Просто эпизод

Лера с Полиной растерянно оживились. Егор не понял нашей всеобщей возбужденности. — Мне тетя Зоя рассказала, — пояснил он, настороженно уставившись на нас, — когда я у деда на работе был на каникулах. Она мне вас на фотке в какой-то старой газете показывала. Я, чертыхнувшись, глубоко вздохнул. Зоя! Первая сплетница в больнице! — Почему ты у нас с папой ничего не спросил? — настороженно спросила Лера у сына. — Я не хотел тебя волновать. Я боялся тебя расстроить. Ведь ничего же не изменилось, правда? Ты моя мама навсегда? — Конечно, сынок, — ответила Лера, сдержав слезы, — но мы хотели, чтобы ты знал, что твоя родная мама — Полина Андреевна. Она родила тебя на свет. Мы с Лерой переглянулись. Полина же выглядела абсолютно потерянной. Как оказалось, мы совершенно были не готовы к такому повороту событий, хоть и старательно продумывали этот разговор. Сын поочередно смотрел на нас и остановился на Полине. — Полина Андреевна, — начал он со всей серьезностью, на которую способен десятилетний ребенок, — я не знаю как мне теперь вас называть, ведь у меня уже есть мама… Полина что-то ответила ему сквозь слезы, и они обнялись. Если я правильно понял в суете своих мыслей, она не стала на него давить. Ей было совершенно не важно, как он будет ее называть. Самое главное мы выяснили. Егор — наш с ней сын. Я смотрел на него и мое сердце разрывалось на куски. Как же так вышло, что он не пришел с этим вопросом ко мне, а хранил все это в себе? Сам, по-тихому переживал эту историю, боясь, что она всплывет наружу, боясь обидеть Леру. Мне стало тошно от самого себя, и я вышел покурить. Вся эта сцена оказалась какой-то скомканной, сумбурной и совершенно не так представлялась в моей голове. Больше всего меня задело недоверие сына. У меня случился приступ самобичевания, в ходе которого я чертыхался на свою работу и вечную занятость. Ведь я уверен, что он хотел поговорить со мной по-мужски, но не смог найти для этого разговора минуты. Точнее я не смог уделить ему эту минуту. Да, признаться честно, я стал гораздо меньше проводить времени с семьей после появления Веры. Третий ребенок — не только счастье, но и большая ответственность. За всех нас. Я взял еще одну работу в солидной клинике, пока Лера сидит в декрете. Дети почти не видят меня сутками, да и жена частенько ворчит мне вслед, когда я разрываюсь между домом и больницей. Я корил себя и за то, что настоял на Лерином декрете, хотя она уже давно рвётся на работу. С этим нужно что-то делать. — Пап, ты не занят? — окликнул меня сын. Черт, даже сейчас он боится нарваться на мой отказ. Я обернулся и улыбнулся ему, затушив сигарету о пепельницу. — Конечно нет, сын, — потрепал я его по голове и притянул к себе. — Как ты? Он проигнорировал мой вопрос. — Пап, давай поедем на рыбалку? Только мы вдвоем, ты и я. Ну пожалуйста… — уже привычно начал канючить он. — А давай, — ответил я без промедлений. — Я на завтра с работы отпрошусь. Егор был явно не готов к такому моему ответу и на его лице заиграла еще недоверчивая, но уже предвкушающая улыбка. — Это правда? — Правда, только уже пора спать, — взглянул я на часы. — Нам с утра червей еще накопать надо. Егор, обрадовавшись, обнял меня и убежал в дом. Я привычно натянул улыбку, а сам почувствовал, как на душе скребут кошки. Неужели мне потребовался такой урок, чтобы понять это самому. Я безоговорочно нужен детям. Я безоговорочно нужен жене. Все остальное может и подождать.