Try Me

Кривая башня из деревянных блоков шатается, целенаправленно кренясь в одну сторону. Любой случайный порыв ветра и она развалится на блоки, усыпав заставленный пивными банками стол для пикников. Сидящие вокруг парни не дышат, криво улыбаясь и натужно сдерживая смех. Краснота на их щеках заметна даже в свете гирлянд, увешивающих деревья в парке. - Только дёрнитесь и я вас придушу. Чанбин так сильно сосредоточен на деревянном блоке, за который схватился, что со лба стекает капля пота. Он осторожно тянет его на себя, продвигаясь со скоростью меньше миллиметра в десять секунд. - Нет-нет, - его голос подскакивает на несколько тонов, когда башня начинает пошатываться сильнее. – Спокойно, только не… ёб твою! Грохот переплетается с довольным гоготом его друзей, радостно бьющих ладонями по столу. Чанбин с досадой залпом допивает своё пиво и ложится на стол, загребая злосчастные блоки руками. Компании за другими столами поглядывают на них с улыбками и возвращаются к прерванным разговорам. Субботним вечером народ культурно отдыхал на воздухе. - Тяни карточки, лошпед, - Джисон хлопает его по лопаткам. Чанбин с тяжёлым вздохом поднимается и вытягивает карту из белой стопки. - Самый красивый парень, - читает он. - Уже интересно, - с предвкушением хихикает Сынмин. – Давай карту действия. - Поз… - Чанбин делает паузу, прикрывает глаза и потерянно смеётся. – Позвать на свидание. Вторая волна весёлого гогота, разбавляемая улюлюканьем. Друзья толкают его в плечи, издавая подобные гиенам смешки. Чан тянет ему открытое пиво, приговаривая, что нужно для храбрости. Чанбин поднимается со скамьи. - Тут не написано, что мне должны дать согласие или хоть как-то отреагировать, так что без проблем. - Ну ты чего, так неинтересно, - недовольно ноет Чонин, к которому сразу присоединяются все остальные. - Ничего не знаю, как есть, так и делаю. Чанбин шарится взглядом по столу и находит под блоками не начатую упаковку сникерса. Не с пустыми руками же идти до людей докапываться. Он осматривается вокруг. У него уже было на примете несколько симпатичных молодых людей, которые до этого привлекали его внимание. Почесав затылок, он решает без глубоких раздумий подойти к ребятам под раскидистым деревом. Сделать и забыть. Чанбин деловито опирается руками об их стол, положив сникерс перед брюнетом с убранными в короткий хвост волосами. - Вечер добрый. Я бы хотел позвать самого красивого из всех присутствующих здесь людей парня на свидание, - говорит он, смеясь, а затем понижает голос до шёпота. – Извини, можешь не обращать внимание. Не тратя времени, Чанбин разворачивается, чтобы с чувством выполненного долга вернуться обратно к своим, однако его крепко хватают за запястье. - Согласен, пошли. - Чего? – он удивлённо оборачивается, натыкаясь на невозмутимость в утончённом лице. - Я пойду с тобой на свидание. - Это не… - Заднюю даёшь? С чувствами людей шутить нельзя. - С какими чувствами? Мы даже не знакомы. - Хёнджин, - вскользь представляется тот как ни в чём не бывало. – А вдруг у меня любовь с первого взгляда? - Ты… конченный. - Зассал? – усмехается Хёнджин так вызывающе, что Чанбин не может позволить себе проиграть. - Завтра в три у четвёртого выхода станции Щичон. - Договорились. Чанбин искренне не понимает, что произошло и как. У него не было абсолютно никаких серьёзных намерений, он в принципе не таскается по свиданиям с неизвестными людьми. Всё произошло так быстро и неожиданно, что у него даже не было времени толком отреагировать и переварить произошедшее. Осознание начало накрывать только на трезвую голову следующим днём, когда он глушил на кухне кофе. Абсурдность заиграла уже позже, когда он в назначенное время стоял перед входом в метро и думал, что подождёт десять минут для приличия, а потом пойдёт домой, убедившись, что это была шутка. - Здоро́во. - Пришёл всё-таки, - вскидывает брови Чанбин, видя перед собой знакомое лицо с пухлой нижней губой и родинкой под левым глазом. - Как я мог не прийти? Это же свидание. - Это была шутка. - Однако же ты здесь. Тебя как зовут кстати? - Чанбин, - ему становится смешно от того, что он даже имени его не знает. - Отлично, Чанбин, пошли. - Куда? - В смысле куда? Ты должен знать, это же ты меня на свидание пригласил. - Надо было выбрать другого, - Чанбин со вздохом качает головой. - Поздно, малыш, в следующий раз будешь думать перед тем, как что-то делать. Услышав насмешливое обращение, Чанбин молча сверлит его донельзя красноречивым взглядом. Какого чёрта он себе позволяет? - Какие мы грозные, - Хёнджин посмеивается. – Улыбнись. Улыбка тебе идёт больше. - Откуда ты знаешь какая у меня улыбка? - Я наблюдал за тобой вчера. Надо же было понять, с кем у меня романтик. - И как? - Ты весёлый и чешешь языком от души. И любишь физический контакт, раз постоянно липнешь к друзьям. Хёнджин вдруг обхватывает его предплечье и испытующе смотрит в глаза. Его наблюдения были весьма точные – Чанбина таким не проймёшь. Он невозмутимо повторяет то же самое действие. - Не неженка, значит поладим, - довольно хмыкает Хёнджин. - Сомневаюсь, - бормочет Чанбин, после чего расправляет плечи. – Ну так? Куда хочешь пойти? - Думаю, можно где-нибудь перекусить. Так обычно свидания проходят. Район мэрии был достаточно оживлённый и потому предлагал огромный выбор мест, где можно было пристроиться. Начиная ресторанами и заканчивая вагончиками с разномастным стритфудом. Они сворачивают в пахнущий пареной кукурузой и жжёным сахаром переулок, минуют несколько заведений и останавливаются в кафе с жёлтой пластиковой отделкой и однообразно лёгкой музыкой. Ничего особенного, но и ничего отталкивающего. - Я уж пожалею тебя и выберу что-нибудь скромное, - великодушно сообщает Хёнджин, листая меню, когда они занимают столик. - То есть я за тебя ещё и платить должен? - Чувак, это ты меня пригласил, а не я тебя. - Ладно, хрен с тобой. Чанбин грузно выдыхает через нос, начиная понимать, во что он ввязался. Вернее, с кем связался. Хёнджин себе цену знает и пользуется возможностью поиграть на его самолюбии настолько изысканно, насколько позволит его совесть. Наверняка, в другой ситуации он бы даже не взглянул на него, а тут он пришёл веселиться. Чанбину, в принципе, самому интересно, во что это всё выльется. От одного обеда он не обеднеет. Как ни странно, Хёнджин на самом деле проявляет милосердие и не сильно борзеет, заказывая латте и венские вафли со взбитыми сливками и персиковым сиропом. Даже неожиданно. Когда официант уходит, наступает тот самый момент, когда кто-то должен начать разговор. Хёнджин закатывает рукава пастельно-голубой рубашки и с комфортом устраивается на стуле. - Чем ты занимаешься в свободное время? Где учишься? – решает прервать тишину Чанбин, раз уж он заварил эту кашу. - А можно что-то оригинальнее? - Должны же мы узнать друг о друге что-то, кроме имён. - Это ж не собеседование. - Начинай тогда ты, оригинальщик, - Чанбин разводит руки в стороны и откидывается на спинку стула. - Дай подумать, - тот трёт родинку под глазом. – Если бы ты узнал, что тебе осталось жить сутки, что бы ты сделал? - Может ты мне ещё тест Роршаха дашь? - А может и дам. Это в любом случае интереснее вопросов из каждой существующей в мире анкеты. Хочешь базовую инфу – могу скинуть своё резюме. Хёнджин выглядит