Каракатица

Когда Майскому пришла смс-ка от Дениса, майор напрягся. Нет, с сыном Риты у него, пусть и далеко не сразу, сложились хорошие и доверительные отношения. Но не настолько близкие, чтобы необщительный отпрыск Власовой слал ему сообщения. Деня и по телефону-то лишний раз разговаривать не любил. Предчувствие Сергея не обмануло. На экране высветилось многообещающее: «Мама сломала ногу и повредила руку, приезжай».

***

Когда в дверь зазвонили, Власова простонала сквозь зубы что-то невразумительное. Денис не стал расшифровывать, что имела в виду мать, а просто пошел открывать. Сергей с пакетом в руках выглядел встревоженным: — Здорово, камрад, — они обменялись рукопожатиями, — че случилось-то? Диса не успел ответить — из комнаты послышалось отчетливое шипение. Громкость этого шипения могла посоревноваться с Рогозиной, отчитывающей оперативников, превысивших полномочия: — Павлик Морозов, блин. И не надо было быть большим знатоком Маргариты Власовой, чтобы понять, что капитан как минимум крайне раздражена происходящим. Юноша закатил глаза к потолку и непроницаемым тоном отозвался: — Вообще-то Денис Андреев. — Это имя тебе дали по ошибке, — сварливо резюмировали из спальни. — Ты же и назвала. А претензии к фамилии кому будешь передавать, папе? Или сразу деду? Эти товарищи могли пререкаться бесконечно, поэтому Майский вручил Денису пакет и направился в комнату. Подросток, озадаченно моргнув, зашагал следом, не выпуская презент из рук и даже не пытаясь в него заглянуть. Картина, представшая пред очами майора, впечатляла. Нога, из-за бинтов увеличившаяся в размере раза в три, возлежала на стуле. Рука, тоже перемотанная, — на очищенной по такому случаю от вещей тумбочке. А их владелица, свернувшаяся на кровати в позе буквы «зю», могла похвастаться злым выражением лица. Нет, не так. Очень. Злым. Выражением. Лица. Сергей чудом удержался от бесполезного сейчас вопроса о самочувствии, так и норовившего сорваться с губ: — Привет. Ты как умудрилась-то? Маргарита окинула его мрачным взглядом, но демонстративно промолчала. Майский вздохнул. Тяжело вздохнул. И перевел взор на Дениса. Но тинейджера, кажется, волновали совсем другие вопросы: — Ты что принес, и что с этим делать? — он приподнял пакет. — Вообще-то есть, — мужчина поскреб бородку. — А у тебя имеются другие варианты? Денька, наконец-то, соизволил заглянуть внутрь. И тут же сдержанно обрадовался: — О, ништяк, спасибо. Власова, до этого молча наблюдавшая, громко фыркнула — то ли с издевкой, то ли оскорбленно: — Можно подумать, дома еды нет. Сын поднял на нее глаза: — Есть. Но мне мало. Я же это, — в точности как мать усмехнулся, — растущий организм. Майский кивнул: — Мы заметили. В свои четырнадцать юноша перерос не только маму, но и полковника Рогозину. Это выяснилось совсем недавно, когда Деня, забывший ключи от квартиры в самой квартире, зашел в ФЭС за Ритиным экземпляром. Впрочем, в Федеральной Экспертной Службе хватало людей, помимо Сергея Майского, до которых Денис еще не дорос. Но он очень, очень старался. Тихонов тогда еще поинтересовался — как показалось Власовой, немного уязвленно: — Это акселерация или наследственность? — У него отец 190, — пожала плечами она. — Да и я не Дюймовочка. — То есть, — не унимался Ваня, — если ты родишь от Май.., — договорить программист не успел, потому что пришлось уворачиваться от первого, что попалось Рите под руку, — папки с документами по делу. Капитан еще и собирать разлетевшиеся бумаги его заставила потом. Бессердечная. В общем, о том, как быстро растет сын Власовой, была в курсе вся ФЭС.

