эпизод

В воскресенье мы встретились с Куратовыми у них на даче. Оставив детей и жён в доме, мы с Вадиком взяли удочки и отправились на реку, которая была неподалёку. Вчерашняя морось сменилась ясным небом и тёплым октябрьским солнцем. Денёк выдался чудесным — то, что нужно перед затяжной и хмурой московской осенью. Места здесь, прямо скажем, не рыбные, но нам был важен сам процесс, само медитативное действие. Улов нас особо не интересовал, азарт крылся в другом. Мне нужно было о многом рассказать другу, но мысли никак не укладывались в последовательное повествование. За этот месяц столько всего случилось, что трудно было самому осознать все происходящее. Я до сих пор не могу отойти от новости о Лериной беременности. Сегодня всю ночь ворочался и не мог уснуть. Сколько бы ещё она это скрывала, если бы не Варя? Неужели я такой монстр, что ей не хватило смелости сообщить мне о таком радостном событии? Признаться честно, я слегка затаил обиду, но виду не подавал. По крайней мере, старался. Я рассказал Вадику о Нине. Не все сразу, а начал издалека. Сообщил, что мы с ней вновь стали коллегами. Он задумчиво уставился на водную гладь, рассеченную кругами от наших поплавков. — Да, Сань… вот же повороты судьбы, а? — протянул он, доставая сигареты. — Помню, как она увольнялась из нашей больницы и зашла ко мне попрощаться. Выглядела она неважно: измотанная, уставшая. Я про себя ещё подумал, как же ты, друг мой Гордеев, бабу довёл. Дать бы тебе хорошего леща, да покрепче. Тебе я тогда звонить не стал. Твоего выбора в пользу Жени я не понимал, но, как друг, смиренно принял и это твое решение. Было обидно и за Леру, но если на тот момент мне казалось, что она была твоим несерьезным помутнением рассудка, то с Нинкой ты поступил по-свински. Эх, правда, видел бы ты ее глаза… Вадик щелкнул зажигалкой. — Она так выглядела, потому что была беременна, сама того не зная, — резюмировал я. — Чего? От тебя? — удивился друг, вынимая изо рта сигарету, которую не успел закурить. Я опустил голову и все-таки решился рассказать ему про Сашку. Куратов был явно не готов к подобной информации и несколько минут сидел молча, не произнося ни слова. Он всегда хорошо относился к Нине и считал ее прекрасной парой для меня, всячески способствуя нашему союзу. Мы и познакомились тогда благодаря ему, и он не раз повторял мне, что только Нина способна терпеть все мои выходки и дурной характер. Бывало, что и он подхватывал эту любимую всей больницей песенку про мою женитьбу. Вот и сейчас я чувствовал, как он перебарывает себя, чтобы не болтнуть лишнего. — Да говори уже, — толкнул я его локтем, выведя из раздумий. Вадик вздохнул. — Да ладно, Сань. Чего уж теперь. Столько воды утекло. Главное, что сейчас вы оба счастливы, каждый при своём. Нина с любящим мужем и сыном. Ты — с Лерой, душа в душу, семеро по лавкам: Егорка, Варя… — …похоже это неполный список, — не смог смолчать я, уже с самодовольной улыбкой. Куратов окончательно перестал верить в происходящее. Всем своим видом он выражал эмоции, будто участвует в каком-то дурацком розыгрыше, организованном мной, а из кустов сейчас вылезет Валдис Пельш с цветами. — Господи, Гордеев, — Вадик взялся с голову и рассмеялся. — Нет, я, конечно, вас поздравляю! У тебя будет четвёртый ребёнок! Шутка ли? Ты у нас просто бык-осеменитель какой-то! — он похлопал меня по плечу. — Куратов, — прошипел я, — иди к чёрту! — Это все твои новости на сегодня? — выразил он надежду. — Нет, — начал я опять интриговать. — Ну выкладывай, чем ты меня ещё можешь порадовать? — Полина вернулась. Улыбка Вадика сползла с его лица. Он все-таки закурил сигарету, которую все это время вертел в руках. Выпустив дым, он покачал головой. Он прекрасно помнил то несладкое время, когда я был женат на ней и все прошлые криминальные реалии. Именно он выхаживал меня после ранения, пытался выйти через знакомых на полезных людей в органах, лез в глаза, сам чуть не нарвался на неприятности. Если б не он, я бы тогда погиб. Либо от ножа, либо от алкоголя, заливающего мои душевные раны. Я прекрасно осознавал, что он скажет мне насчёт Полины, и именно это я и услышал от него. Я был готов к этой тираде и привёл все доводы, какие у меня были. Он не поверил. Прямо на месте позвонил Мишке Петрову, его вечному загадочному другу, которого я никогда не видел, но много слышал о нем и его всемогуществе. Тот обещал в понедельник «проверить человечка», говоря его сленгом. Я вдруг напрягся. А что если после моих долгих попыток вывести ее на чистую воду и впрямь выяснится что-то нехорошее? Теперь уже я был не готов к таким новостям, вспоминая как переступил через себя, поверив ей и подпустив ее к сыну.