непоколебимым. Левая рука опирается локтем о подлокотник, подпирая вытянутыми пальцами щёку. На запястье болтается тонкая полоса резинки для волос. - Только давай без вот этого «Проведу время с родными и близкими». - Да я и не собирался. Проводить последний день своей жизни с семьей? Нахер оно мне надо? - Что, плохие отношения? - Отношения нормальные, просто я не вижу в этом смысла. Я всю жизнь с ними провел, так ещё и последние часы смотреть на те же лица? Думаю, лучше сделать что-то для себя и не нагружать их такой информацией. Ожидание и все эти слезливые истерики превратят день в какое-то дерьмо что для меня, что для них, - Чанбин пожимает плечами, кажется, на самом деле начиная задумываться над этим вопросом. - Мне первый раз так отвечают, - Хёнджин выглядит заинтересованным. – Тогда что бы ты сделал? - Час бы я точно потратил на то, чтобы решить, что лучше сделать, может поревел бы. Не хочется всё-таки помирать, - он смотрит куда-то в потолок, вертя пальцами солонку. – Потом я бы рванул в Каннын. - Каннын? Почему именно Каннын? - Я там никогда не был. Слышал, что там море очень красивое, вода нереально прозрачная и воздух солёный прямо на языке оседает. Думаю, неплохое место для прогулки перед смертью. Официант ставит на стол напитки. Чанбин отпивает ежевичный капучино, довольно кивает несколько раз и отодвигает стакан в сторону. Иначе сам не заметит, как выпьет всё ещё до прибытия еды. - Ну а потом? Приехал ты в Каннын, шляешься по городу, что дальше? - Потом я бы пошёл жрать. Вот именно жрать. Раз деньги экономить не надо, то покупал бы себе по дороге всякие эти коктейли, сладости, суши, шашлычки на шпажке, всё, чего захотелось бы. А потом до тошноты нажрался бы в каком-нибудь шикарном ресторане. - То есть ты бы потратил последние несколько часов своей жизни на то, чтобы поглазеть на достопримечательности и пожрать? - Еда делает меня счастливым и заставляет чувствовать удовлетворение. Новый город – это всегда интересно, всегда внутри какое-то воодушевление. Поэтому да, так бы я провел как минимум половину суток. - А вторую тогда как? Допустим, ты нагулялся, ты нажрался, наступил вечер. Дальше что? - Подцепил бы себе какого-нибудь симпатичного пацана в клубе и трахнул его, - Чанбин посмеивается, криво улыбаясь. - Вот это уже похоже на план, - Хёнджин хлопает ладонями, воодушевлённо щерясь. – И последние часы что? Если ты, конечно, не решил бы устроить многочасовой секс-марафон до победного. - Не, я бы, наверное, только напряжение снять. Не знаю, - Чанбин трёт подбородок. – Может пошёл бы на пляж. Взял бы какую-нибудь дрянь попить, три пачки сигарет и сидел бы у воды, слушал любимые песни, дымя без остановки. Так бы и помер мечтой эмо-подростка. - А как же всякие прыжки с тарзанкой и парашютом, пирсинг сосков, плаванье с акулами, покорение горы? - Толку мне от них? Я хочу провести последний день приятно, а не гоняясь за чьими-то бакет-листами. Необязательно делать что-то экстремальное, чтобы чувствовать себя живым. Я так считаю, - он вскидывает руки. – Ну а ты? Какой у тебя гениальный план? - Гениального в нём как мяса в котлете из Макдональдса, - Хёнджин издаёт смешок, но с готовностью подаётся вперёд. – Первое, что я бы сделал – это поехал бы к чуваку, который меня бесит, и вмазал ему масляным тортом по роже. Чтобы он потом ещё неделю это дерьмо из волос вымыть не мог. Чанбин хохочет от неожиданности. - Это что он тебе такого сделал, что ты на него потратишь часть своего последнего дня жизни? - Долгая история. Если вкратце, то я вообще танцор. Этот мудак раньше был в нашей крю, а потом зазнался, решил, что лучше всех, и свалил в ответственный момент, подставляя нас. Ещё и студию всю засрал, побил стёкла, за которые мы из своего кармана платили. - Ого. И как он? Лучше всех? - Лучше всех моет машины, - Хёнджин насмешливо фыркает. – Таких талантов как он как говна. Одному вытянуть все технические моменты – это надо хорошенько так усраться, а у него мозгов на такое не хватает. Короче в жопе он и напоследок я хотел бы ему об этом напомнить. - Нужно отпускать обиды и уметь прощать, - Чанбин театрально корчит серьёзное лицо, опуская голос до гулкого баса. - В жопу, - медленно и смачно проговаривает Хёнджин. – Потом я бы арендовал себе крутую тачку, самую дорогую. Как ты сказал, смысла экономить деньги нет. Поехал бы просто куда-нибудь, не задумываясь и поворачивая, где захочется. Деревни, поля, города – срать. В одном из городов я бы остановился и грабанул магазин. - Зачем? - Просто так, - он пожимает плечами. – Подрубить себе адреналина. Например, стащил бы какой-нибудь шибко дорогой вискарь, выскочил на улицу, запрыгнул в тачку и на всех скоростях помчался сразу в другой город. - Короче хочешь почувствовать себя гангстером из фильмов. - Я стал бы гангстером из фильмов, - Хёнджин улыбается с мечтательным триумфом в блестящих глазах. – Я бы пошёл в суперский торговый центр и выбрал себе шикарные шмотки, в которых помирать не стрёмно, ещё бы и цацек серебряных прикупил, чтобы полный комплект был. - Почему не золотых? - Не люблю золото. По мне так оно выглядит дёшево. Чанбин смотрит на сдвоенный браслет на своей правой руке. Одна серебряная цепь из больших звеньев, другая из маленьких. - Сразу обратил внимание, - внезапно горячие пальцы Хёнджина проходятся по нему, невзначай касаясь кожи на запястье. – Хороший вкус. - Купил на первую зарплату. - Вот моя первая зарплата, - Хёнджин вытягивает ногу в сторону, показывая бело-чёрные джорданы с красными вставками в амортизирующей подошве. – В них танцевать по кайфу. Кстати, продолжая тему смерти, я бы вечером пошёл в клуб, как ты, и несколько часов тусил бы там под всё абсолютно. Танцевал бы под любое дерьмо, которое ставили. - Теперь мне интересно, как ты танцуешь. По голосу я чувствую, что тебе это важно. Значит, что-то ты умеешь, - Чанбин кладёт локти на стол и оценивающе смотрит на него. - Приходи поглазеть на меня. Тебе понравится. - С чего ты взял? - Поверь, я сделаю так, что тебе понравится, - Хёнджин садится на край стула, придвигаясь ближе и одаривает его многозначительной ухмылкой. - Ну попробуй, - Чанбин отвечает невозмутимой усмешкой. – Мне трудно угодить. Одного красивого личика недостаточно. - Красивое личико – это просто приятный бонус ко всему остальному. Но спасибо. - Давай дальше. Танцы до без ума. Потом? - Потом буду таким же животным как ты. Подцеплю какого-нибудь горячего пацана или бабу, мне не принципиально. Только вместо отеля я бы оторвался прямо в машине для разнообразия, никогда не пробовал всё равно. И идеально было бы купить косяк у какого-нибудь барыги в клубе и ещё и накуриться. Или пластинки взять, говорят под ними ощущения вообще не из этой вселенной. - В общем, ты просто хочешь поиметь закон, - подводит итог Чанбин. - Когда как не перед смертью это делать? Но самая вишенка на торте – это сама смерть, ты представь, - Хёнджин заговорщически заглядывает ему в глаза. – Утро, неважно какой город. Я, весь в шмотках, которые дороже моих почек, залезаю на какую-нибудь статую или памятник, куда реально трудно забраться. А потом помираю там. - Это твой план? Помереть на достопримечательности как какой-то бомж? - Не бомж, а мразь, - с важным видом поправляет Хёнджин. – Приедут менты, скорая, пожарные, будут решать, как