...а рецепт?

Я вздохнул и дёрнул хвостом. Кончик его чесался — более явного намёка на приближающиеся неприятности я не знал. — Хватит вздыхать! Зелья сами не приготовятся, поэтому давай, поварёшку в руки и мешай! — Может всё же найдём место не посреди болот для стоянки? Хоть шагов на сто ближе к лесу откатимся... — недовольно-тоскливо попросил, уже ни на что не надеясь, но вдруг. — Перестань ныть! — белый мышиный хвост стеганул по лапе. Не больно, больше щекотно. Что той чешуе будет... — На леденец! Соси и мешай давай. Я опять вздохнул, но послушно подхватил леденец, снял обёртку и засунул тот в рот. Земляничный, неплохо. А болото — плохо. Очень-очень плохо, то-то Ворон не каркает под руку с полчаса как, но разве Королеве что-то докажешь? Хрустнув леденцом и вздохнув, явно не в последний раз, я-то себя знаю, всё же вернулся к булькающему в котле вареву. Три раза по часовой, пять против, потом восьмёркой от себя и так пятнадцать минут. Самое время порадоваться, что моё обоняние отличается от людского, мне запах кажется просто противным, но уже привычным, а у двуногих обычно вызывает слёзы, рвоту и судороги, в самом худшем случае. Поэтому и так дорога и редка Гламурея, спасения любой барышни, не считающей свой внешний вид идеалом, — мало кто мог её приготовить. Остроухие снобы таким не маются, у них времени не остается, всё восхвалением себя заняты, причём и светлые, и тёмные. Только причины для восхваления у них разные, в соответствии со вкусами и привычками. Коротышки — представить их с котлом, который в их рост будет, уже смешно. Любезные сородичи… Тоже слишком заняты войной, чтобы над котлом стоять. В сухом остатке только те люди, которые умудряются не помереть от запахов, — если бы своими глазами не видел как-то такое чудо, не поверил бы, — и редкие левые умельцы вроде меня. А красивыми и желанными хочется быть многим… Поэтому наша компания и не бедствует. Ещё бы и не это болото… Дернув хвостом и пользуясь очередной паузой в приготовлении зелья, оглянулся. «Бульк!» - насмешливо лопнул пузырь у самого берега и окатил тот волной грязных брызг. Хорошо хоть до хвоста те не долетели, в этой дыре ведь и помыться негде, а засохшая грязь — удовольствие сомнительное. Из-за банки с консервированной мандрагорой показалась мордочка Королевы, и я поспешил схватить лежавшую в отдалении человеческую кисть — следующий компонент зелья, всем своим видом демонстрируя, что работаю-работаю и не ною. Эх. Леденец хрустнул под клыком, а кисть благополучно потонула, добавив в воздух очередную порцию вони и перекрасив изначально зелёное зелье в жёлтый цвет. — У нас руки заканчиваются, надо будет пополнить, — деловито донеслось со стороны мыши, инспектирующей запасы. — Опять могилы раскапывать… — не сдержался, даже зная, что за этим последует. — Хочешь жрать элитные конфеты — раскопаешь! Не впервой, чё ты ноешь сразу, будто трупов боишься аль брезгуешь. Не впервой, да. И не боюсь, и не брезгую. Но ведь это мне ночью пробираться на очередное людское кладбище и копать! А эти двуногие вечно в самую глубь своих мертвяков закопать норовят, будто ценность великая какая. Да и… Ночь, кладбище… А вдруг вурдалак, а я беззащитный? Это ведь люди, они на некромантах вечно экономят… Эх. Леденец кончился. Пососал ещё палочку, перекинув ту из одного края рта в другой, но нет, только деревяшка чувствуется. Печальненько. Ещё один леденец Королева явно не даст до тех пор, пока Гламурею не доварю, а ей ещё минут сорок до готовности… В лесу завыли. Дёрнул хвостом и огляделся, инстинктивно, даже не сразу понял, от чего заскрежетал металл. Всего лишь когти с половником повстречались, ничего стра-… Будто ехидно булькнувшее болото заставило вздрогнуть всем телом. — А может, всё же уберёмся подальше? Сами слышите, воет что-то… — Так, Марк, я не поняла. Ты что, трус?! — выползшая на шум Королева поднялась на задние лапы, а передние уперла в в пушистые бока. — Да! Да, трус! И я ненавижу болото и лес, когда там что-то воет! — хвост ходил ходуном, и истерика была уже где-то в горле, готовая вот-вот выплеснуться наружу. — Наг-трусишка, только у нас, эксклюзив, — заехидничал Ворон, но я-то видел, что и ему не по себе. То-то он с ветки перелетел на крышу нашего фургона. — А ну быстро к вареву своему вернулся! Сам не понял, как очутился под фургоном. Вот вечно Королева как гаркнет, так тело само прятаться норовит. И всегда страдает, — долбанувшись головой об днище