***

Когда Денис, делегировав полномочия, удалился в свою комнату, Сергей аккуратно опустился на кровать и взял Риту за здоровую руку: — Ну? — Баранки гну, — проворчала Власова, не глядя на майора. Но ладонь оставила. — Сама расскажешь или расследование проводить? — стоял на своем Майский. Маргарита перевела взгляд на забинтованную ногу: — Хотела прибраться. На лбу мужчины явственно проступил сигнал загрузки. Женщина усмехнулась: — На шкафах пыль вытереть в том числе. Но у стремянки оказались другие планы, — саркастично добавила она. — Решила умереть в гордом бою и меня с собой прихватить. Последнее вышло плохо. Рита хорохорилась, но Сергей видел, как ей тяжело. Еще бы. Мало того, что все могло закончиться гораздо хуже. Мало того, что перелом — это очень больно. Так еще и функциональность резко снизилась. Да и просто обидно сломать ногу, находясь в собственной квартире. Майор ласково очертил контур лица Власовой пальцами. Она сморщилась: — Только не надо меня жалеть, а. — Я не жалею, а сочувствую, — серьезно ответил он, и женщина подавилась очередной колкостью. — Что врачи говорят? — Перелом голени: стандартный, как по учебнику. Растяжение запястья, тоже обычное, — она пожала здоровым плечом. — Так что зря ты сорвался, — добавила едва слышно и тут же пожалела о сказанном. Сергей просверлил ее тяжелым взглядом и жестко припечатал: — Ты сдурела совсем, Рита. Думала, я не узнаю или мне будет плевать? Да ты вообще не имеешь права скрывать от меня такие вещи! Власова аж воздухом подавилась: — В смысле?.. — обалдела она и только потом опомнилась. — А ты че так со мной разговариваешь?! — В коромысле, — передразнил Майский. — Если мы вместе, значит, у нас все проблемы общие, усекла? А твое недоверие меня обижает. — Серег… — Власова, мы столько лет вместе, какого лешего ты так себя ведешь вообще? Рита не успела ответить, потому что мужчина резко встал и вышел из комнаты. — Зашибись пришел навестить, — растерянно резюмировала она.

***

За те десять минут, что Сергея не было в спальне, Власова прошла все стадии: • Отрицание — «А че я такого сказала-то? На обиженных воду возят». • Гнев — «Пусть уходит, я его не звала». • Торг — «Ну, не то я имела в виду и не хотела обижать. Но он-то тоже хорош!». • Депрессию — «А вдруг и правда уйдет? А вдруг с концами?..» • Принятие — «Ладно, сама виновата, надо извиниться». А когда Майский вернулся, Маргарите стало стыдно: — Сереж, — неловко позвала она, не зная, с чего лучше начать. — Ритусь, я все решил, — начал майор, и у капитана что-то оборвалось внутри, — выторговал у Гали отгулы, которые мне полагаются, их целых пять. Она не в восторге, конечно, но я был очень убедительным, — сверкнул улыбкой, даже не осознавая, что только что спас Власову от предположительного разрыва сердца. — Так что с завтрашнего утра, а точнее, уже с сегодняшнего вечера, я в вашем распоряжении, барышня. Рита замерла с приоткрытым ртом, и Сергей, довольный произведенным эффектом, добавил: — С Денисом тоже поговорил, так что перебираюсь к вам. Временно. Теперь к открытому рту добавились еще и глаза, готовые выйти из орбит. — Ритуль? — озаботился состоянием напарницы майор. — Че случилось? Тебе плохо? Что-то болит? — засыпал он вопросами. Власова закрыла рот и быстро-быстро заморгала. Когда она успела стать такой чувствительной? Чертов Майский. — Ритусь, — теперь уже Сергей всерьез испугался и снова приземлился рядом. — Девочка моя, ты чего? На вразумительный ответ женщина способна не была. Но и не отреагировать не могла — села, извернувшись, чтобы не потревожить пострадавшие конечности, и уткнулась Майскому лицом в грудь. Он бережно прижал ее к себе: — Хорошая моя, тебе совсем плохо, да? — Уже лучше, — шмыгнула носом, поднимая на мужчину взгляд. — Только, боюсь, твои жертвы бессмысленные немного, — добавила измученно. — Я все равно за пять дней не поправлюсь. И ты не отдохнешь, получается… Сергей приложил указательный палец к женским губам и с нежной улыбкой уточнил: — За семь. Там как раз выходные. — Если тебя Рогозина не дернет. — Не дернет, — пообещал он и, видя вопрос в глазах напротив, пояснил. — За неделю растяжение должно пройти, будет уже легче. Да и не брошу я тебя на произвол судьбы, Ритусь, за кого ты меня держишь? Буду уходить только на работу, а потом возвращаться. — Но, — хотела сказать что-то еще Власова. Мужчина перебил: — Ритуль, я буду рядом столько, сколько нужно.

