Bleeding

После того сна у Тэхёна появилось странное, но очень знакомое чувство, которое в последнее время ощущалось особенно ярко. В груди поселилось лёгкое, однако навязчивое беспокойство, а в затылке всё чаще покалывало. Он постоянно чувствовал на себе чьи-то взгляды, но оглядываясь, всегда наблюдал лишь пустоту — вокруг никогда никого не было. Из памяти не уходили последние картинки недавних кошмаров. Конечно, Ким прекрасно понимает, что это всего лишь следствия работы его воспалённого мозга, а все события — ничто иное как бессмысленые выдумки. Но всё же. Что-то отличалось от обычного сна и парень никак не мог уловить главного. Этого не объяснить простыми словами, всё намного глубже, на уровне подсознания. Происходящее понемногу стало пугать Тэхёна, поэтому он всё больше времени проводил вне дома, там, где плохие мысли и ощущения не настигали его. Парень буквально ночевал в гараже, оборудованом под музыкальную студию. Он оставался там под предлогом прорепетировать исполнение их новой песни, да и в целом потренировать свой вокал, так как чувствует себя немного неуверенно из-за скорой возможности попасть в Интернет. Поначалу Киму поверили, хотя и сказали, что парень слишком заморачивается по этому поводу, ведь у него прекрасный голос. Но, как говорят, недолго песенка играла - недолго Тэхён жил в своём пристанище. Одним неудачным для него вечером в студию наведался Хёнсик, который так не вовремя что-то забыл. В общем, таким образом и раскрылся великий кимов план, а его самого выгнали домой пинком под зад, аргументируя это дружеской заботой. Слезливые упрашивания не сработали, как бы парень не пытался. Видите ли, в гараже холодно и неудобно, поэтому он должен идти к себе. Друг и слушать ничего не захотел о причинах «переезда» Тэхёна, альтернатив тоже не предлагал. Вот тахих людей после подобного и друзьями назвать сложно. Сказал ещё такое, мол, не обижайся. А как же тут не обидеться, а? Жилище встретило непривычной ему тишиной. Казалось, что внутри никого нет, но это было не так. В дверном проёме кухни Тэхён увидел сидящую за столом мать, полностью погруженную в свои мысли. Парень поприветствовался, но в ответ ничего не последовало. Женщина увела взгляд куда-то в сторону и сделала вид, что не замечает сына. На вопрос о причине молчанки, Ким получил лишь нечитаемый взгляд. Он опять что-то успел натворить даже без своего присутствия. Хорошо, так даже лучше — на мозги капать никто не будет. Дни начали тянуться неумолимо долго. Из-за Хёнсика он перестал участвовать в деятельности их группы, что стало причиной ссоры с ребятами. В доме ощущался огромный дискомфорт: с матерью у них бойкот, это понятно, отец, который всегда много работал, теперь приходит домой ещё позже, у него зачастились командировки, а сестра в последнее время почти всегда проводит его с новыми друзьями. В светлое время суток ему было скучно и одиноко, а ночью появлялось это угнетающее чувство чужого присутствия. Его спасением стала учёба. Парень всерьёз занялся изучением материалов, забивая практически весь свой график. И один предмет, на который прежде Тэхён не обращал должного внимания, просто влюбил его в себя. История. Да, почему-то именно история вызывала восторг и восхищение. Огромную роль играет, конечно же, подача: их преподаватель просто жил своим предметом, читая лекции с особенными искрами в глазах, а Ким, который раньше предпочитал поспать где-то на последних рядах или же вообще прогулять, только сейчас это заметил. Возможно, свою лепту также вложил его новый одногруппник — Пак Чимин. Сначала у Тэхёна было к нему предвзятое отношение: перевёлся в середине года из-за границы, значит какой-то непостоянный и легкомысленый иностранец, которому почему-то не сидится в своей Англии. Однако, узнав его поближе, парень поменял своё мнение. Чимин был добрым и дружелюбным, а когда узнал, что Ким заинтересовался историей, предложил ему сесть рядом, чтобы в случае чего помогать и подсказывать что-то. Парень едва ли понимал, как Чимину удалось подкупить и найти общий язык с ним, Тэхёном — самым тихим и неразговорчивым человеком всего потока. Пак знал, кажется, всё, постоянно рассказывая какие-то малоизвестные исторические факты. — Откуда ты так много знаешь? — как-то поинтересовался Тэхён, — Ты как-будто бы сам в Имджинской войне поучаствовал. Чимин тогда лишь усмехнулся, похлопал парня по плечу и сказал, что просто много читает и, в отличии от некоторых, всегда усердно учился и никогда ничего не пропускал. Осознав, в чей огород был брошен камень, Ким легонько ударил его локтём. — Умник великий нашёлся, — Тэхён шутливо фыркнул и отвернулся в сторону. Сбоку почти сразу послышался приглушённый хохот от которого Ким не смог удержать