Без души

Каково это — жить без души? Без будущей вечности и лишь с одними голыми телом и разумом? Без чего-то очень важного, но мимолетного, как пар высыхающей росы поутру? Очень весело. Нет, серьёзно, без души намного интересней и веселее жить, чем с оной. Гарри Поттер подтверждает. Людям без души открывается совершенно другой мир. Полный, лишенный покрова тайн, губительный для слабого человеческого разума — ха-ха. И не про магию речь; котлеты отдельно, мухи отдельно. Духи, мертвые и никогда не бывшие живыми. Чудовища из шкафа и из-под кровати — и не в боггартах дело. Древние существа, монстры и чудовища, пришельцы (но это тс-с). И всё это норовит тебя сожрать. Или поиметь, а потом сожрать. Тут уже как у кого: что важнее, то и, кхм, насыщают в первую очередь. Весело же, правда? И да, это был не сарказм. Гарри действительно считал такую жизнь на диво занимательной. Всё началось в раннем-раннем детстве, и виноват был, что логично, злой дядя Волдеморт со своей Авадой. Авада, заклинание простое, как цент, вышибает душу из тела, и всех делов-то. Защита от неё — подставить под луч какое-то живое существо: мышь, собаку, да хоть курицу или таракана, лишь бы была душа. Собственно, ради этого в прошлом у любого колдуна какая-то зверушка в стазисе под рукой валялась. Или тараканы в банке, хе-хе. Но он отвлекся. Так вот, злой дядя заклинание пустил, его покалеченное идиотскими экспериментами магическое ядро внезапно пошло в разнос, взрыв: минус Волдеморт и ребёнок, из которого благополучно выпнули душу. То есть заклинание сработало как надо, а Гарри тогда благополучно должен был сдохнуть, и сказочка о защите, Избранном и бла-бла-бла не более, чем сказочка. Но, взрываясь, Волди умудрился заставить разум ребёнка не погаснуть. Его магия сработала по типу электричества, стимулируя мозг и заставляя работать. А там уже умный организм сам уловил, что ничего существенного в нём не изменилось, и заработал как надо. По крайней мере это самое логичное объяснение, до которого смог дойти Гарри за свой честно выстраданный и завыживаемый (и всё равно, что нет такого слова; не можешь подобрать слово — придумай его!) тридцатник. Волдеморт благополучно подох (не до конца, но это уже другая история из серии закулисных анекдотов), а ребёнок был выкинут в обычный мир выживать. Он и выживал. Главное оружие основной части жителей Тени (самое клишированное название из всех, Гарри знает, но и что?) — страх. И здесь ему крупно повезло. Во время всё той же Хэллоуинской ночи его слегка контузило: тряхнуло и приложило об кроватку, а потом ещё и щепкой какой-то зацепило, что аж до шрама. И впоследствии начисто отбило чувство страха. Он консультировался как-то у маггловского невропатолога, даже в трубу для этого лез, где чуть не уснул. Тот в конечном итоге заключил, что ещё в детстве было повреждено миндалевидное тело в правом полушарии, но так удачно, что только чувство страха и затронуло. То есть лезть что-то править — только портить. Мозг, область деликатная… Не сильно и хотелось. Одни плюсы, в самом деле. Его не испугал, ещё в самом начале, подкроватный монстр. Дадли заставил обмочиться и неделю спать с родителями, а ему хоть бы хны. Это и дало ему тот самый шанс. Сейчас того самого монстра зовут Букля, и он обожает прикидываться совой и везде Гарри сопровождать. Букля научил его главному правилу Тени (сожри первый, если не хочешь сам стать обедом), поддерживал его во всём и пугал ночами школьных хулиганов. Букля ловил ему мелких духов в школе, чтобы Гарри мог отрабатывать на них заклинания, изучать, что может помочь, а что сразу в топку. Букля… Был его другом. Первым. Но не последним. Сейчас у Гарри много самых разнообразных друзей и знакомых. Он много путешествует, лезет во все дыры и развлекается по полной. В конечном итоге у него есть только эта жизнь, так стоит прожить её на полную. Чтобы окончательно помирать без сожалений.

