А ночи в Гусу тихие...

Будущий глава ордена Вэнь и учитель из клана Лань, встречались в покоях второго, поздней ночью, когда Гусу Лань вымирало, будто по команде. В скромной комнате не было слышно ничего кроме дыхания двух людей, совершающих непростительный грех - прелюбодеяние. Ради этого взбалмашного мужчины, Цижень был готов закрыть глаза на любое из правил и запретов родного клана, лишь бы вновь увидеть его нежный вожделеющий взгляд, почувствовать его жадные холодные руки на своей раскалённой белой коже. Цижень сглатывает слюну. У них нет времени на разговоры, но он уже знает, что произойдёт дальше.Невозможно сопротивляться бешеному обаянию этого наглеца. Они подходят ближе, крепко обнимаются, сплетая и сжимая свои возбужденные тела друг с другом. Руки обласкивающие тела, идут по выверенному маршруту, от загривка к спине, и ниже, к тонкой талии, упругим ягодицами. Поцелуи нежны и медленны, сладки как мед, но Циженю горько от этой ситуации. Горько от того, что он словно преступник, скрытый под покровом ночи, должен воровать частички положенной ему любви, ему хочется не скрывать своих чувств, но он знает, ни один клан не позволит такой вопиющей мерзости. Юноша крепко сжал бело-красное ханьфу своего любовника, руки не слушались его от удовольствия, пока Жохань терся своим налитым кровью членом о его таз через слои одеяний, показывая насколько он рад его видеть. Они не прекращали тягучего поцелуя, и их дыхание сбивалось все сильнее. Низ живота Циженя призывающе ныл, корень ян затвердел, налился кровью и настойчиво просил ласк. Он не любил касаться себя, ни при каких условиях. Лань предпочитал кончать только от сильных выверенных движений Жоханя, глубоко внутри себя, или же просто терпеть, оставляя себе кусочки гордости. Цижень застонал и прильнул еще ближе к любовнику. Вэнь Жохань улыбнулся. Его прекрасный, чистый словно прозрачный лунный свет лаоши, всегда был чувствителен и честен к любой ласке. Их языки сплетались нежно, в них не было безумства и страсти, они не спешили, зная что впереди целая ночь, которую они разделят на двоих. Одежда падала на пол легко, словно первый снег, начиная от верхних халатов, заканчивая исподним, оголяя изящные нефритовые части тела двух мужчин. Жохань был красивым, но крепким мужчиной, каждая часть его тела была произведением искусства, длинные ровные ноги, рельефный живот, красивейшая мускулистая грудь с двумя наливающимися вишнями, и его руки, с длинными пальцами. Смотря на его руки нельзя не думать о чем-то пошлом, что он сможет ими вытворять. К примеру, загнать их глубоко внутрь Циженя, выбивая стоны, слезы и оргазмы друг за другом... Когда они полностью обнажились, и наласкались вдоволь, Жохань подхватил Циженя на руки, словно невесту, одетую в красные шелка смущения, алеющие на его белой коже. Он бережно положил его на кровать и навис сверху. Несмотря на то, сколько раз они занимались сексом, Цижень все равно смущался его вожделеющего взгляда, желающего ухватить каждую деталь голого тела. Жохань наклонился и поцеловал его, в этот раз поцелуй вышел горячим и влажным, они ласкали друг друга, иногда, когда удовольствие било через край, двое стукались зубами. Жохань не терял времени даром. Он широко раздвинул ноги Циженя, его руки обласкивали плоский, рельефный живот, пока он вылизывал нефритовую шею. Цижень протяжно застонал. Наглец продолжил свое грязное дело, он кусал, вылизывал его, оставлял синеющие метки, чтобы доказать свои права на этого мужчину. От каждого его действия Цижень стонал в голос, ему так нравилось подчиняться этому грозному тирану, нравилось прогибаться под ним, и принимать все, что тот захочет ему дать. Завтра ему придется одеть свой самый высокий ворот, чтобы скрыть следы страстной ночи, и вести уроки младшим