фургона, выползая, только подтвердил сам для себя это грустное наблюдение. Неправильный наг-трусишка, правильно Ворон сказал. Вот только поздно уже на правду обижаться, с десяток лет в изгнании находясь. В нашей компании за храбрость Королева отвечает, она маленькая, чего ей бояться. Эх. Ручка половника была покорежена, но мешать дальше им можно было. Надо будет в следующем селе кузнецу отдать, пусть выправит, ещё правок пять металл должен пережить. Но если что, три запасных половника ждут своей очереди. Никто больше не выл, болото продолжило булькать, а Гламурея была почти готова. Хорошо. Уже аккуратно разливая зелья по флакончикам, — специально ажурным и красивым, из хрусталя с розоватым оттенком, всё для клиенток и их большего желания отдать свои деньги, — услышал напоминание Ворона: — Двадцать девятая декада на исходе. — И без пернатых помню, — Королева опять была где-то внутри мешков, банок и прочего хлама в фургоне, поэтому обычно звонкий голос звучал глухо. — Завтра с клиентом встретимся и двинемся, не сворачивая, туда. Даже по тракту двигаться будем, всё равно в нужную сторону будет. Зря я, что ли, за маршрут отвечаю? — Сама говорила предупредить, — фыркнул Ворон и замолчал. Беглый взгляд показал, что он полностью сосредоточился на своих перьях, что-то вычищая там. Не обиделся, обижаться на Королеву мы давно разучились, за столько лет-то вместе. Просто Ворон был очень чистоплотный. И ему не нужна была вода, чтобы быть всегда чистым. А мне нужна. А ведь я тоже не люблю грязь! Эх. Ночью было холодно. Ещё не осень, но в этих местах и лето не особо тёплым было. Не то что родные жаркие джунгли, где даже ночной воздух окутывал влажным одеялом. А с самых верхушек дерев открывалось чудесное звёздное небо. Северные звёзды совсем не похожи на южные. Не такие родные, холодные. А созвездия, в них даже кончика хвоста Великого Змея не углядишь! Одни медведи и северные лисы. Но всё равно, каждую ночь, когда засыпаю на улице не могу отвести взгляда от них. Пусть чужие, пусть холодные, но есть и в них какая-то магия. Будучи изгнанником, учишься находить хорошее в мелочах. В чужих звёздах, в скрипе колёс фургона, ставшего домом, в вечном недовольстве белой мыши и ехидстве ворона. В жизни. Я ведь жив. Уже победа, в самом деле. Ведь у нагов нет изгнанников. Только трупы в яме под золотыми ступенями Храма. Наги — воины. Наги — ювелиры. Любой наг, посвятивший себя ювелирному делу, способен убить белого тигра — самого свирепого хищника джунглей. Любой наг-воин способен создать украшение не хуже эстетов-остроухих. Любой наг… Кроме меня. Камни… Они ведь живые. Они дышат, имеют чёткое понимание, в каком виде их сияние будет самым-самым. Так говорил отец, дед, мать и старший брат. Так говорили все… Но я так и не услышал ни разу. Любые попытки хоть что-то сделать превращались в трещины, помутнения, неровные грани. Разочарование. С воинским делом сначала было получше… С глефой я управлялся наравне со всеми, был быстрым, хоть и несколько неуклюжим… Вот только что толку, если от страха сводит в судороге кончик хвоста, и мозг способен только паниковать. Какой белый тигр, если и обычный приводит в ужас. Презрение. Как только хватило смелости сбежать? Сам не знаю. Просто… Умирать было ещё страшнее. Эх. Слишком много вздохов и сожалений. Следует увеличить обогрев жар-камней, вокруг которых я и свернулся кольцом, иначе не усну — холодно. Утро началось с попыток согреться. Осмотреть руны на фургоне, проверить, как закреплена ткань крыши, спрятать камни, смазать колёса и всё быстро-быстро махая по земле хвостом — так теплее. Самое главное… и дорогое, прям ужасно дорогое, Королева, отсчитывая на это деньги аж плакала, но всё равно платила, во всём нашем фургоне — руны, цепочками которых изрисованы все его стенки и оси. Сложнейшая магия, благодаря которой широкий фургон спокойно пройдет и сквозь узкую подворотню, главное правильно датчики откалибровать. Поехали вдоль болота, — так быстрее, по словам Королевы, а спорить бесполезно. Хотя в лес после вчерашнего воя-рыка-страшных звуков уже не так тянуло. К бульканью болота я даже почти привык. И кончик хвоста уже не чешется. Тоже почти. Болото закончилось ближе к вечеру. Точнее, оно не закончилось, спокойно себе дальше изгибалось, воняло, булькало и приманивало толпы насекомых, но нам не надо было за ним поворачивать. Впереди был лес. Лес был сосновым. Худшим лесом из всех, ползаешь и постоянно себе хвост