свою напускную обиду и тоже начал смеяться. С Чимином было очень легко, даже слишком: он никогда ни на что не жаловался и всегда был в хорошем настроении. Парень ни разу не видел, чтобы Пак был грустным или злым. Но где-то глубоко внутри у Тэхёна закралось ощущение недосказанности, чувство, что все его улыбки — умело приклееная маска, а под ней прячется что-то совсем нехорошее. Единственным подтверждением кимовой догадки стал один мимолётный, случайно брошеный взгляд. В чужих глазах всего на секунду появилось опасная искра безумия и огромная жажда чего-то. Тогда Тэхён почувствовал себя беззащитной овечкой, парализованой страхом перед опасным хищником. Но не успел он и в мыслях подумать «Что это было?» , как Пак сорвался с места и направился в сторону выхода, обьясняя всё плохим самочувствием. Тэхён ему поверил, на прощание махнув головой. С кем не бывает, да? Он вот сам месяцем ранее из кровати не вылазил и его взгляд наверняка был не лучше. Пришлось ему поверить, потому что копаться в чужом шкафу со скелетами желания нет никакого. Здесь со своими попробуй разобраться, всё отсортируй да разложи по полочкам. На следующий день Чимин не пришёл, как и два дня после. На все сообщения отвечал коротко, мол всё хорошо, переболеет и вернётся. Тэхён начал переживать за него, даже собрался навестить. Но в тот день, когда парень настроился подойти к старосте и взять адрес друга, как Пак с лучезарной улыбкой уже отсвечивал на втором ряду, приветственно маша своей небольшой ручёнкой. На душе стало легче. Вскоре тот случай забылся и всё вернулось на круги своя.

***

Чимин зол. Он зол на себя, на обстоятельства и на всех окружающих его существ. Сегодня он впервые за многие годы едва ли не сорвался. Ещё чуть-чуть и Тэхён смог бы ощутить вампирьи клыки на собственной шее, и никто вокруг, Пак уверен, ему не смог бы помешать. В тот момент он не слышал ничего, кроме оглушающего звука пульсирующей крови внутри этого мальчишки. Она завораживала и манила, буквально шептала на ухо с просьбой попробовать её сладость на языке, ощутить её вязкость и вдохнуть полной грудью ни с чем не сравнимый пряный аромат. Чимина ломало — на секунду он был готов переступить через свою человечность и поддаться внутренним демонам, которые желали уталить давно мучающуу его жажду. Вампир не знает, что могло бы произойти, что стало бы с ним потом. Его спас напуганый и полный непонимания взгляд Тэхёна, который заметил изминения в Чимине. Хотя Паку и казалось, что время его внутренних терзаний тянулось очень долго, на деле же прошло всего несколько секунд. Благодаря Киму, вампир смог быстро взять себя в руки и поспешить уйти как можно дальше от людей. Подальше от крови. Его целью было не причинить никому вреда — перед парнем он обьяснится потом. Чимин зол. Он зол, потому что уже чёртов месяц не может найти постоянного поставщика человеческой крови. Когда они с Чонгуком только приехали в столицу Южной Кореи, вампир даже не предполагал, что в Сеуле будет так сложно раздобыть их источник питания. Банки крови есть и в немалом количестве, с этим в стране трудностей как таковых нет. Но Пак столкнулся с проблемой другого рода — эти банки очень хорошо защищены. Просто пробраться внутрь и стащить несколько пакетов не выйдет: все входы оборудованы новейшими системами охраны и даже если вампиру с его сверхсилой удастся взломать дверь, то уже в следующую секунду громкая сигнализация не оставит вора незамеченным. С внушением дела обстоят не лучше. Во всех тех больницах персонал либо принимал вербену, которая не позволяет вампирам использовать гипноз, либо уже были под чьим-то контролем, с которым Чимин, из-за своей ослабленности, не мог ничего предпринять. Похоже, здешние вампиры взяли под контроль все лечебницы города, не имея острой необходимости убивать обычных граждан. На это также указывает практически нулевой уровень насильственных смертей, что, конечно же, очень хорошо. Вот только Паку от этого легче не становится и жажда его не уменьшается. До этого он питался привезёнными с Лондона запасами, но их оказалось не так много и хватило лишь на первые две недели. Потом же начался настоящий Ад. Чимин даже попытался пить животную кровь, отлавливая лесных зайцев и белок. С человеческой она и близко не стояла, у неё настолько неприятно горький вкус, что порой тянет блевать, однако когда другого выбора нет, то и уксус покажется сладким. По крайней мере эта кровь хоть немного, но уталяет жажду, пускай совсем и ненадолго. Чувство голода могло настичь даже глубокой ночью, тогда вампир сразу же срывался в лес в поисках лесных жителей. Перед каждым походом в университет Пак пытался поймать как можно больше живности, чтобы среди окружающих не выдать огромного