ученикам, но это все завтра, сегодня он не будет думать об этом. Жохань продолжил ласки и спустился к соскам. Он втянул губами милый, розовый ореол и начал медленно его посасывать. Цижень ахнул, и слегка прогнулся в спине. Соски были самым чувствительным местом этого учителя. Вэньский пес сосал его, вылизывал, кусал и оттягивал зубами, играя на Лань Цижене, как на самом дорогом музыкальном инструменте, исполняя мелодию разврата и похоти. Цижень не знал куда деться, он метался по кровати как уж на сковороде, сжимал простыни пальцами ног и рук, но ничего не помогало ему сбежать от удовольствия, которое приносил язык Жоханя и его умелые руки, бродящие по стройному телу. Отвлекая Ланя ласками, Жохань подобрался к его нежной хризантеме. Он хотел медленно подготовить его, заставляя кончать только от пальцев в его лоне. Это была прекрасная идея. Он прильнул к дырочке пальцами и почуял неладное. Цижень уже был влажным и растянутым. Он вопросительно посмотрел на своего любовника. Лань Цижень зарделся от этого взгляда, словно девственная девица, как будто не его этот мужчина трахал так много раз, неспешно и нежно, быстро и грубо. Он замялся, но все же ответил. - Я... подготовился сам. Тебя не было слишком долго. - сказал он смущённо, и тут же отвёл свои блестящие от слез удовольствия глаза. Ему было стыдно, за свою нетерпеливость и развратность. Жоханя перемкнуло... он хотел своими собственными глазами наблюдать, как этот холодный и безэмоциональный для всех кроме него мужчина, растягивает и заливает маслом свою дырку. Как он двигает в себе собственными пальцами, заходясь от удовольствия в бесстыдных стонах. Он бы терял контроль над пальцами, сбивался с ритма, и будто бы в бреду твердил имя Жоханя, утопая в волнах блаженства.Его возбуждала даже мысль о том, как Цижень отпустив собственное смущение самозабвенно удовлетворяет себя в той же комнате, где он читает священные трактаты и подписывает важнейшие документы. Жохань ничего не ответил, взгляд его серых глаз стал темнее и глубже, он взял масло с прикроватного столика, и вылил на свой собственный член. Вэнь младший был выдающимся. Длинный нефритовый стержень в форме копья, с ровной алеющей головкой. Цижень затаил дыхание. Хоть он и принимал его в себя столько, что и сосчитать будет сложно, но он не мог не бояться каждый раз как видит у себя между ног это орудие пыток, возносящее его на пики блаженства. Жохань приставил головку к влажному, припухшему входу и медленно надавил. Цижень выдохнул. Его вход растягивался все сильнее, под натиском Вень Жоханя. Они трахались так много раз, но проникновения всегда было трудным. Жохань медленно засаживал в него свой член, заставляя выдыхать весь воздух из лёгких. Он вошёл до основания. - Аа~ах...- Цижень громко застонал. Растяжение доставляло ему боль, но и она была желанной. Он чувствовал себя полным, растянутым до предела, внизу все жгло, болело и пульсировало. С его члена потекли капельки смазки. Жохань напрягся, он держал себя в узде, чтобы не причинить боли любовнику, и решил двигаться в медленном, но сильном темпе. Он обожал нежно брать этого милого юношу, наблюдая за его агонией, медленно подводя к разрядке. Нежностью в постели он с лихвой компенсировал свое безразличное отношение к возлюбленному на публике. Цижень был до боли узким, влажным и обжигающе горячим. Было сложно не сорваться на бешеный темп, не начать тупо вытрахивать из него душу, доводя до конвульсий и потери сознания. Ему нравилось заставлять его молить о разрядке, доводить этого небожителя до состояния, когда он не сможет держаться на ногах и контролировать собственный голос. Жохань поднял длинные, худые, белые ноги Циженя и закинул себе на плечи. Он почти согнул его пополам. Это была самая любимая его поза. Он начал двигаться медленно, выходя из лона почти до конца, и тут же вжимаясь до основания, давая привыкнуть к своему размеру. Под таким углом Вень попадал точно по самому чувствительному местечку. Цижень закрыл собственный рот ладонью, и закусил палец. - Ммххмгм... ха...