щекочешь. Пхе, неприятно. Особенно когда ползёшь долго, ещё и фургон тянешь. А что поделаешь, кони только на тракте спасают, всё остальное время, что мы шляемся по миру, тягловой силой приходится мне работать — больше некому. Хотя на самом деле это не так тяжело, как кажется, даже у такого ущербного нага как я, хвост камень при правильном замахе раскрошить может. Ну и камень не самый крепкий должен быть… Не важно. Главное, что физической силы хватает, чтобы фургон тащить. Только щекотно, и… Синий мухомор?! Забыв всё, кинулся срезать такую редкость. И ведь случайно заметил, мог ведь и не заметить и так жаль было бы! — Чего мы так резко встали? — Опять какую-то растительную пакость нашёл. — А, ну тогда ладно. Надеюсь, хоть дорогая будет… а не только редкая. Разговор Королевы с Вороном отмечался краем сознания и признавался не важным. Хоть и запоминался, у меня вообще память хорошая. Главное ведь, что синий мухомор позволит сварить такие зелья! А ведь здесь не один гриб, целое семейство! Аккуратно расчистил землю от иголок вокруг этой красоты и метнулся к фургону. Не то, не то, не то — под руку попадались только банки и горшки, а мне нужна плошка… Нашёл! Вернулся к своему чуду, и стал кинжалом отделять и поднимать пласт земли, на которой оно росло. Медленно, осторожно, не дыша (так-то без дыхания и час провести могу, но шляясь по миру привык дышать лишь чуть реже людей, маскировка — наше всё), переместил всё в найденную плошку. Кра-со-та. Оно не приживется, это и так известно, но проживет намного дольше. Особенно под стазис-полем, а у нас как раз ещё пару пластинок с ним осталось, надо будет, кстати, докупить… Аккуратно отнёс к фургону, поставил так, чтобы ничего не могло придавить мою прелесть во время пути. Скептически-усталое выражение морды Королевы игнорировал, лишь принялся шариться по запасам в поисках пластинки. — Оно хоть дорогое? — Бесценное! С ним столько высших зельев, и каждое в продаже появляется раз в полгода! Единственная известная плантация у остроухих тёмных, но те на сторону почти не продают. А у других ни разу не прижилось, чёрт знает, что им там за особые условия нужны. — Ну хоть что-то. Поехали давай, остановимся на ночлег уже у самого тракта, чтобы к условленному месту успеть завтра. Одни растраты с этим зельеваром-любителем, артефакты дорогие почём зря тратит… — что-то ворча себе под нос, Королева скрылась среди устроенного мной беспорядка. Пришлось ещё сколько-то времени провозиться, всё ставя на место и закрепляя нормально, а вдруг что-то упадет и моё чудо раздавит? Никакое стазис-поле не спасёт, оно время останавливает, а не щитом работает. До тракта добрались, когда уже во всю луна светила. Выбираться ровно к нему не стал, зачем диких двуногих собой зазря пугать, ещё разбудят тыканьем плохеньких железок. Вытащил жар-камни, активировал, уютно свернулся кольцом и сразу уснул. Устал. Снилась муха. К чему, зачем — а кто её поймёт. Но почему-то запомнилась. Всё утро о ней думал, и когда вдоль тракта к нужной поляне ехал, и когда превращал повозку в прилавок и бутафорские ноги приделывал, старательно пряча хвост под накидкой и дном фургона. Ноги — это вообще отдельная история. Так-то я своего хвоста не стесняюсь — ещё чего. Но вот люди в этой дичайшей местности, где мы сейчас находимся, отличаются особой странностью. Люди вообще синоним слова «странность», в любой местности. Но только здесь и в подобных глубинках эти двуногие способны остроухого демоном обозвать (лично как-то слышал, смеялись всей компанией полдня ещё), а при виде моего хвоста заверещать так, что стекла бьются, а затем в обморок рухнуть. Случилось это ещё давно, чуть ли не на заре знакомства с Королевой, и с тех пор у меня всегда с собой пояс с искусственными ногами. Собственно, это было идеей Королевы. Она в принципе личность интересная, хотя бы потому, что единственная в мире говорящая белая мышь. По крайней мере, я больше ни одной не встречал, а колесим по миру мы давно, и не только по людским территориям. Разрешение на торговлю у нас бриллиантовое, мы почти этот… бренд, во. Репутация, все дела… Можно было бы и осесть на месте уже, но скучно ведь будет. Хоть и не так страшно, как по болотам шляться. Но кто же мне выбор даст. Эх. Появление клиента, а точнее клиентов, враз вымело все посторонние мысли из головы. Просто… Это была настолько странная компания, что появилось дурное желание ущипнуть себя, да побольнее. И всё