Повезло

— Ребята, скажите пожалуйста, кто-нибудь из вас сомневался в детстве, что ваш соулмейт вас не примет? — класс ответил психологу затяжным молчанием, на что она лишь искривила губы в понимающей улыбке. — В вашем возрасте многие теряют уверенность и мечутся из края в край от одной лишь мысли о том, что вам откажут. И это нормально. Подростки очень чувствительны к таким вещам, потому что нуждаются в поддержке. Все через это проходят. — Даже вы, мисс Маклагген? Гарри долго не мог понять почему женщина вдруг резко осунулась, цепляясь в небрежно висящее на шее кольцо и потерянно пробормотав: — Даже я… даже я, мой мальчик. Тем же вечером, тетя Петунья горько посетовала на незавидную судьбу Маклагген, соулмейт которой женился на другой.

***

      На самом деле Гарри Поттер рос очень наивным мальчиком. Насколько сильно ни было бы ему плохо, он все надеялся на то, что где-то там, очень, очень далеко живет человек, который его любит. Такого ненужного, нелепого и бестолкового, что даже завтрак нормально приготовить не в состоянии по словам честной тети Петуньи.       Ради соулмейта он, к слову, с готовкой поднажал и начал жарить, печь, выпаривать так, что даже вредный Вернон недовольно поджимал губу, не в силах оспаривать его главенство на кухне. Потому что Гарри ведь был бы совсем не против готовить ей или ему, дабы не возникало никаких глупых ссор.       И таких «ради» с «только бы не ругаться» было очень много. Гарри учился, читал скучные детективные романы или научную фантастику, ходил на дополнительный предмет о «душевном воспитании», где рассказывали подробности об этой связи.       Он был готов пойти на все, чтобы не стать отреченным.       Отреченные — это люди не просто одинокие, это люди которые обречены страдать и завидовать. Те самые десять процентов, что забредают в психушку или накачиваются наркотиками. Отреченный — то, что будет сродни пытке, которую ему каждый день заклинает семейство Дурсль.       Но Гарри, — спасибо, господи, спасибо-спасибо-спасибо, — не отреченный. Как и подобает каждому человеку, ровно в одинадцать лет на его правом запястье аккуратными, невероятно черными буквами появляется многозначное «Том Марволо Риддл». В его руках раскрытое письмо из Хогвартса и доказательство того, что ему повезло.       Гарри Поттер смеется и думает, что он самый счастливый человек на этой планете.       Вскоре счастье удваивается, у него появляются преданные, храбрые друзья, неустанно сыплющиеся на голову приключения и школа чародейства и волшебства, где можно забыть обо всех упреках, издевках, да пыльном чулане под лестницей. Гарри с удовольствием ныряет в нечто неизведанное, не зная страха и инстинкта самосохранения, изредка начиная тосковать по человеку, который полюбил его самым первым. С первого вдоха.       Так как ему хочется поделиться. Показать каждое воспоминание, за руку поведя еще не знакомого Тома через все пережитые моменты радости. Когда Гарри гуляет по загадочным стенам Хогвартса, когда катается на гиппогрифе, когда осознает, что такое настоящий квиддич. Он постоянно думает о нем.       Гермиона штудирует вместе с ним кучу учебников за поиском какого-нибудь заклинания для нахождения родственной души, незаметно отдергивая рукав мантии. Рон помогает тайком пробраться в Запретную секцию. А Малфой уже привычно бросает вслед то, какой же он придурок.       Гарри не находит ни-че-го.       Гарри почему-то не устает и не сдается, уперто считая, что вот-вот сбудется настоящее чудо.       Чудо сбывается в виде откуда-то подкинутого дневника Тома Риддла, где он с замиранием сердца строчит свое имя, поддаваясь глупым сентиментальным чувствам. Буквы расплываются, перед тем, как не дневник, скорее потрепанная тетрадь в темном переплете грубо захлопывается прямо перед его носом.       А на утро чуть ли не единственный предмет об упоминании его дорогого соулмейта бесследно исчезает.       