***

Со вчерашнего вечера я чувствовала свою вину перед Сашей. Да и он, хоть и обрадовался, но дулся и вёл себя отстранённо, пытаясь это скрыть за натянутой улыбкой. Как только я сообщила Гордееву о своей беременности, то сразу же почувствовала все ее прелести. Организм будто сдерживал себя до этого момента. С самого утра у меня кружилась голова, а к обеду настиг жуткий токсикоз. Саша с Вадимом мариновали мясо к вечерним шашлыкам, а меня буквально воротило от его вида и запаха. Я ушла к детям. Димка Куратов собирал вместе с Егором конструктор, а Варя, забавляясь, рушила все их сооружения. Мальчишки злились, но строили новые. Пока наши мужья были на рыбалке, мы с Ириной расположились на веранде, греясь в лучах на редкость тёплого октябрьского солнышка. От вина я отказалась, и Ира сразу же смекнула о моем положении. Отнекиваться смысла не было, да и видок у меня был соответствующий моему состоянию. Дети играли в футбол, а Варю я уложила на дневной сон. Мы болтали обо всем и ни о чем. С женой Куратова всегда находились темы для обсуждения, и мы чувствовали себя комфортно в общении друг с другом. Ира была приятным, позитивным и ненавязчивым человеком, в ее компании всегда уютно и весело. Саша и Вадим вернулись ближе к вечеру, продемонстрировав нам свой скромный улов в количестве двух не самых упитанных карасей. Мы посмеялись, но с радостью отметили, что наши мужчины отвели душу и пришли отдохнувшими и полными сил. Они давно не виделись и наговорились вдоволь. К вечеру был готов шашлык по знаменитому рецепту Гордеева. Мы разожгли камин и все с радостью принялись за ужин. Одна я не смогла попробовать хваленое Сашино блюдо и довольствовалась овощами. — Лерка, ну чего ты, ну хоть кусочек? — уговаривал меня Саша, протягивая вилку. Я прикрыла рот рукой и убежала в ванную. Да уж, в этот раз токсикоз бьет по мне сильнее. Я привела себя в порядок, умылась и вышла в коридор. Рядом с дверью стоял Гордеев с виноватым видом. — Ну как ты? Полегче? Я молча вздохнула и закатила глаза. Легче мне не стало, да и вообще хотелось прилечь. — Я пойду полежу, — сказала я ему. — Я с тобой. Мы поднялись в спальню и легли на кровать. Саша укрыл меня пледом и заключил в свои объятия. — Ты все дуешься на меня? — спросила я его. — Ничего я не дуюсь, — упрямо ответил он, погладив меня по голове. — Я же вижу, — сказала я сквозь силу. — Прости меня, Саш, я просто испугалась. Саша промолчал и обнял меня покрепче. — Лер, я просто хочу, чтобы ты доверяла мне, особенно те вопросы, которые касаются не только нас двоих, но и пациентов. Ты ведь оперировала все это время! — все-таки высказал мне он. — Но все ведь было хорошо, правда, я только сегодня немного неважно себя чувствую… — Надеюсь ты понимаешь, что к операционному столу без моего разрешения больше не подойдёшь? — строго спросил он. — Понимаю, — капризно скуксилась я. Саша победно улыбнулся и погладил мой живот. — Умница. Люблю тебя, — прошептал он мне ласково. — А я тебя.