меня доставать, потом будут доставать и материть меня на чём свет стоит. «Вот же блядский говнюк, не мог сдохнуть в нормальном месте?» Я, как и положено мне, вредному мудозвону, поднасру целой куче людей своей смертью. По-моему, идеально. Официант ставит на стол хёнджиновы вафли и тарелку с лососевым сэндвичем. Только когда он уходит, Чанбин позволяет себе глухо просмеяться под нос. Этот парень был явно с особенной дурью в голове. - У тебя какой-то пункт на том, чтобы подгадить окружающим. - Люди считают меня стервозным эгоистом. Нужно поддерживать свой образ до самого конца, - Хёнджин накалывает на вилку кусок вафли со взбитыми сливками и увлечённо начинает жевать. – Но из всего этого вытекает один вопрос. Знаешь какой? - Откуда мы знаем, что сейчас не наши последние сутки и почему не делаем то, чего хочется? - Именно. А ты шаришь, - он смотрит на него с приятным удивлением, не ожидав, что ход его мыслей поймут. - Мне кажется, всё логично. Я могу сейчас сорваться и сделать всё, о чем сказал, но если я не умру через сутки, то на что мне потом жить? Квартира сама за себя не заплатит. В твоем случае ситуация та же, только туда ещё добавляется закон. Нас останавливает здравый смысл. - Ох уж этот здравый смысл, - Хёнджин издаёт разочарованный вздох. – Какой отличный вышел бы денёк. Они едят, обсуждая вагончик с гонконгскими вафлями, который время от времени останавливается у каждого кампуса в Сеуле и сейчас торчит на улице. Чанбин замечает, что несмотря на достаточно беспардонный характер Хёнджин обладает очень утончёнными манерами. Ест небольшими кусками и после каждого утирает рот салфеткой. Пьёт тихо, чашку ставит аккуратно, собирает пальцами крошки в тарелку после того, как закончил. У него острая речь, но движения плавные. Наблюдать за ним было интересно. После еды боком встаёт очевидный вопрос – что делать дальше? Просто поесть и разойтись казалось не совсем правильным, в конце концов, у них было «свидание». Идти в кино, чтобы молчать рядом друг с другом два часа, тоже не вызывало энтузиазма. Пошкрябав вилками по пустым тарелкам, они решают неоригинально пошататься по улицам. Может на глаза чего попадётся. Начало сентября выдалось тёплым. Деревья по-прежнему были зелёные и пушистые, тротуары пестрели кадками с цветами, из кофеен слышалась дробь накладываемого льда. Людей на улицах было много, здания под завязку обклеены яркими рекламными плакатами. Район мэрии как всегда чересчур живой и пульсирующий. Чанбин убеждается в правоте своих мыслей насчёт чрезмерной активности, когда на одной из улиц, куда они сворачивают, их фактически окружает небольшая компания парней и девушек, которые улыбались до подозрительного воодушевлённо. - У вас есть буквально двадцать минут свободного времени? - Смотря, что надо. - Мы находимся в процессе создания своего квеста и сейчас берём людей на бесплатный тест того, что есть, - с готовностью объясняет девушка в больших круглых очках. – Хотите поучаствовать? - Я не фанат квестов, - лениво тянет Чанбин. - Да ладно, чего ты бубнишь сразу? – Хёнджин несильно толкает его плечом. – Всё равно заняться нечем, а тут бесплатное развлечение. - Ещё не факт, что развлечение. - Это недолго, правда, - подключается невысокий парень, складывая ладони вместе. – Нам нужно набрать несколько тестовых групп, чтобы получить финансовую поддержку. Хотите мы вам инстаграммы пролайкаем? - Хотим, - Хёнджин отвечает до того, как Чанбин, которого подобное не интересовало, успевает открыть рот. – Погнали. - Я вообще-то не собирался в этом участвовать, - говорит Чанбин, когда они следуют за обрадовавшейся компанией. - Ты что-то теряешь от этого? Нет. Есть идеи получше? Тоже нет. Сам виноват, что не продумал свидание, теперь будешь делать то, что я хочу. Чанбин побеждённо кривит губы. Деловой тон Хёнджина не терпел отказа, он для себя уже всё решил. Подумав, он приходит к заключению, что лучше смириться и посмотреть, что из этого выйдет. Кажется, это был его главный принцип по отношению ко всему, что касалось его партнёра. Позволить событиям плыть по течению и наблюдать за результатом. Их приводят на цокольный этаж серого здания, где на первом этаже расположился компьютерный клуб. В следующем же переулке стояла переполненная помойка, из соседнего помещения несло разбухшей лапшой. Самое подходящее место для гиков. Им проводят короткий инструктаж, основным пунктом которого является просьба ничего не ломать и не рвать. Конкретной истории пока что нет и основная миссия – пройти существующие локации. Парни входят в мрачную комнату, за спиной закрывается дверь. Выданные фонарики срабатывают не сразу, их явно потрепали и расшатали крепления намеренно, чтобы создать тревожность. Чанбин постукивает по своему фонарику ладонью и по полу, наконец, начинает бегать тусклый круг света, который иногда опасливо мерцал. - Вот это шарага. Бледно-салатовые стены были сильно потресканы, в некоторых местах отсутствовали целые куски, как будто выбитые маленьким молотком. На заляпанном жёлтыми разводами и землёй потолке виднелась искусственная паутина. Часть напольного плинтуса была оторвана, под обшарпанным ковролином можно было заметить гнилые доски. Воняло сыростью и старыми носками. - Плюс пять за атмосферу, - Чанбин водит фонариком по окружению и подходит к разбухшей от влаги двери. – Заперто. - Надо найти ключ, - Хёнджин проверяет ящики покосившегося письменного стола. – Смотри, здесь есть газетные вырезки. Он показывает ему жёлтые страницы с оборванными краями. Они громко хрустели, говоря о том, что их сначала намочили, а потом высушили. В статье шла речь о сорокалетнем электрике, которого обвиняли в похищениях и убийствах с особой жесткостью. - Тела жертв так и не были найдены, - читает Чанбин. – Думаешь, мы найдём здесь засранные побитые скелеты, заказанные из раздела Хэллоуина на Джимаркете? - Было бы неплохо, хочу собрать их всех в ряд и сфоткаться, - Хёнджин откладывает газету обратно. – Нашёл что-нибудь? - Не то чтобы тут было где искать, - Чанбин ведёт фонарём по комнате. – Может проверить замок? Подойдя к двери, он приседает перед ней на корточки и заглядывает в замочную скважину. - Ключ торчит с той стороны? - Нет. Вообще кажется, что тут всё забито, - он ковыряет выемку ногтем и изучает содержимое. – Похоже на пластилин. Не думаю, что нам поможет ключ. - Значит её держит что-то с той стороны, - Хёнджин толкает дверь. – Слышишь? Как будто завалено. Скорее всего ещё и заперто на крючок. - Как-то же можно туда попасть, - Чанбин снова осматривается, вглядываясь в тёмные углы. – Зачем здесь пустой сундук? У стены, в которой была нужная им дверь, стоял массивный коричневый сундук, который к тому же был не заперт. Они открыли крышку, но внутри не нашлось ничего, кроме не отделанных никакой тканью досок. - Он отодвигается? – Хёнджин пробует сдвинуть его в сторону, однако сундук даже не шелохнулся. – Прибит накрепко. - Посвети-ка. Чанбин отдаёт ему свой фонарик и наклоняется, по грудь опускаясь в сундук. Пальцы шарят по днищу и вдруг чувствуют неестественный стык. Поддев его ногтями, Чанбин тянет пласт на себя, с удивлением понимая, что практически всё днище поднимается вверх. - Нихрена себе, - Хёнджин вытягивает шею, светя вовнутрь. – Вот это они подзапарились. В днище сундука оказывается