Чужое тело - свои проблемы

Чикаго, штат Иллинойс, США. 1918 год, сентябрь.

Палата Мейсонов.

      Больничная палата застыла в холодной, липкой тишине. Даже сторонний наблюдатель понял бы, что слово «плохо», не подходит для описания ситуации, что происходила здесь.

Люди умирали.

      Да, вот так банально, без длинных и сложных терминов, без монотонных диагнозов. Испанский грипп. Смерть взяла в руки косу, закуталась в свой черный балахон и ушла карать людей за их грехи. По крайней мере, так считало большинство верующих людей, да что там, большая часть мира пыталась найти ответ на самый страшный вопрос — откуда появилась эта болезнь? Ответ был прост, лежал на поверхности, заставляя людей трепетать перед обычным словом — Война. Война, что была названа Первой Мировой, даже после своего конца, продолжала убивать. А пока Смерть искала новых жертв, обычный доктор пытался спасти жизни всех пациентов этой больницы.       Правда, обычным этот врач был только на первый взгляд. «Обычный доктор» имел самую лучшую статистику по успешным операциям, был невероятно красив и притягателен, а самое главное — был добр ко всем. Молодого красавчика звали Карлайл, Карлайл Каллен. Вот и сейчас он направлялся к своим пациентам, с хмурым выражением лица. Зайдя в палату он услышал тяжелое, прерываемое кашлем, дыхание молодого юноши, и всхлипы его матери, что лежала на соседней койке.       — Эдвард, сыночек, пожалуйста, умоляю тебя, ты все что у меня осталось. Проснись, прошу тебя, проснись… — мать юноши, Элизабет, хриплым голосом повторяла одну и ту же мольбу. Ей было плевать на всех, на себя, на свое здоровье, лишь бы ее сын выжил, любой ценой. Она знала, что ее дни сочтены, что буквально завтра она не проснется. Ей было все равно. Заметив доктора, что вошел в двери палаты, Элизабет собрала все оставшиеся силы и обратилась к Карлайлу: — Доктор Каллен, я знаю, что уже мертва. Не говорите ничего, я чувствую это, я ощущаю холодное лезвие косы у моей шеи. Пообещайте мне, что несмотря ни на что, вы спасете Эдварда. Умоляю Вас, Доктор Каллен, пусть он выживет, сделайте все, что сможете… — отчаянно хрипела женщина, изо всех сил цепляясь за жизнь, чтобы запомнить сына, живого, хоть и лежащего в коме. — Я… Я обещаю, — Карлайл же прибывал в шокированном состоянии. Его давно не бьющееся сердце поразила эта женщина. Поразила своей любовью к умирающему сыну. Услышав обрывающийся вздох, Карлайл забыл про свои мысли и посмотрел на Элизабет. Женщина упала замертво, ее сердце остановилось, а на лице застыла улыбка. Улыбка благодарности и радости, она будто бы знала, что теперь ее сын будет жить.       Доложив о смерти двух пациентов, Карлайл, подгадав момент, смог забрать тело Эдварда из больницы. Отнеся его к себе домой, Карлайл переступая через себя и свои принципы, через обещания самому себе, прокусил шею подростка и впустил в него яд. Резко открыв зеленые глаза, что мгновенно начали краснеть, подросток рвано вдохнул воздух, открыл рот и произнес несколько странных предложений: — Я ведь умер, Авада Кедавра убивает всегда, тогда почему? Почему я дышу, почему я чувствую все! Все, кроме магии… А в следующее мгновение в тело подростка хлынул раскаленный металл, растекаясь по всему организму, пару мгновений мозг обрабатывал ощущения, а потом… потом Эдвард закричал.