желания обескровить несколько людских тел. Домой он после всего приходил нервный, а на любое слово со стороны Чонгука отвечал с явным раздражением. Младший не мог не заметить напряжение и изменения в поведении Чимина. Поначалу вампир старался как можно меньше контактировать со старшим, но когда понял причину его плохого настроения и вечной дёрганости, то специально стал подкалывать и пытаться всяческими способами заставить Пака нарушить собственные принципы. Он постоянно говорил что-то вроде «Чимин, ты даже не представляешь насколько сладкой была эта кровь», показательно облизываясь, или «Да, этот пацан был то, что надо», а после ещё ехидно добавляя «Жаль ты не попробуешь». Несколько раз он даже приводил в их небольшой дом молоденьких парней, которые по виду тянули максимум на первокурсников, и внушал им провоцировать Чимина, делать всё, чтобы он не смог сдержаться и осушил их до последней капли. Таким образом Чон хотел показать старшему, как же много удовольствий он теряет в своей вампирской жизни. Эти чонгуковы действия несомненно подливали масло в огонь. Пак ведь не железный от слова совсем, но всё ещё старается не терять последние крупицы своей человечности. И сейчас, раздирая в клочья уже второго зайца, который совсем не приносит чувства сытости, вампир думает о том, как же сильно ему хочется напиться. Ему просто необходимо забыться и несколько дней не видеть абсолютно никого. В противном случае на долго его не хватит. Если всё и дальше будет так продолжаться, он или покончит с собой, или сорвётся на той жертве, которую ему подсунет в очередной раз Чонгук, а после этого уже убьёт себя. Чимин собрал все свои последние силы в кулак и решил сходить в ближайший круглосуточный магазин. В таких местах обычно совсем немного людей, что в данной ситуации вампиру на руку. Так как они живут на окраине, до этого магазинчика нужно добираться достаточно долго. Для обычного человека. Расстояние, которое тот же Тэхён преодолел бы за минут сорок, у Чимина занимает всего пятнадцать. Это с учётом того, что ему придётся бежать сначала через лес, а потом пустынными обходными уличками, дабы никто не заметил его сверхскоростные передвижения. Когда магазин с большими окнами в пол появился на горизонте, Пак замедлился и дальше продолжил просто идти. Через несколько минут перед ним раздвинулись автоматичиские стеклянные двери, пропуская своего посетителя внутрь. Чимин тут же поправил свою чёрную кепку, как можно сильнее закрывая ею лицо. Он сразу свернул в сторону полок с крепким алкоголем. Вампир планирует начать сразу с тяжёлой алтелерии. Он настолько был погружён в себя и желание побыстрее купить своё пойло на ближайшие несколько дней, что совсем не замечает как чуть ли не сносит плечом молоденькую девушку, которя стояла возле своей тележки и пыталась достать что-то с верхней полки. — Айщ, больно! — зашипела она, кидая на парня недовольный взгляд. — Извините, — буркнул куда-то себе под нос Чимин и направился дальше. Но девушка не дала вампиру сделать этого. Она схватила его за рукав чёрной кожанки, и уже в следующую секунду отдёргивая свою ладонь, как-будто почувствовав чиминово настроение. Однако это не помешало ей сказать громкое: — И это всё? Из-за вас я чуть на пол не грохнулась вместе с этой грёбаной полкой! — показала она пальцем на ближайшие стелажи. Чимин тяжело вздохнул, уже проклиная в своей голове эту дамочку, и себя заодно. И надо же было ему столкнуться именно с этой истеричкой. Вампир развернулся к ней, и увидел перед собой достаточно миловидную девушку с длинными рыжими волосами. Хоть она была и немного ниже самого Пака, но смотрела на него свысока, продолжая недовольно высказываться. — Во-первых, прекратите, пожалуйста, так орать. От вас уже болит голова, я серьёзно. — Вампир потёр одной рукой висок, затем продолжил, — Во-вторых, я уже извинился и не собираюсь вставать на колени после небольшого пинка, который произошёл совершенно случайно. Не желая больше ничего говорить, а тем более слушать, Чимин просто уходит. Купит выпивку где-нибудь в другом месте, подальше от этой психованой. — Вот же скотина, чтоб он прокис, — девушка шепотом возмутилась. Как таких Земля только носит, совсем нет уважения к окружающим людям. Внутренний монолог девушки прервал внезапный звонок телефона. Достав его из своего кармана, на дисплее она увидела имя лучшего друга. — Да, Тэхён, привет. — Сколько можно по магазинам ходить, где ты? — Твою подругу только что чуть не убил какой-то невоспитаный ублюдок, так что у меня есть веская причина задержки. Выслушав недовольства парня, девушка пообещала прийти как можно скорее. После сброса звонка, Хёджин отправила телефон обратно в карман, и наконец направилась в сторону кассы.