достаточно большая дыра, которая вела в подземный проход, явно связанный с соседней комнатой. Оттуда веет холодом, колышущим волосы на их лбах. - Кто первый? – спрашивает Чанбин, забирая фонарик обратно. - Ну уж нет, я туда не полезу. - Зассал? - Посмотри на меня, - он оттягивает свою рубашку. – Она вся испачкается в этой грязи. - А я, значит, могу позволить себе быть свиньей? - Ты в чёрном, это не так заметно. Давай лезь, я тебе подсвечу. Чанбин сверлит его испытующим взглядом и вздыхает, закатывая глаза. Спорить смысла явно не было, это растянулось бы на час. Он перекидывает ногу и залезает внутрь, устраиваясь на неподвижной части днища. Поводив фонариком по яме, он упирается коленями в доску и сначала опускает руки, заныривая в проход головой. - Вау, - Хёнджин присвистывает. – Отсюда открывается отличный вид на многообещающие перспективы. - Ты можешь сейчас думать башкой, а не своим фонарём? - Могу, - он склоняет голову, с ухмылкой смотря на обтянутую джинсами задницу. – Но толку от неё нет, пока ты не откроешь дверь. - Бестолковая шпала. - Я всё слышу. Ладонь с громким хлопком шлёпает по ягодице. От неожиданности Чанбин дёргается и ударяется о днище затылком, воя. - Ты совсем сдурел, блять, что ли?! - Аккуратнее, кажется, там тесновато. - Чтоб я ещё раз… Приправленное матом ворчание Чанбина, полностью спустившегося вниз и продвинувшегося в тоннель, теряется меж глиняных рытвин. Хёнджин провожает его взглядом и выжидательно встаёт у двери. Уголок губ не желает опускаться. Он ему нравится. Начиная нетипичной внешностью, которая цепляла тем сильнее, чем больше на неё смотришь, и заканчивая низким голосом с лёгкой хрипотцой. Его было приятно слушать, а приятное Хёнджин любил. - Ну где ты там? До Шоушенка дополз? Прошло больше минуты, однако никакого ответа не последовало. Вообще не было слышно какой-либо деятельности по ту сторону. В тоннеле тоже наступила тишина. - Чанбин? Хёнджин приникает ухом к двери, вслушиваясь. Уныло свистел ветер и гудели трубы водоснабжения. На фоне доносился едва слышный шелест, который то приближался, то отдалялся. Изредка он напоминал шёпот и в темноте, разбавляемой неровным кругом слабого фонаря, который иногда гас на пару секунд, никаких хороших ощущений это не вызывало. По двери резко прилетает мощный удар. - Блять! Хёнджин подскакивает, отлетая на шаг назад, и слышит довольный хриплый хохот с той стороны. - Обосрался? - Ты совсем отбитый? – он протяжно выдыхает, пытаясь успокоить забившееся сердце. - Будешь знать, как руки распускать. - Живо выпусти меня. - А волшебное слово? - Я пролезу через проход и откушу тебе лицо. - Звучит горячо. Голос Чанбина был пропитан весельем. Наконец-то он смог выбить его из равновесия. Доносится скрежет отодвигаемой мебели, слетает крючок и дверь открывается, с трудом выскальзывая из покошенной рамы. Нижняя губа Хёнджина недовольно выпячена, когда он проходит вперёд со скрещенными на груди руками. - Всё в порядке, малыш? – насмешливо интересуется Чанбин, видя его лицо. - Всё замечательно, поросёнок, - тот растягивает губы в фальшивой улыбке и гордо идёт дальше. Чанбин светит фонарём на свою одежду и цокает языком. Все колени были в коричневых разводах, с полы рубашки свисала паутина с комками земли. Под ногти тоже забилась грязь. Идеальный облик для свидания. Выход из следующей комнаты оказывается достаточно простым. На двери имелась кодовая панель, пароль к которой они находят через несколько минут под порванным плакатом. Уже когда за спинами с щелчком закрывается проход, становится понятно, что это была передышка перед очередным испытанием. Потому что в комнате буквально нет ничего, кроме двери на другом конце. - Кажется, текстуры не прогрузились, - шутит Хёнджин, вызывая у Чанбина лёгкий смешок. - Задрот, что ли? - Бывает иногда, - Хёнджин, нахмурившись, светит на обшитые досками стены. – Куда они могли засунуть рычаг? Чанбин дёргает дверь и водит пальцами по ручке, пытаясь найти какую-нибудь зацепку. Скважина на этот раз отсутствует полностью. Он вслушивается в тишину по ту сторону и озадаченно чешет затылок. В других комнатах хотя бы были предметы, с которыми можно было взаимодействовать, здесь же не было ничего. Он отходит назад, чтобы взглянуть на всё со стороны, и нога вдруг слегка проседает вниз. Часть потолка в виде большого квадрата над ним отъезжает в сторону, демонстрируя прозрачное ведро с какой-то красной жидкостью. Чанбин отпрыгивает вбок, когда понимает, что оно начинает наклоняться. - Подожди, - Хёнджин вертит головой. – Наступи ещё раз. - Чтобы на меня вылилась эта хрень? - Оно не выльется сразу. Давай. Чанбин недоверчиво тянет ногу вперёд, нажимая на панель носком кроссовки, но этого оказывается недостаточно. Механизм срабатывает, только когда он встаёт на неё двумя ногами. - Смотри. Хёнджин светит фонарем на стену около двери. Там тоже появляется небольшое отверстие, внутри которого светился экран с надписями и кодовая панель внизу. - Вот это технологии, - Чанбин вглядывается, то и дело косясь на кренящееся ведро над собой. – Что там написано? - Суммарный возраст группы жертв из 4 человек равняется 68, а 4 года назад… Эй, - маленькая дверка закрывается и Хёнджин оборачивается. - Это грёбаное ведро почти вылилось на меня, - разводит руками Чанбин. – Сейчас подожди, пусть встанет обратно. Через четверть минуты раздаётся щелчок и он снова с опаской встаёт на панель. - Суммарный возраст группы жертв из 4 человек равняется 68, а 4 года назад равнялся 53. Сколько лет младшей жертве? – читает Хёнджин. – Что за тупая загадка? - Что будет если ответить неправильно? - Думаю, тебя ждёт кровавый душ. - У вас осталась одна попытка, - раздаётся в помещении механический голос. – Последующая деактивация кнопки невозможна. Ваши грехи будут умыты кровью усопших. - Классно, - Чанбин устало трёт висок. – И что теперь? - Выбора нет, нужно попытаться, - Хёнджин пожимает плечами. - Вот и вставай тогда на эту сраную панель. Я не собираюсь принимать душ из кетчупа. - А ты сможешь решить эту загадку? - Ты, что ли, сможешь? - Думаю, да. - Хорош заливать, - Чанбин с сомнением сводит брови. – Ты и математика? - С чего ты взял, что я не шарю в математике? Поумнее тебя буду. - Раз ты так уверен, то вставай, я буду диктовать текст. - Ну уж нет, мне нужно видеть его перед собой, чтобы думать. - Ты думаешь, я настолько отбитый, чтобы фактически доверить тебе свою жизнь? - Хотелось бы в это верить, да, - Хёнджин долго смотрит ему в глаза. – Ну так что? Доверишься мне? - И если ты облажаешься? - Такого не будет. - Всё может быть. Хёнджин вздыхает. - Угощу тебя ужином и своими руками постираю твою одежду. Доволен? - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - после паузы Чанбин встаёт около панели. – Готов? - Да. Помявшись, Чанбин активизирует механизм, нервно посматривая на ведро с покачивающейся красной жидкостью. Хёнджин склоняется над открывшейся выемкой и начинает что-то бубнить себе под нос, впиваясь глазами в экран. - Ну и? - Подожди, я думаю. - Время идёт. - Я в курсе, верь мне. Ведро теперь висит диагонально. Проходит почти двадцать секунд и у жидкости остаётся буквально пара миллиметров до края. Чанбин прикрывает волосы ладонью, напряжённо смотря вверх и готовясь бежать. - Быстрее! - Заткнись и не отвлекай