И не успевает Поттер даже оглянуться, как уже оказывается втянут в очередную авантюру с надоевшим Волдемортом, что почему-то выглядит совсем не так как раньше, облаченный в мантию Слизерина с начищенным значком старосты и на диво привлекательными короткими кучерявыми волосами.       Тот элегантно взмахивает его палочкой, призывая собственное имя, преобразившееся в нечто совершенно неправильное и обманчиво ласково предлагает перейти на его сторону. — Ты пришел слишком поздно, Гарри, — не ясно, к чему именно клонит Риддл: тому, что распластанное на холодной плите тело Джинни вот-вот умрет, или к самой сути их странных отношений, которые даже не начались. — Но я все еще могу дать тебе второй шанс.       Гарри язвительно думает «мне повезло», когда оказывается, что его соулмейтом является гребанный Волдеморт. Мордред его дери, уж лучше бы он был отреченным. Что и шипит разозлившемуся парню, который без лишних промедлений натравливает на него Василиска.       К счастью, Мальчик-который-выжил снова остается живым и уже не такой наивный как раньше.       Его веру в родственные души безбожно растоптали и вынудили влачить безнравственное, не такое беспечное существование. Почему-то именно тогда упрямый как олень Поттер начал оглядываться и приходить к осознанию того, что соулмейты, те самые принцы, принцессы с кукольными лицами, это далеко не «долго и счастливо».       Пресловутая тетя Петунья, разочарованно глядящей в окно при помывке посуды, запястье которой украшало отнюдь не Вернон Дурсль. Запуганная Гермиона, беспокойно следящая за каждым действием неожиданно дальновидного Малфоя, что с завидным успехом притворялся ничего не понимающим засранцем. И усталый директор Дамблдор, кожа которого, несмотря на старость и множество морщин, была исписана кривой линией чьего-то имени.       Непоходящего, как и ему.       Горькие слова Драко отлично вписываются в нынешнюю ситуацию.       Только Поттер не просто идиот, он слепой идиот.       Волдеморт ужасная партия для его мечты об идеальной семье типичного американского счастья. Подросток больше не провожает предначертанных людей на улице задумчивым взглядом, не рассуждает о будущих поездках и комичных событиях с Томом, не говорит с ним так, будто бы они вот-вот встретятся и прямо на месте устроят романтическую комедию.       Гарри не хочет делать столько трепетных, бредовых вещей с этим человеком.       Гарри хочет убить Темного Лорда и отомстить за смерть Сириуса.       Гарри вообще много чего хочет сделать, раздраженно разгоняя из мыслей многочисленное «а если».       Если бы они встретились немного раньше, если бы Риддл не был таким психопатом и не жаждал захвата целого мира, если бы он был гораздо злее, чем сейчас, попав в дом змей… Может что-то бы и изменилось.       Дамблдор не осуждает его, когда он по наитию какого-то импульса тянется дотронуться до одинокого, сжавшегося на стульчике маленького мальчика из приюта Святого Вула. Так как они в одной лодке, двое неудачливых людей, над которыми хорошо посмеялась жизнь.       Поттер чувствует, как растет зияющая дыра в его груди и искренне жалеет, что происходящее всего лишь реалистичные сцены Омута Памяти.       Вести войну с человеком, который должен был любить тебя с самого рождения, сложно, однако ему везет.       Гарри по сути можно даже назвать любимчиком фортуны. По какой-то причине вокруг него гибнут невинные, а он все продолжает жить, выбираясь из каждой судьбоносной встречи с искривленным, змееподобным лицом Волдеморта.       Волдеморта, который так ненавидит его, что потрошит мозги каждую ночь, мешая уснуть.       Или ему кажется.       Потому что после трагической смерти Дамблдора, начала охоты на крестажи и выводящих из себя истерик Рона, у него появляется бессоница напополам с мучительным желанием наконец-таки сдохнуть. Гермиона взволнованным голосом говорит — ты изменился, Гарри.       