***

За окном уже вовсю бушевала зима. На календаре оставалось всё меньше дней к приближению Рождества — самому волшебному времени года, когда всё вокруг обретает яркие краски и люди начинают верить в чудеса. В этот период мы можем на время забыть о своих преживаниях и проблемах, поддаваясь праздничной суете. Даже, всегда слегка меланхоличный и любящий сидеть дома, Тэхён не смог удержаться от похода по магазинам в поисках подарков. Компанию ему составляет Чимин, который самостоятельно вызвался помочь. Поначалу это даже удивило парня, так как раньше все попытки сходить развлечься или даже просто прогуляться вместе, разбивались об многочисленные отказы Пака, которые он оправдывал подработкой и загруженостью по учёбе. На очевидный вопрос о причинах в изменении графика, старший ответил, что ему чудом удалось вырвать несколько дней выходных, ввиду грядущего праздника и хорошей продуктивности, так что теперь он наконец может заняться всем, чем хочет. — Ясно, — задумчиво протянул Тэхён, — А почему не захотел провести это время с семьёй? Или ты один приехал? Я не помню, чтобы ты об этом говорил. — Нет, не один. Я живу со своим младшим братом, но он не особо любит мою компанию. — Немного подумав добавил, — А родителей у нас нет, они погибли. — Ох, — испуганно выдыхнул парень, — Прости. Наверное, мне не стоило об этом спрашивать. — Ким тут же стушевался. Он не ожидал услышать такой ответ от всегда весёлого Чимина, у которого, как казалось изначально, проблем в жизни и нет как таковых. — Не переживай, всё нормально, — заметив замешательство Тэхёна, Пак слегка улыбнулся, тем самым намекая, что всё в порядке, — Они давно умерли, так что я их и не помню даже. Несколько минут они шли по улочке в тишине. Тэхён обдумывал услышаное, а Чимин, кажется, просто наслаждался прогулкой и свежим зимним воздухом. — Так, значит, вы будете праздновать Рождество вдвоём? — всё же подал голос младший. — Не совсем. Мой брат уходит куда-то со своими друзьями. — Он оставит тебя одного в такой праздник? — в голосе послышались нотки беспокойства и осуждения. — Здесь нет ничего такого, — старший пожал плечами, — Так происходит каждый год, да и я, если честно, не особо настроен отмечать. Тэхён опять погрузился в свои мысли. Хоть у него самого не особо тёплые отношения со своими родственниками, но у него не было такого, чтобы ему приходилось оставаться в одиночестве в такой день. Когда он был маленьким, к ним всегда приезжали бабушка и дедушка с папиной стороны (с мамиными родителями они не ладили), они собирались за большим столом, поедая праздничный ужин, а после дарили друг другу заранее заготовленные подарки. Эти воспоминания всегда вызывали тёплую улыбку. После смерти дедушки, у бабушки, из-за пережитой потери, сильно ухудшилось здоровье. Последние несколько лет она провела в инвалидной коляске, так что тогда семейство Ким на Рождество приезжало в её небольшой дом, но это не помешало им весело проводить время. Они все вместе шутили и вспоминали все светлые моменты, проведённые с дедушкой. Таким образом он всегда оставался рядом. В прошлом