- он не мог сдержать стонов. Удовольствие завязывалось узлом внизу живота, и дрожью шло к каждой частичке его тела. Было слишком сладко, слишком тягуче, слишком медленно... много... слишком много... больше чем он мог бы вытерпеть. Он прижался лбом ко лбу Жоханя. Дыхание которое они делили на двоих было горячее летней ночи. Член Жоханя скользил внутри него, раздвигая нежные гладкие стеночки, с каждым ударом задевая простату. Он жадно наблюдал за Циженем, за тем как он неудачно пытается задушить свои стоны, за слезами стоящими в его глазах, за тем, как он сжимает белые простыни, как выгибает шею, и закатывает глаза от удовольствия приносимого новым толчком внутрь. - Хааа... Аа...Мммхм. - очередные стоны сорвались с вишневых губ лаоши. Член Жоханя стал больше, ему нравилось медленно мучить этого мужчину, и как бы ему ни хотелось отпустить себя, и заняться диким животным сексом со своим любовником, сломав кровать и разбудив главу клана Лань, он не мог позволить себе упустить шанс заставить этого гордого учёного умолять оттрахать его как течную суку. Вень ускорил темп, и страстно поцеловал Циженя. Тот застонал ему в рот. Жоханю нравилась эта развратная, и жадная до ласк сторона его возлюбленного. Вэню сносило крышу от осознания того, что мужчина под ним целиком и полностью принадлежит ему. Лань Цижень, согнутый пополам, еще сильнее сжал свои ноги на плечах Жоханя, и отчаянно стонал в поцелуй, надеясь что никто не будет бродить ночью около его покоев. Хотя мысль быть застуканным, пока его трахает молодой господин клана Вэнь, пока член Жоханя движется глубоко внутри его задницы, заводила его. Ему было мало. Член набух и жаждал прикосновений, но он был слишком смущен, чтобы начать удовлетворять себя под взглядом Жоханя. Ему было хорошо до умопомрачения, он дрожал от глубоких толчков, но не мог кончить. Это была сладкая пытка. - Гх...мммМ... АААх. - стонал сквозь слезы Цижень. Он больше не мог терпеть, казалось он умрет от напряжения, если не кончит в скором времени. - Жо... ааа..Жохань...МММ...умоляю.. пожааа~Алуйста. - Шептал он иногда срываясь на крики. Жохань замедлился. Его толчки стали целомудреннее, но он все еще проезжался по простате Циженя. - М? Что такое? - хитро спросил он. Лань перевёл дыхание. Этот медленный темп лишь сильнее его раздраконивал - Прошу тебя... пожалуйста...сильнее. - шептал Лань. Он говорил очень тихо, но Жохань отчётливо слышал и понимал каждое его слово. - Скажи мне чего ты хочешь, и я обещаю, я доставлю тебе неземное удовольствие. - прошептал он в губы Циженю, тут же поцеловав его. Жохань остановил толчки и вжался глубоко внутрь Ланя. Он заставлял любовника сгорать дотла от прикосновений. Вэнь хотел услышать грязные мольбы из уст этого праведного человека. Лань Цижень осмотрел его невидящим взглядом, и оторвавшись от губ Веня, он застонал: - Ааах... просто... трахни меня.... умоляю... ха Жохань пару секунд смотрел на его вожделеющее лицо. Для него не было ничего слаще мольбы этого человека. Он спустил ноги Циженя с плеч, и вышел из него. Дырочка припухла и покраснела. Она стыдливо съежилась, не в силах сомкнуться до конца. Вень перевернул Ланя на живот, и чуть приподнял его зад, заставляя выгнуть спину дугой, и зарыться лицом в подушку. В такой позе, Цижень был максимально раскрыт перед ним. Жохань положил свой член на его ягодицы, и стал медленно двигать бедрами, потираясь меж половинок сладкого персика, пока обе его руки ласкали полушария. - Повтори это еще раз. - властно сказал Вень. Цижень заскулил в подушку, сколько бы он не отрицал, ему чертовски нравилось, когда Жохань брал его грубо, не спрашивая разрешения, и не заботясь о его удовольствии, словно самую дешёвую девку из борделя, да так, чтобы он не смог встать с постели на следующий день. Цижень решил не упрямится, и дать Жоханю то, что он хочет. Он взмолился плачущим голосом: - Ха... выеби меня... прошу...