меня, - палец Хёнджина замирает над цифрами. – То есть если общий возраст тогда был 56, то… Три? - Хёнджин, мать твою! - Три! Число вводится в строку и нажимается кнопка ввода. Парни замирают, смотря на застывшее ведро. Ничего не происходит и Чанбин подумывает о том, чтобы рискнуть и сорваться с места. Его останавливает только то, что это может что-то стриггерить. Звучит взрыв хлопушки, дверь с шипением открывается, а ведро выпрямляется обратно. - Получилось! - Я же говорил, - Хёнджин победоносно вскидывает руку в воздух, после чего вальяжно закидывает её на плечи подошедшему Чанбину. – Что нужно сказать мне? - Поздравляю, тебе не придётся стирать мои шмотки. - И это вся твоя благодарность? - Это была командная работа, ты просто выполнил свою часть. За дверью их встречают уже знакомые ребята, хлопающие в ладони. Они помогают Чанбину почистить одежду, показывают пролайканные посты и просят оставить в специальной книге отзыв, заодно сделав фото на память. На улице Хёнджин всё не может закрыть тему и снова вешается Чанбину на плечи. - Мне кажется, я заслужил что-то хорошее за то, что оправдал твоё доверие, - он постукивает себя по щеке. – Давай. Один раз. - Перебьёшься, - Чанбин тыкает его пальцем меж рёбер, заставляя выгнуться и отшатнуться в сторону. – Никаких непотребств на первом свидании. - Значит будет второе? Чанбин останавливается, оборачиваясь. - Ты хочешь на второе? - Почему нет? Мне всё понравилось. - Я подумаю, - отвечает Чанбин с усмешкой и направляется в сторону метро. - Эй, это вообще-то моя роль – выпендриваться, - Хёнджин нагоняет его. – Хочешь официальное приглашение? Окей. Пойдём на свидание. - Говорю же – я подумаю. - Ну ты и мудак. На самом деле Чанбин и правда специально над ним издевается. Уже дома, покуривая на крыше и смотря на закатные огни, он прокручивает в памяти прошедший день и думает о том, что сам бы позвал его сходить куда-нибудь ещё раз. Хёнджин был привлекательный. Не только внешне, но и по своей энергии. Было непонятно, что он может выкинуть в следующую секунду, однако его манера вести разговор, жесты, хитрый взгляд с лёгкой насмешкой внутри и уверенная прямолинейность подкупали, поддерживали постоянный интерес. Противиться было невозможно. Несмотря на то, что инициатором второго свидания должен был быть Хёнджин, происходит оно в какой-то степени спонтанно. Пятничным вечером Чанбин просто решает взять своих друзей и сходить на мероприятие, где он выступал, без предупреждения. В небольшом концертном зале уже собралась молодёжь, пришедшая поглазеть на непрофессиональных танцоров. Не очень широкая сцена подсвечена софитами, всё остальное помещение, включая зону бара, приглушено. С комплексным номером выступала команда, похожая на те, что обычно обитают на Хондэ. Чанбин аккуратно пробирается среди людей, надеясь, что порядок выступающих не поменяли и он успел вовремя. Дальше третьего ряда пролезть не получается, но вид открывался достаточно хороший. Не то чтобы Чанбин не верил, что он хорошо танцует, просто он всегда со скептицизмом относился к умениям людей, которым не доставало буквально несколько сантиметров до двух метров. Управлять таким большим телом наверняка было сложно и не многие справлялись с этим достойно. Знать движения и подавать их красиво – не одно и то же. Хёнджин, конечно же, идёт наперекор его мыслям. Два луча света сосредоточены на брюнете в широкой белой кофте с длинными рукавами и таких же белоснежных штанах. Ноги были босые. Контемп может быть достаточно однообразным, поэтому суметь сохранить внимание публики до самого конца ещё нужно умудриться. Хёнджин двигается плавно, но уверенно, его движения пропитаны силой и контролем. Когда он подпрыгивает, то делает это так, словно и правда летает. Когда показывает агрессию, то кажется, что он физически разрезает воздух чёткими быстрыми движениями. Он падает на пол, выгибаясь дугой, и кофта сползает вниз, оголяя живот. Одна нога вытянута идеально прямо, удивительно, что не до судороги. Его губы слегка приоткрыты, угольные волосы разметались по лбу, шея блестит от пота в свете прожектора. Он изящно водит руками, чувственно приоткрывает глаза и буквально на секунду замирает, увидев в толпе знакомое лицо. Разглядеть Чанбина среди кучи восторженных девушек, затаивших дыхание, было достаточно просто. Лицо Чанбина сосредоточено, он наблюдает за ним с завороженной полуулыбкой. Уголок губ Хёнджина мимолётно поднимается вверх, после чего он продолжает номер. Желание выложиться на полную и показать себя загорелось с новой силой. Чанбин ловит себя на том, что не может оторваться. Он хочет поймать каждое движение, каждую отыгранную эмоцию. Возможность без лишних вопросов смотреть на него более, чем радовала. Восторг от чужой красоты, грациозно парившей по сцене, заполнял каждую клетку. Чанбин чувствовал удовольствие, наблюдая за тем, как он двигается. И немного, самую малость, ласкал гордость тот факт, что Хёнджин его заметил и в какой-то степени теперь выступал конкретно для него. Он улавливал это в его мимолётных взглядах и ухмылках. После того, как выступление заканчивается, Чанбин выходит на улицу, по пути захватывая друзей, которые успели пропустить по стакану за барной стойкой. Они курят в переулке с торца здания, прикидывая, куда двинуть дальше. Дверь служебного входа открывается. Хёнджин, переодевшийся в джинсы с футболкой и убравший волосы в хвост на затылке, подходит к их компании, здороваясь. - Как насчёт посидеть где-нибудь с нами? - Да, чёрт побери, - он тут же с энтузиазмом отзывается. – Мои выступают на улице, сейчас как раз должны закончить. Можем ещё и их подцепить. Докурив, они выходят на общую улицу и бредут к площадке для выступлений. В пятничный вечер огни как будто горели ярче обычного, а смех отдыхающих людей звучал громче. - Как тебе? – спрашивает Хёнджин, когда они намеренно чуть отстают. - Неплохо так. - Неплохо? И это всё что ты можешь сказать? - Хочешь, чтобы я тебя комплиментами закидал? - Да. Ответ Хёнджина пробивает его на смешок. Он в своём репертуаре. - Я не жалею, что пришёл. - Ты отвратителен в комплиментах. - Ты и так знаешь, что ты привлекательный и отлично двигаешься. - Я бы всё равно хотел услышать такие вещи лично от тебя, - Хёнджин красноречиво заглядывает ему в глаза. - Ты привлекательный и отлично двигаешься. - Невыносим. Танцор вздыхает, качая головой, и с безысходностью машет рукой в его сторону. Он не привык к такому обращению. Обычно это он управляет другими и капает им на мозги, купаясь во внимании. Они подходят к группе парней, которые собирали вещи после выступления. Хёнджин обрисовывает им ситуацию и те с готовностью соглашаются. Всем хотелось расслабиться после работы. Найти заведение с достаточным количеством свободных мест оказывается непросто, но спустя почти полчаса их большая компания, наконец, занимает почти половину забегаловки с традиционными низкими столами. Устроившись на полу, они заказывают несколько кастрюль с кимчи ччиге, мясо, кукурузу в сыре и разные виды закусок к соджу. Знакомство под алкоголь и игры проходит достаточно легко и быстро. Полтора часа спустя они уже наперебой болтают так, словно знали друг друга не первый год. У стола собирается армия из зелёных бутылок. Когда время переваливает за полночь, Чанбин осознает, что ему не