году, после того, как бабушки не стало, парень впервые провёл этот праздник в компании своей лучшей подруги — Хёджин. В этот раз они планировали провести этот день также. Только вдвоём. В этот момент в голову Тэхёна пришла очень хорошая, по его мнению, идея. Парень выровнял спину и состроил поддельно серьёзное лицо. — Чимин, у меня есть одно предложение, от которого ты не вправе отказаться. Пак вопросительно приподнял одну бровь, кажется, догадываясь о чём пойдёт дальнейшая речь. — И какое же? — Как ты смотришь на то, чтобы вместо одинокой компании самого себя, присоедениться к нам с моей подругой? — Я не думаю, что это хорошая мысль. — Но почему? Я не хочу, чтобы мой друг проводил такой день в одиночестве, а мы с Хёджин только рады будем пополнению нашей компании. — Тэхён загородил путь Чимину, так, чтобы у него не осталось другого выбора, кроме как согласиться и принять приглашение младшего. — Во-первых, я с ней даже не знаком, — парень загнул большой палец, — во-вторых, ты же не можешь знать наперёд, вдруг твоя подруга всё-таки будет против, я не хочу кому-то навязываться, — указательный палец тоже прижался к ладони, — а в-третих, я правда не нуждаюсь в этом. Поверь, ты этого тоже не хочешь. Пить со мной не интересно — я превращаюсь в унылого старикашку, которому только слово дайте и он начнёт размышлять о бренности бытия. — Это всё? — Тэхён не собирается отступать, — Я тебе так много рассказывал о Хёджин, что ты уже косвенно с ней знаком, и эта девушка, я тебя уверяю, никогда не будет против новых знакомств, тем более когда речь идёт о человеке, с которым мне удалось наладить общение. — Парень замолчал на секунду, что-то вспоминая, — Ах, да. Насчёт выпивки, не беспокойся — Хваса начудит за нас троих. Чимин молчал. По его лицу было видно, что ещё немного и он согласится. Нужен был последний пинок, последняя фраза в пользу Тэхёна. — Я куплю пиццу с сыром с плесенью. Я знаю, что ты её обожаешь. Вампир со своей способностью внушения мог хоть целый склад этой пиццы достать, но Ким так сильно старался его уговорить, что Чимину действительно захотелось в кои-то веки поддаться парню, и хоть на один вечер почувствовать себя опять человеком, которому не приходиться проводить всё своё существование в бегах. Пак невольно улыбнулся, решив подарить себе эту маленькую иллюзию человеческой жизни. — Ладно, твоя взяла. Только с тебя две пиццы. — Старший тут же начал заливисто смеяться, увидев расширевшиеся от изумления глаза Кима. — Я не думал, что ты настолько корыстлив, Чимин. — А что ты хотел, моей элитной персоной не так уж и просто завладеть. — Пак не мог перестать смеяться от насупленого выражения лица младшего. — Войди в моё положение, я всего лишь бедный студент, а твоя плесень дорогая. — И не подумаю. — Парень легоньго хлопнул Тэхёна по плечу, показывая своё напускное сожаление, — Пойдём, бедный студент, нам ещё подарки покупать. Тэхён обиженно нахмурил брови и двинулся вперёд, заставив всё ещё улыбающегося Чимина его догонять. Однако внутри парень был очень рад. Теперь у него появился ещё один повод ждать Рождества.