***

С Писателем Гарри познакомился случайно. Он пил кофе, с тоской поглядывал на барабанящий за окном дождь и думал, куда же податься подальше от ненавистной Англии и её мокрой хандры, когда рядом началось какое-то странное движение. Как оказалось, в этом кафе проходила встреча с известным писателем, и на ней даже были образцы книг, которые можно было купить. Выбирать между наблюдением за давно надоевшим дождём и книгой, пусть даже самой плохой — зато посмеется всласть — итог был очевиден. И книга, в итоге, даже его увлекла, хороший такой ужастик, причём в каких-то местах настолько точный, что впору автора в чём-то заподозрить… Но тот был обычным человеком. Все чувства Гарри об этом кричали, писатель (тогда ещё с маленькой буквы) был магглом, в полном комплекте душа-разум-тело. Концовка была ужасна. Просто… никакая, если сравнивать со всей книгой. Об этом Гарри, не смущаясь, и сообщил автору, который продолжал ещё сидеть в кафе, хотя встреча и подошла к концу. Тот только грустно рассмеялся: — Я знаю, — пожал плечами писатель, изгибая губы в тоскливом подобии улыбки. — Но другие просто не пишутся. Я не вижу их, будто мои миры существуют только до определённой черты, а дальше тьма, космос и Черепаха. Черепаха? Писатель, — Гарри соскользнул взглядом по столику и заметил, наконец, плашку с именем — Билл, становился всё интереснее. — Тогда создай из этой «тьмы, космоса и Черепахи» единую структуру, как луч или башня… И сведи свои книги к ней, точнее, их концовки. — Интересно, — глаза Билла заинтересованно блеснули, и тот инстинктивно подался всем телом вперёд, — но не всё так просто… Проболтали они тогда до самого закрытия. А на следующий день Гарри свалил на Амазонку искать майя-инков-ацтеков. Встретились в следующий раз с Писателем они только через полгода, в Чехии. Канун Нового года, снег, огни, глинтвейн… Очень много глинтвейна. Гарри с Писателем было удивительно легко. Тот, казалось, понимал его и как-то очень легко принимал, хотя и знакомы они были всего ничего и даже не были друзьями. Они были в чём-то удивительно созвучны. И то, что всё закончилось жарким сексом в люксовом номере Писателя, воспринималось само собой разумеющимся. А на утро Гарри познакомился с Пеннивайзом. И, глядя на Древнюю инопланетную тварь, что косоглазо ловила одним глазом Билла, а вторым — его, голых и не о погоде ночью рассуждавших, и приторно-ехидно скалилась, опираясь о косяк, Гарри мог только моргать. Против такого монстра он даже с палочкой и Буклей мало что сделать мог. И даже отсутствие страха не поможет — такому он не больше приправы, но ведь и пресное при нужде можно пожрать, чём бы нет. Но больше Гарри напрягало другое. Что оно здесь забыло? И откуда Билл его знает? А он точно знал, явно видел Древнего и не боялся. А клоунов боятся все. Особенно, когда те рыжие, косоглазые, и внезапно появляются в изнутри закрытом номере отеля на тридцатом этаже. Но закончилось всё тогда хорошо. И даже задница у Гарри почти потом не болела. А секс втроем оказался забавным опытом, да… Так оно и пошло. Билл писал книги, с переменным успехом боролся с концовками в них. Пеннивайз чаще всего был или с ним, или где-то шлялся — явно жрал, но хоть не у всех на глазах и не в промышленных масштабах. А Гарри в компании Букли продолжал влезать во все дыры. Только теперь, когда он совсем уже тесно с костлявой старухой танцевал, из ниоткуда появлялся злющий клоун, вытаскивал Гарри за шкирку, жёстко трахал — в назидание, по его же словам, — и давал двое суток, чтобы добраться до Билла. Там Гаррины косяки озвучивались, Билл обязательно говорил: «Осторожнее, Гарри, ты не бессмертный», и они вновь оказывались все в одной постели. Где-то на недельку, потом Писателя уносила волна вдохновения от рассказов Гарри, у самого Гарри начинало дёргаться шило, а Пеннивайз становился голодным. Они разбегались. Чтобы через какое-то время всё повторилось. И опять, и снова. И Гарри любил такое постоянство в своей жизни. Островок стабильности среди всего прочего хаоса.