Гриффиндорец, крепко жмурясь и сжимая свою голову, надломленно выдавливает из себя, что с ним все в порядке. В ушах раздается шипящий смех и мрачное «я найду тебя» на грани безумия. Метка на руке жжет так сильно, что грозит оставить уродливые ожоги.       (Ребята, я так устал… так устал…)       В палатке темно, холодно и пахнет тухлыми яйцами.       Кто-то укрывает его одеялом, вымученным тоном советуя отдохнуть. На краю сознания он замечает, как сжимает в руках чьи-то карманные часы.       Гарри обреченно думает «мне повезло», когда ему на руки попадается неисправный хроноворот и отправляет прямиком в 40-е годы. И, Мерлин, он настолько устал ото всей этой беготни, каждодневного стресса и противного вкуса разочарования, что эгоистично не пытается вернуться назад.       Гарри невинно кажется, что он все исправит.       Он снова учится в Хогвартсе, где шляпа лишь мельком коснувшись его топорщавшихся темных волос, визгливо вскрикивает: «Слизерин!». Теперь его зовут не восторженно, не злостно Поттер, а равнодушно, для галочки Эванс. Невредимый, уютный Хогвартс выглядит до жути незнакомо на фоне грядущей второй магической войны и захвативших замок Пожирателей Смерти.       Гарри растерянно улыбается и чувствует себя чужим.       Ведь весь тот ужас позади.       Гарри натыкается хмурым взглядом на идеального Тома Риддла каждое утро и не верит в это.       Мальчик-который-выжил до сих пор не выполнил свою миссию. Он не убил его. Волдеморт клюет носом над очередным фолиантом по древним рунам в гостиной, не морщась, пьет хоть тыквенный, хоть клюквенный сок и исправно проводит тренировки в кругу Вальпургиевых рыцарей.       Волдеморт продолжает жить.       И это вторая на очереди важная проблема.       Первой является бешено бьющееся сердце под грудью и разноцветные краски вокруг при одном только взгляде на заклятого врага. Поттер не против это тупое сердце вырвать и выкинуть под ноги Риддлу.       За то, что умер Сириус, за то, что отнял родителей, за то, что сверг Дамблдора, повесив на него все грехи и шаткую ответственность.       За то, что оказался моим соулмейтом.       Гарри ломается недолго.       Гарри вновь стал самым одиноким человеком на этой планете.       Гарри не хватает чужой поддержки, любви и внимания.       Гарри Поттер сдается и наконец решается вступить на разрушенный мост взаимопонимания между ним и Томом. Метка перестает гореть, успокаиваясь, а ему приходится разгребать весь тот образовавшийся клубок внутри, сотканный из одних разочарований.       Он уничтожает множество книг с любым упоминанием крестажей, с облегчением не замечая проблески сумасшествия в синих омутах. Уговаривает тяжко вздыхающего Дамблдора оставить Риддла на летние каникулы в школе. И аккуратно разрушая понаставленные барьеры вокруг его кровати, осторожно гладит темные мягкие волосы, перед тем как на утро снова поставить их обратно.       Фальшивый беженец смиряется и начинает заботиться о нем.       Пока не осознает, что на Слизерине, среди паутины лжи, интриг и прочего дерьма, он как белое пятно.       Гарри — мальчик-фестрал, мальчик-зомби.       Под его мрачными, безжизненными глазами пролегли глубокие темные тени, кожа белее плоти мертвеца, а фигура настолько изломанная, настолько непримечательная, что его жаль становится даже гнусным слизеринцам. Оценки у него такие же посредственные, как и внешние физические показатели.       Для Тома этого было достаточно, чтобы посчитать его недостойным.       Гарри устало думает «мне повезло», когда шестнадцатилетний Риддл, морщась, отвечает отказом на его чувства, упорно игнорируя их связь.       Том слишком амбициозный, чтобы устоять на месте и наслаждаться тем, что есть. Том слишком властная, самовлюбленная сволочь, чтобы принять его. Том слишком замкнутый, не доверяющий никому параноик, чтобы подпустить кого-либо близко к сердцу. В нем очень много этого «слишком».       Гарри хочется верить, что ему повезло.

«Все через это проходят…»