***

Двумя месяцами ранее

Первым, что почувствовал молодой вампир после пробуждения, была жгучая боль. Она сковывала по рукам и ногам, не давая возможности вдохнуть полной грудью. Во всём теле ощущалась ужасная слабость, а во рту образовалась пустыня. Парень попробовал пошевелить руками, но сразу же почувствовал, как насквозь пропитаные вербеной верёвки впиваются в его запястья, разьедая бледную кожу. Он болезнено простонал и резко откинулся головой назад, еле удержавшись от падения с табуретки. — Вижу, ты уже проснулся, — где-то в углу послышался спокойный и немного хрипловатый голос, который был знаком каждому в их пристанище, — Как спалось? Ничего не мешало, а, Жак? Лидер подходил медленно и уверенно, всем видом показывая своё абсолютное превосходство. Он не был высок, но его фигура внушала страх: непотдельный, искренний. Рядом с ним ощущаешь себя маленькой мышью в лапах огромного зверя, который вот-вот отберёт у тебя самое ценное — жизнь. — Почему же ты молчишь? — мужчина наклонился и посмотрел Жаку в глаза, — Чимину, — усмехнулся, — ты сразу всё как на духу выдал. — Я-я…н-не, — младший вампир пытался что-то сказать, но каждый звук давался ему с огромной тяжестью. — Уже поздно обьясняться, Жак. — взгляд у лидера стал серьёзней, а меж бровей залегла небольшая складка, — Выбор свой ты уже сделал. Вампир отстранился и направился в сторону, где был расположен всего один масивный рычаг. Жак только сейчас заметил перед собой закрытое металическими жалюзями окно, и, не нащупав на своём пальце кольцо, которое защищало его от воздействия солнечных лучей, парень округлил свои и так большие глаза. Он начал дёргаться во все стороны в попытках освободиться. Он не хочет умирать. И хоть голова прекрасно понимает, что у него ничего не выйдет, тело всё равно продолжает бороться. — П-пожа... п-пожалуйста, — он вкладывает в свои слова последние силы, надеясь на пощаду. — Ты думаешь, мне это приносит удовольствие? — голос звучит всё так же ровно и строго, — Ты сам вынудил меня пойти на такие меры, по-другому я поступить не могу. Мужчина смотрел не в глаза, нет, он заглядывал прямиком в душу. — Предательство — это то, Жак, что я не прощаю никогда. — Своим взглядом он, кажется, вынимал душу — И для неё есть лишь одно искупление, — прошептал вампир, — смерть. — Пусть твоя кончина послужит для остальных примером, что так, — лидер медленно указал пальцем на заключённого, — Делать нельзя. — Голос стал ещё строже, — А ты, Жак, достойно прими своё наказание. Он больше не ждал ни секунды, одним резким движением опустив рычаг. Солнечные лучи проникли в крошечное подвальное помещение, заливая всё вокруг своим ярким светом. Из центра комнаты сразу же донеслись вопли раздирающей боли и агонии. Жак буквально сгорал заживо. Не было ни одного участка кожи, который бы не пронзали ужасные огненные ощущения. Он уже не слышал, как его собственный голос охрип от продолжающихся криков. Всё, чего теперь хотелось, это быстрее умереть. В последний раз, перед тем, как навсегда закрыть свои небесно-голубые глаза, он посмотрел на всё так же стоявшего у стены вампира. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он был спокоен и твёрдо уверенным во всех своих действиях, в их правильности. И только на одно короткое жалкое мгновение, на дне чужих зрачков, парню удалось разглядеть каплю скорби по утраченой жизни его бывшего товарища. Через несколько секунд тело Жака полностью сгорело, а на его месте осталась лишь горка пепла. Души же больше нет, она отправилась в вечную тьму, именуемую Адом. Тяжёлые двери со скрипом открылись, из-за них выглянул молодой серебристоволосый парниша-ведьмак, чья макушка сразу же засверкала на свету. — Вы уже закончили? — он слегка улыбнулся, увидев хмурого лидера и останки их умершего заключённого, — Его крики было слышно даже на втором этаже. Слабак. — Парень разочаровано цыкнул, а после же перевёл взгляд на своего лидера. — Это уже не важно, Сокджин, — Вампир подошёл ближе, — Лучше скажи, ты нашёл их новое расположение? Губы парня растянулись ещё шире, казалось, совсем немного, и его яркая улыбка затмила бы Солнце. Он ничего не говорил, просто стоял и крутил между пальцами небольшой кулон в форме английской буквы «J», нагло дразня главного вампира их сообщества, который только что убил другого и глазом не моргнув. — У меня нет настроения в игры играть. Отвечай: да или нет? — Мужчина вопросительно выгнул бровь. — Лидер, обижаете, — Сокджин, изображая оскорбленность, надул губы, — Конечно нашёл. Во время встречи с Чонгуком мне удалось достать несколько его волосков, поэтому с поисковым заклинанием проблем не возникло. — Ну и где же они? — немного раздражаясь, спросил вампир. Парень опять улыбнулся, но всё же ответил. — Похоже, решили навестить историческую родину и сейчас находятся в Сеуле. — В Сеуле, значит, — лидер задумчиво потёр подбородок и ухмыльнулся, — Собирай вещи, ведьмочка, скоро отправляемся в Южную Корею. — Он направился в сторону двери, махнув парню, чтобы тот тоже выходил. — Как скажешь, Юнги. Перед тем как пойти наверх, Сокджин ещё раз смерил презрительным взглядом сгоревшего заживо пленника. Как же приятно лицезреть кончину ещё одного вампира.