***

Вот чего Гарри не любил, так это возвращения в Англию. Но иногда их было не избежать. Косая аллея была постоянна, как похмелье. И столь же неприятна. Ещё и головную боль вызывала точь-в-точь… Но никаких приятных воспоминаний за «вчера» не приносила. Похмелье однозначно лучше в этом сравнении, да. Шум, гам, перекособоченные магазины и витрины, аляповато-безвкусные вывески, аж до противного стука в висках при долгом их разглядывании. Белый перст посреди всего — банк — выглядит глупо. Гарри это ещё в детстве заметил, только озвучивать из вежливости не стал. Тогда у него ещё была такая глупость — мантра про неё над ухом от тёти Петунии была на удивление привязчивой. Но самое ненавистное в Косой — люди. Маги. Чёртовы британские маги, поставившие его на пьедестал туеву кучу лет тому назад и всё никак оттуда не спускающие. Он ведь даже ожиданиям никаким и ничьим не соответствует уже, а всё равно. Стоило кому-то его узнать, и Гарри тут же окружала толпа. И чувствовал он в ней себя какой-то статуей, которую любопытные туристы всё трут и трут, скоро дырку сделают. Иногда доставали так, что аж муляло показательно какими-то тёмными заклинаниями поразбрасываться, да хоть Круцио в знакомую очкастую блондинку в вырвиглазной кофте и со своим вечным блокнотом и пером кинуть. Хотя вот за это ему кто-то и спасибо мог сказать… Неважно. Но просто прохожих Гарри ещё мог терпеть, из последних сил, но мог. А вот знакомых… В особенности бывших друзей, так и не простивших ему прямой посыл в места не столь отдалённые, стоило им только из Мунго выписаться после пафосно обозванного впоследствии Последней Битвой второго мая. Рон и Гермиона. Уизли и Грейнджер. Лучшие друзья. Просто знакомые, под конец эпопеи со злым дядей Волди, доставшие так, что хоть оборотня пародируй и на луну вой. А ведь были на первом курсе нормальными детьми, куда что делось?.. Хотя какая ему разница. Его вполне устраивает нынешнее положение дел. В этот раз Гарри повезло: авроры к чёрной мантии с накинутым капюшоном не прицепились, никто за руку не хватал и не узнавал, гоблины тоже нервы мотать не стали. Можно было спокойно отправляться на Гриммо, там передохнуть денёк, попутно всякие интересные книжки изучая, а затем опять на поиски приключений. Его задница однозначно по ним соскучилась, он прям чувствовал это. Но для начала надо было завернуть ещё в один неприметный магазинчик, собственно, «интересные книжки» приобрести. Гарри только забыл, что не с его удачей пройти всему тихо и мирно. Поэтому стоило завернуть за угол, как он внезапно оказался посреди звёзд. Стоял на чём-то упругом и невидимом, а под ним, рядом, дальше и выше — всюду — сверкали разноцветные газовые шары-гиганты. Сюр, чистый сюр. И лишний повод не любить Англию — вечно из-за неё он в какую-то сраку непроизвольно влетает на всех парах. Он спокойно дышал, не сгорал и не замерзал, его движения были ничем не ограничены… И зрение, зрение было как с приклеенным к глазам биноклем. Или даже сильнее. И это при его честном минус восемь, не поддающемся лечению ни магическими, ни маггловскими способами! Оглядываясь, Гарри краем глаза зацепился за какое-то движение. Обернулся и… успокоился. В окружении светящихся огоньков в его сторону медленно плыла огромная черепаха. Черепаха, с большой и никак иначе. — Так вот ты какой, Матурин. Ну-ну, познакомимся… У меня очень много вопросов, и я надеюсь успеть задать хоть часть до того, как припрется Пенни и испортит всё веселье! И даже слюна вместо смазки его не беспокоила. В первый раз, что ли?