показалось и Хёнджина на самом деле унесло с алкоголя быстро. Он перестал выходить покурить ещё час назад, а теперь, как выяснилось, и вовсе заснул, прислонившись спиной к стене. Значительная часть его сил ушла на то, чтобы время от времени класть голову Чанбину на плечо и касаться ладонью его колена во время игр. Сам Чанбин был не против, он иногда забывался, засматриваясь на блики желтоватой лампы в его пьяных глазах, но держал себя под контролем. Унесло не только Хёнджина, остальные тоже были так взбудоражены новой компанией, что пили, как в последний раз. Некоторые разговаривали о чём-то своём, разбившись на микро-группы и полулёжа на полу. Чанбин адекватной частью своего сознания понимает, что пора расходиться по домам. Он пытается растолкать Хёнджина, но тот вяло отпихивается, явно не в состоянии контакта с внешним миром. Чанбин поворачивает голову и понимает, что их компании сблизились даже слишком сильно. В углу на коленях Чана сидел друг Хёнджина Феликс, увлеченно отвечающий на его поцелуи. - Ребят, - Чанбин подползает к ним и дёргает за толстовку. – Может по домам, а? - Поедешь ко мне? – спрашивает Чан на английском, криво улыбаясь. - Поехали. Быстро нашли общий язык. Чанбин рад хотя бы тому, что на два человека стало меньше, потому что, судя по всему, участь раскидывать всех по такси, досталась именно ему. Он как будто подсознательно пил меньше, видя, как остальные накинулись на соджу. Заметив шевеление, остальные тоже начали неуклюже подниматься, доставая карточки и бумажники. Большая часть была в состоянии дойти до дороги самостоятельно, остальным Чанбин помог добраться до такси. Только когда он вернулся обратно в забегаловку и увидел, что кроме Хёнджина никого не осталось, он пожалел, что так быстро отпустил Чана с Феликсом. Он не знал его адреса, а звонить сейчас было явно бесполезно, им было просто не до этого. - Хёнджин, где ты живёшь? Хёнджин, - Чанбин несильно похлопывает его по щеке, пытаясь привести в себя. – У тебя где-то записан твой адрес? Никакой адекватной реакции за этим не следует. Абонент был явно недоступен. Остаётся только отвезти его к себе домой. Чанбин расплачивается, закидывает его руку на себя, крепко обхватывая вокруг талии, и тащит к выходу. Огромная проблема вырисовывается непреодолимой горой уже через пару метров. Он сам был пьян. Не вдрызг, но тело всё равно по объёму оставшейся силы напоминало разваренную макаронину. Чанбин приваливается к стене здания и с трудом переводит дыхание. - Вот и что мне делать с тобой? Утро начинается с назойливого чириканья птиц и заливающихся цикад, которые явно не собирались на свой сезонный перерыв. Хёнджин морщится, чувствуя гудение в голове, и щупает рукой резко занывший копчик. Холод щиплет кожу, он порывается натянуть одеяло повыше, однако одеяло оказывается каким-то слишком коротким и тонким. С осознанием того, что ноги почему-то лежат не на кровати, а где-то ниже уровня всего остального тела, приходит осознание того, что что-то не так. Он открывает глаза и видит перед собой оплетённую вьюном стену здания. Чуть ниже был асфальт со следами от бычков и протёкшего мусора. Хёнджин озадаченно поворачивает голову и видит над собой лицо Чанбина, сонно трущего пальцами лоб. - Что… почему я сплю на улице? - Ты нажрался, все твои друзья разъехались, а я не знал, где ты живёшь. - К себе забрать религия не позволяет? - Я бы с радостью, да только я тоже нажрался и тащить до дороги другое тело был вообще не в состоянии. Хёнджин поднимается, кряхтя. Из-за того, что он спал головой на коленях Чанбина, а ногами на асфальте, позвоночник горел ледяным пламенем. С плеч соскальзывает рубашка, которая вчера вечером была на Чанбине. Он укрыл его, хотя сам остался в одной футболке? - Оставил бы меня здесь, да поехал домой. - Как-то неправильно бросать тебя одного на улице. - Не хотел оставлять меня на растерзание маньякам? - Да. Взгляд у Чанбина серьёзный и искренний. Его мораль не позволила бы бросить человека в таком беззащитном состоянии. В конце концов, раз он напился вместе с ним, значит вверил себя ему, такая у Чанбина была логика. Поняв, что до дома они не доберутся, он дотащил его до широкой лавки между зданий и уложил спать, распустив растрепавшийся хвост, чтобы не тянул волосы. - Спасибо, - немного глухо говорит Хёнджин, возвращая ему рубашку. – А мог бы воспользоваться ситуацией, знаешь. - Знаю. Но я не такой. Односторонний порядок меня не интересует. - И всё-таки джентльмен, - хмыкает Хёнджин. – Я так-то тоже джентльмен. Только знаю, как проявлять благодарность, в отличие от некоторых. Он тянется вперёд и чмокает Чанбина в щёку, на несколько секунд прижимаясь тёплыми губами. - Видишь? Ничего сложного. Чанбин посмеивается, покачивая головой на его ехидный тон. - Ты всё равно торчишь мне свидание. Вчера не считается. - Я помню. Думаю, я торчу тебе даже два свидания за то, что ты расплатился за меня. Не переживай, не забуду. Хёнджин действительно не забывает. На следующих выходных он спрашивает у Чанбина, свободен ли он в субботу после обеда, и просит написать ему адрес. Больше никаких подробностей сообщить он не пожелал, до последнего сохраняя интригу. Получив сообщение с кратким «Выходи», Чанбин спускается и, выйдя из подъезда, видит Хёнджина за рулём идеально отполированного чёрного внедорожника. - У тебя есть машина? - Ах если бы. Арендовал. - Что, автобусы запретили? - Кончай болтать, запрыгивай. В салоне прохладно и пахнет хвойным ароматизатором. Чанбин пристёгивается и машина плавно трогается с места. - Куда едем? - Каннын. - Чего? – его глаза удивлённо распахиваются. – Вот так вдруг? - Почему нет? Хорошее место говорят, - Хёнджин дёргает уголком губ. – Прогуляемся, отдохнём. Я в отличие от некоторых свидания продумываю хотя бы в общих чертах. Чанбин с подозрением щурится, слыша непонятное лукавство в его голосе. Он смотрит в зеркало заднего вида и замечает, что на заднем сидении что-то лежит. Обернувшись, Чанбин видит волнистую ленту и пустую коробку от торта. - А почему… - проскочившая в голове мысль заставляет сделать паузу. – Нет. Да нет, ты же не… или да? Хёнджин кивает, пытаясь сдержать смех и не заржать на всю машину. Ладонь Чанбина шлёпает по лбу. - Ненормальный. Ты что, реально вмазал ему тортом по роже? - Ага, - Хёнджин довольно хрюкает. - Конченный. С кем я связался? – Чанбин начинает хохотать, откидываясь на сидении. – Я надеюсь, смерть в наши планы не входит. - Нет, мистер джентльмен, сегодня в планы входит только жизнь. Жизнь такая, чтобы потом было о чём вспомнить. Он просит Чанбина подрубить музыку на свой вкус и выкручивает звук. Небо было идеально лазурным, солнце отражалось от стеклянных небоскрёбов, делая мир за лобовым стеклом в разы ярче. Когда они выезжают на шоссе и высотки сменяются фермами, окна опускаются, впуская пахнущий горячим асфальтом ветер. Угольные волосы Хёнджина подлетают, цепляются за ресницы и откидываются назад, напоминая развевающийся чёрный флаг. Чанбин высовывает руку наружу, ловя порывы воздуха, становящиеся мощнее с послаблением скоростного лимита. Его футболка тут же наполняется ветром на манер паруса. В дороге они проводят полтора часа перед тем, как остановиться в зоне отдыха. Чанбин, набрав в магазине пакет всяких снэков и банки с газировкой, подходит к