- Цижень был готов откусить себе язык за такие слова, но горячий, огромный член Жоханя, ворвавшийся в него словно ураган, выбил из него все мысли. Вень Жохань вбивался в него в бешеном темпе. Он входил и выходил почти навылет, с силой удараясь яйцами о нежную попку Ланя. Он сорвался. Жохань до боли вжал свои руки в ягодицы Циженя, так, чтобы синяки не сошли еще неделю, и начал втрахивать его в кровать. В комнате пахло сексом, не было слышно ничего кроме захлебывающихся стонов, заглушенных подушкой, ударов плоти о плоть, и тяжёлого дыхания. Циженю было хорошо. Ноги не держали его и разъезжались в разные стороны, он бы упал, если бы Жохань не держал его зад так крепко. Он закусил подушку, и перестал сдерживать стоны. Его лицо было искажено гримассой чистого удовольствия. - ААААХММгммм... - эти бесстыдные звуки лишь сильнее заводили Вэня. Жохань вцепился в черные волосы Циженя и запрокинул его голову вверх. Стоны стали ярче и отчетливее. - Ха... я не разрешал тебе затыкаться... будь послушным мальчиком, стони для меня. Вэнь ускорился. Лань кричал от наслаждения, и уже не помнил ни единого правила, ни одного запрета, даже себя, он желал лишь разрядки. Кончик его языка показался из открытого рта. На его лице было самое развратное выражение, которое только видели стены Гусу. Оно было залито слезами и слюной. Они трахались как животные, ни на секунду не сбавляя темпа. Член Жоханя заходил так глубоко, что почти касался желудка. Через живот Ланя чётко можно было разглядеть его очертания. Простыни под Циженем промокли насквозь от обилия смазки вытекающей из его члена. Было приятно до боли. Крики сотрясали стены Цзинши, но Жохань по пути вырубил всех патрульных, так что он не боялся быть раскрытым. Но ему было мало.... все еще мало. Вдруг, Вэнь схватил Циженя за шею, плотно сжал, лишая кислорода, и поднял, прижимая его к собственному телу как можно ближе. Он не давал ему сделать ни единого вдоха. Одна рука сжимала горло Циженя, пока вторая надрачивала его член. Цижень впился ногтями в ягодицы Жоханя, умоляя остановиться, но тот не обращал внимания. Он задыхался от переполняющего его до краёв наслаждения. Лань судорожно завел руку за спину и схватил Жоханя за затылок, ищя опору, он затрясся всем телом, кончая, желая сделать вдох. Его стеночки сжались до боли, истерично сокращаясь, и, толкнувшись пару раз, Жохань кончил глубоко внутрь его тела. Цижень обмяк. Его глаза застилала пелена удовольствия, сейчас он не понимал ничего. Жохань отпустил его, и они обессиленные рухнули на кровать. Хоть Лань и лежал, его все еще потряхивало. Жохань вышел из него, и из хризантемы полилось белое густое семя, пачкая простыни. У Циженя был настолько развратный вид, что от одного лишь взгляда на эту картину, член Жоханя снова стал твёрдым как камень. Впереди была длинная ночь, и еще не один раунд... -------------------------------------------------- На следующий день, Цижень проснулся лишь в обед. Кровать была пуста и холодна. Один. Он снова один. В его глазах не читалось ничего кроме безразличия. Он снова вынужден жить под маской отчуждения, считая дни до встречи с возлюбленным, будто живой мертвец. Жить и быть собой от свидания к свиданию, лелея каждую секунду, как драгоценность. И умирать каждый раз после расставания. Цижень закрыл лицо руками и зарылся в волосы. Он чувствовал неимоверную усталость, и совсем не телом...