***

К третьему дню Власова могла уверенно заявить, что дела шли неплохо. Майский действительно ее спасал: развлекал всеми доступными способами, кормил, давал лекарства, помогал переодеться, прикладывал лед к запястью и носил до туалета на руках. Даже сторожил ее в ванной. Тут, конечно, Рита пыталась возмущаться, но результата это не принесло: — Ритусь, я там все видел. Но подглядывать не буду, обещаю. Ну и вообще, ты же не хочешь еще повредиться?.. Сейчас Маргарита даже представить не могла, как бы она справлялась без Сергея. И чувствовала, что влюбляется в него еще сильнее. Хотя раньше ей казалось, что сильнее просто некуда. После обеда они решили посмотреть кино. Но женщина никак не могла сосредоточиться на сюжете — все время поглядывала на майора и гладила его по руке. Поэтому Майский поставил фильм на паузу и поцеловал Власову: — Ритуль, ты что-то сказать хочешь? Женщина замялась. Но мужчина не торопил, ничего не требовал и смотрел так ласково, что она решилась: — Это… Ну… Ты прости меня, пожалуйста. — За что? — не понял он. — Ну, я вела себя как попало и тебя обижала, когда ты пришел. Да и сейчас капризничаю. Просто ощущение собственной беспомощности — жесть, — призналась она. — Обычно все могу, а тут, — Власова скуксилась и подняла на напарника печальные глаза. У Сергея все сжалось внутри. Рита чувствовала себя несчастной и плохой одновременно. Но он-то знал, что это не так. — Маргаритка, — Майский прижал ее к себе, — я не обижаюсь. И ты можешь все, даже когда болеешь. Только зачем себя мучить, если у тебя есть мы с Денисом?..

***

Денька вернулся с тренировки и поразился тому, как тихо в квартире. Такого в восемь вечера быть не могло. Но, поскольку мама находилась в нетранспортабельном состоянии, а Серега не оставил бы ее даже при угрозе собственной жизни, юноша решил аккуратно заглянуть в спальню. Одним глазком. На всякий случай. И тут же, даром что не отличался большой эмоциональностью, заулыбался как дурачок. Было, от чего. Майский спал на спине, развалившись на всей кровати. На майоре, слегка наискосок и за исключением пострадавшей ноги, расположилась Маргарита. Одной рукой мужчина обнимал женщину за талию, другая бережно придерживала больное запястье потерпевшей, а ногой Сергей, не иначе как совершив акробатическое чудо, дополнительно держал стул, где расположилась загипсованная голень. Денис даже в самом большом полете своей фантазии не мог представить, как нужно спать, чтобы потом оказаться в таком положении. И зачем нужно встраиваться в подобную конструкцию, находясь в состоянии бодрствования, он тоже представлял слабо. — Каракатица детектед, — едва слышно фыркнул юноша, доставая мобильник. Утром квартира сотряслась от вопля Власовой: — Денис! Впрочем, парня дома уже не было. А выразительная фотография в розовой рамочке — была. Стояла на пресловутой тумбочке у кровати.