Хёнджину, который покупал в ларьке хрустящие корндоги. Им вручают коробку с горячей дымящейся едой и в этот момент Хёнджин срывается с места, хватая Чанбина за руку. - Бежим! - Эй, вы не расплатились! - Какого чёрта? Чанбин мчится следом за ним, широко распахнув удивлённые глаза и не понимая, что происходит. - Шевелись, залетай. Их машина была припаркована у самой обочины, говоря о том, что Хёнджин уже тогда держал в голове свой план. Он запрыгивает за руль, за секунды заводит мотор и вдавливает в пол педаль газа. Машина стартует, врываясь в поток автомобилей на шоссе. - Ты сдурел?! - Немного, - Хёнджин довольно смеётся, с возбуждением постукивая по рулю. - Ты… ты реально сейчас стащил два корндога, которые стоят меньше, чем кофе, который ты пьёшь каждое утро? - И круассаны с шоколадом, - акцентирует он, поднимая палец. - О, это, конечно, многое меняет. - Дело не в том, что я стащил, а в том, что я это стащил. У меня от адреналина аж мурашки пошли. - Придурок, - Чанбин со вздохом опадает на сидение, кидая пакет со снэками на пол и устраивая на коленях злосчастную коробку, которую Хёнджин всучил ему, когда они запрыгнули в машину. – Хочешь в обезьяннике посидеть? - Это был бы интересный опыт, но не думаю, что они станут вызывать ментов из-за двух корндогов с круассанами. А если меня всё-таки найдут, то так и быть, заплачу штраф. Чанбин трёт висок, приводя бешено забившееся в момент побега сердце в порядок. Его пробивает на смех. - Чего ржёшь? - Дурдом какой-то. Ты можешь хотя бы предупреждать меня перед тем, как сотворить очередную херню? - Это уже будет не то. Ты бы видел своё лицо. - А чего ты ожидал? Мы стояли ждали еду и тут вдруг ты стартуешь как в жопу ужаленный. - Зато ты никогда не забудешь этот момент. - Вот уж точно. Конченный, блин. С едой дорога становится веселее. Они качаются под музыку, жуя сочные корндоги, рассыпая чипсы и плеская лимонадом. Хёнджин, мазнувший себя по щеке шоколадом из круассана, заставляет Чанбина вытереть своё лицо салфеткой, аргументируя это тем, что не может отвлекаться от дороги. Впрочем, это не мешает ему рукой шарить в упаковках со всякой съестной дрянью и случайно касаться чужого бедра. Через два часа они, наконец, приезжают в Каннын. Время уже близилось к вечеру, однако небо по-прежнему было ясным и светлым. Вдалеке виднелась блестящая гладь кристального моря. Все оставшиеся часы до темноты уходят на то, чтобы выполнить задание из «посмертного плана» Чанбина – обойти город и посмотреть достопримечательности. Они гуляют вокруг не очень чистого озера Гёнпо, делая фотографии на специальной скамейке с искусственными кувшинками, обходят весь район, усаженный деревьями, катаются на велосипедах в парке, едят в ресторане с морепродуктами около пляжа, полного людей. Хёнджин, решивший более-менее серьёзно придерживаться установленного две недели назад плана, тащит его в торговый центр, чтобы приодеться перед тем, как пойти отрываться. На резонный вопрос о деньгах он просит заткнуться и не бубнить, с деловитым видом перебирая вешалки с рубашками. После нескольких заходов в примерочную, он останавливается на чёрной атласной рубашке с золотыми пуговицами. Из-за того, что она сама по себе была широкая и длинная, он частично заправляет её в чёрные обтягивающие джинсы, позволяя элегантно свисать полукругом. Чанбину он разрешает оставить свою футболку, но тоже заставляет заправить её и надеть сверху рубашку более спортивного вида, которая остаётся расстёгнутой. - Можно, конечно, ремень, - Хёнджин вертит в руках ремень с крупной бляшкой. – Но его расстёгивать-застёгивать слишком занудно, так что лучше без. - Что это вообще за аргумент такой? - Включи фантазию. Ночной Каннын тепло подсвечен фонарями. Спустя несколько часов после приезда казалось, что волосы насквозь пропитались солью. Как и ожидалось от прибрежного города, всё веселье в выходные концентрировалось в зоне у пляжа, уменьшаясь по ходу углубления в центр. Они спускаются в расположенный на цокольном этаже клуб, увешанный рыбацкими сетями, которые были оплетены гирляндами. Оказавшись в окружении приглушенных огней и громкой музыки, Хёнджин чувствует себя как-никогда на своём месте. Эта атмосфера ему знакома, эта атмосфера всегда затягивала, заставляя ослаблять контроль и опускать сдерживающие заслоны. Он и правда пошёл бы танцевать, если бы узнал, что ему осталось жить несколько часов. Так он может выпустить тяжёлую энергию и зарядиться совершенно другой, зарядиться энергией музыки и восхищённого окружения, почувствовать себя живым. Со стороны Чанбин наблюдает за тем, как он танцует. Как и в прошлый раз на выступлении, он завораживал. Хёнджин закидывает голову и позволяет телу вести себя, прыгая вместе с толпой на оживлённых песнях, грациозно двигая бёдрами и водя руками на песнях с битом помедленнее. Под вокальный транс его рот чувственно приоткрыт, а глаза прикрыты. Затем, когда ставят музыку с более сексуальной направленностью, он закидывает руки за голову и выгибается, криво усмехаясь. Сидящий у барной стойки Чанбин неотрывно мониторит его взглядом, вертя пальцами пустую рюмку. Ему кажется, что он может просидеть так всю ночь, просто смотря на него. Как на своего рода искусство. Однако не все придерживались подобных эстетических принципов. Вокруг Хёнджина кружат как девушки, так и парни, каждый из которых надеялся завладеть его вниманием. Когда один из них всё же решает зайти дальше и кладёт руки ему на талию, Чанбин, убеждавший себя в том, что никаких прав на злость у него нет, не выдерживает. - Ты спросил у него разрешение? - Чанбин отталкивает парня, вставая между ними. - А ты кто такой вообще? - Тот, кто с ним отсюда уедет. - Свали, коротыш, тебе ничего не светит. Парень ухмыляется, выпячивая накаченную грудь под полурасстегнутой рубашкой и протягивая Хёнджину руку с золотыми часами на запястье. Красивый, в отличной форме и явно при деньгах. Чанбин чувствует, что уступает ему по многим параметрам. В свою очередь Хёнджин окидывает его оценивающим взглядом и показательно закидывает руку на плечи Чанбину. - Гуляй, альфа-самец, и понты свои прихватить не забудь. - Ты реально променяешь шикарную ночь в элитных апартаментах вот на него? - На мужика, который не рассматривает меня в качестве шлюхи? О да, мой хороший, определённо. Когда явно уязвлённый парень, в чьих глазах он опустился до уровня полоумного с ужасным вкусом, уходит, Хёнджин гордо зачёсывает волосы пятернёй назад. - Если он тебе не понравился, почему не сказал, чтобы он не трогал тебя? - Ждал, пока мой партнёр вспомнит о том, что он мой партнёр, - Хёнджин с осуждением приподнимает брови. – Алкашка нравится тебе больше меня? - Я почти не пил. - Тогда в чём дело? Что мне сделать, чтобы ты обратил на меня внимание? - Я… - Чанбин сначала запинается, а затем издаёт смешок. – Всё моё внимание на тебе. Я просто не очень люблю танцы. - Ты не пробовал танцевать со мной. Я сделаю так, что тебе понравится. Хёнджин кладёт руки ему на плечи, подходя на шаг ближе. Тягучая музыка с приглушённым вокалом и сглаженными битами заполняет весь зал. Потолок подсвечен пурпурными неоновыми лампами. Чанбин видит их отсветы в тёмных глазах томно улыбающегося Хёнджина. Сопротивляться и правда невозможно. Он приобнимает его за талию, чувствуя жар кожи через атлас рубашки. Хёнджин двигается неторопливо и плавно, следуя за окутывающим течением гипнотической музыки. Чанбин повторяет за ним, отпуская контроль над своим телом и сосредотачиваясь на человеке, выгибающемся в его руках и приникающем губами к уху. - Лжец. Ты умеешь танцевать. - Но больше я люблю смотреть. Чанбин насмешливо выдыхает. Он и правда умеет, только этот туз он решил держать в рукаве до последнего. Ладонь скользит по талии Хёнджина, который наклоняется ближе, впритык, и прижимается к нему лбом. В клубе жарко и душно, голову слегка кружит от пьянящего бита. Их глаза закрыты, Чанбин чувствует тёплое дыхание на своём лице. Они намеренно растягивают момент, не переходя на ступень выше. Чанбину нравится такое ожидание. Нравится касаться его носом и чувствовать вес на своих плечах. - Давай свалим отсюда. - Давай. Свежий ночной воздух ласкает лицо. После духоты помещения вдыхать солёный воздух кажется намного приятнее. Робкий полумесяц висит над морской гладью вдали. Они пересекают парковку и садятся в машину, не запуская её. - Ты же не поведёшь? Ты выпил немного, но всё равно выпил. - Расслабься, я не настолько безответственный, - Хёнджин кривит губой. – Хотя как посмотреть. Он лезет в нагрудный карман и достаёт скрученный косяк. - Когда ты успел? – Чанбин прыскает, не веря своим глазам. – Хван Хёнджин, я буквально на минуту отходил в туалет, а ты умудрился достать дурь. - Я и не такое могу, когда мне надо, - Хёнджин достаёт зажигалку. – Не пропускать же такой важный пункт. - Ты уверен, что это безопасно? - Да конечно, это просто трава. Не переживай, водить я до завтра не буду. Виток густого белого дыма разрастается, рассеиваясь по салону. Поначалу Чанбин не чувствует никаких изменений. Обычная сигарета, только с привкусом травы с газона. - Мне нравится Каннын. Люблю море, - говорит Хёнджин после пары затяжек. – Я бы даже поспал на пляже. - Чтобы потом неделю из всех щелей песок выковыривать? Они смеются. Не то чтобы фраза была действительно весёлой, но в голове появляется забавный туман, который из пустоты вызывал приятные эмоции. Тело кажется лёгким и расслабленным, хотя по конечностям всё равно пробегают жгучие искры. Курево заканчивается. Хёнджин сидит, немного склонив голову, после чего упирается правой рукой в соседнее сидение и тянется к Чанбину, поворачивая его лицо к себе. - А теперь двигаемся к самому лучшему. Чанбин не знает виновата ли в этом дурь, но он не может перестать улыбаться, когда Хёнджин целует его. Его губы горячие и мягкие, а движения то намеренно растянутые, то настойчивые и резкие. Он коротко кусает его и Чанбин сам с пылом подаётся вперёд, зубами оттягивая нижнюю губу, которая и без того была пухлой и буквально дразнила его весь чёртов вечер. Сдерживаться сил практически не осталось, поцелуи становятся хаотичными и влажными. Рука Хёнджина сползает с щеки и двигается вниз, царапая кожу под ключицей, скользя по животу и останавливаясь на паху. - Если что, ты не обязан этого делать, - говорит Чанбин, отстраняясь. - Конечно, не обязан, но это не значит, что я не хочу, - в глазах Хёнджина озорство и толика сумасшествия. – Я заставлю тебя запомнить эту ночь. Ты вообще кроме моего имени ничего вспомнить не сможешь. - Охотно верю. За три их встречи, если не считать первую, которая продлилась не больше двух минут, Чанбин железно убедился как минимум в одном. Сомневаться в словах Хёнджина бесполезно. Он всегда знает, о чём говорит, и эта его уверенность находит отражение во всём, что он делает. Потому что Чанбин никогда не думал, что сможет получить такой фейерверк эмоций от какого-то минета в машине на парковке за клубом. Он допускает, что косяк немного усилил ощущения, но когда его рука впивается в волосы на затылке Хёнджина, пока другая сжимает рубашку на его спине, он действительно не помнит ничего, кроме его имени, которое мелькает в сознании, как неоновая вывеска в густой ночи. И даже когда Хёнджин специально замедляется, издеваясь над ним, Чанбин может только бессвязно рычать через сжатые челюсти, морщась до рези в глазах. Он, конечно, отыгрывается, заставляя в свою очередь Хёнджина извиваться на сидении, царапая кожу на его голове. Когда он провоцирует его, медля и чуть ли не замирая полностью в самый не подходящий момент, Хёнджин впивается пальцами в его лопатки, хрипло выдавливая: «Не смей останавливаться. Я убью тебя, если ты остановишься, Чанбин, я тебя…» Устало развалившись в креслах, они открывают запотевшие окна и долго курят, прихлёбывая оставшуюся газировку. Сил не осталось практически никаких. После смеси из новых ощущений явно требовался отдых и спокойное время на то, чтобы обработать всё произошедшее. Тащиться до отеля и заполнять там бумаги, регистрируясь, не хотелось совершенно. Поэтому приходится перейти к другому пункту «посмертных планов», благо Хёнджин предусмотрительно захватил с собой два пледа. Спать у моря было необычно. Волны громко шипели, разбиваясь о валуны и пенящийся берег. Ветер дул холодноватый, но сама ночь была тёплая. Один плед они расстелили на песке, а другим укрылись, вместо компактных подушек используя старую одежду. Хёнджин отворачивается, без спроса закидывая руку Чанбина на себя и буквально заставляя обнять его со спины. Не то чтобы Чанбин был против, но его это позабавило. Танцор в своей манере всё решил за обоих. Второй раз подряд просыпаться на улице было не менее забавно. Над водой кружили чайки, огни клубов за дорогой ещё не успели погаснуть в абрикосовом свете зародившегося рассвета. Сдвигающийся от каждого движения песок не пришёлся по душе их спинам, но, в принципе, им удалось поспать практически пять часов. Лёгкие были под завязку наполнены морским воздухом, кончики ушей покраснели от ночного ветра. - Предлагаю доехать до Сеула и завалиться спать у меня. На нормальной кровати, - говорит Чанбин, когда они идут по песку к машине. - И принять душ. - И принять душ. - Днём можно будет сходить пожрать. - Домой закажем. Не хочу никуда идти. - Весь день дома торчать? Прогуляемся хотя бы до жральни. - Ты не нагулялся вчера, что ли? Я как минимум сутки буду валяться дома. - Ну обосраться теперь. Мой парень оказался инертной каракатицей. - Твой парень? – Чанбин вскидывает брови, поворачиваясь к нему. - Тебя что-то не устраивает? - Да нет, всё устраивает. Просто я как-то не в курсе был, знаешь. Они отряхивают ноги, подходя к машине, и надевают кроссовки, после чего закидывают вещи на заднее сидение. - Кто виноват, что ты такой тугодум? По-моему, всё очевидно. - Нам нужно будет поработать над твоей привычкой решать всё за других людей. - Нам нужно будет поработать над твоей привычкой решать всё за других людей, - передразнивает Хёнджин издевательским голосом, пристёгиваясь. - Я ещё могу отказаться? - Нет, - он заводит мотор. – Товар обмену и возврату не подлежит. - Я встрял. - О да, ты даже представить не можешь насколько, - машина выезжает на дорогу. – Спи, каракатица, тебе за рулём сидеть не надо. Пользуйся, пока я добрый. - Как скажешь. Чанбин с улыбкой прикрывает глаза, прислоняясь головой к окну. Он терпеть не может проигрывать, особенно в дурацкие настольные игры. Но тот проигрыш, кажется, стал едва ли не самым главным выигрышем в его жизни. Выигрышем, который украдкой посматривает на него, мягко кривя уголком губ.