равно, что через чешую ничего не почувствую. Их было трое. Полностью лысый остроухий, ещё и без бровей на резком, словно полностью из острых линий, лице. Только по голубым глазам и было понятно, что это светлый. Скорее всего. Ибо такими бледно-белыми были тёмные, но у тех поголовно глаза или зелёные, или жёлтые, голубые плохо к темноте пещер приспособлены. Да и высокий этот остроухий был, а темные ниже, под землей же шляются вечно. Решено, светлый лысый остроухий. Компанию ему составлял коротышка, в чьи ярко-рыжие волосы и бороду были вплетены голубые мелкие цветочки и все металлические — их еле заметный отблеск на солнце выдал. Всё бы ничего, но коротышки не вплетают себе в волосы ничего, какое-то табу у них вроде, а в бороды только специальные бусы, каждая из которых имеет своё сакральное значения у них. Но уж точно не цветочки, пусть и не живые. Третьим был гоблин. Маленький, зелёный, с повязкой на левом глазу и охотничьими ножами в половину его роста. Самый обычный, главное не думать о том, что гоблины — полудикие, у них ни своего государства, ни особого умственного развития и из одежды они только набедренные повязки признают, причём оба пола. Этот же стоял в штанах и рубахе и ничего ему не мешало. Королева аж икнула от такого зрелища, а Ворон чуть с ветки не упал. Я лишь порадовался накидке на голове и артефактной сетке поверх неё. Моё лицо благодаря им было не видно, а голос всегда казался спокойным и без обычных шипящих отзвуков. — Добрый день, — с клиентом всегда надо быть вежливым, если не хочу опять быть покусанным Королевой. — Чем могу быть полезен любезным господам? — Три Ласковых касания, пять Мгновений и один Шанс. Об этом был договор с вашим помощником, — слово взял гоблин и я перестал удивляться чему-либо. Ну гоблин. Ну говорит на человеческом нормально, хотя его горло и не должно было быть приспособлено к такому. У меня вообще ноги, хотя как бы хвост есть. — Всё верно. С учётом уже внесённой предоплаты с вас триста десять золотом, — на самом деле я бы продавал дешевле, но ценами заведует Королева. И конфетами. Хочу конфету. Леденец, черничный или земляничный. Эх. Троица переглянулась, но затем гном кивнул и протянул туго звякнувший мешочек. Тяжелый, большой. И где только прятал? — Ваш заказ, — наклонился к прилавку, беря заранее собранный чемодан с нужными зельями. Привычно контролировал свои движения, чтобы не выпадать из человеческой роли — не зря же ноги нацепил. Получив чемодан, троица переглянулась, но заглядывать не стала. Развернулась и быстро скрылась за кустами и деревьями. Шелестела листва, пели птицы. — Заказ делал один гном, я и не представляла, что таких странных их аж три… — пробормотала Королева. — М-да, — коротко выразил общее мнение Ворон. — А мы никуда не опаздываем? — Что?! — Королева тут же пришла в себя и спрыгнула с моего плеча на прилавок. — Мы отклонились от графика! Давай быстро собирай всё и поехали, нам к ночи надо до города добраться, чтобы завтра время не терять. — Сейчас конфету возьму и начну, не паникуй. — Какая конфета?! Конфеты закончились ещё вчера! Как закончились? А… Я… Жизнь — драконье дерьмо, однозначно. А ведь в городе точно должна быть лавка со сладостями… Уже через мгновение я, сняв накидку и ноги, метался вокруг прилавка превращая тот обратно в фургон. Город не ждёт! В городе мы купили двойку лошадей и вот уже почти декаду едем по тракту. Хорошо едем, фургон тянуть не надо, могу спокойно лежать, жевать конфеты и листать новый справочник по зельям малых народностей. Не знаю кто и как его составлял, но существо явно было не ординарным. Он даже как-то достал пару рецептов нагов! И всё равно, что то, что подписано как зелье Здоровья и зелье от кашля, на самом деле чисто наша выпивка — сам факт, что эти рецепты кто-то узнал. Неужели сородичи перестали так собственную закрытость от мира пестовать? Да не, бред. Или нет? Фургон тряхнуло, выглянув, понял, что мы съехали с тракта и едем теперь по полю. Отлично, значит конец нашего путешествия уже близко. Наверное, это самый масштабный наш проект и, если бы не Королева, я никогда бы не решился им заняться. Одни ингредиенты чего стоили! Медаль за третью орчью войну, причём именно на стороне орков! Которые, как бы, к кузнечному делу имеют весьма прохладное отношение и вместо медалей у них ленты в косах. Но ладно, иногда, для других рас делается исключения и медаль заказывается у коротышек. Вот только списков этих исключений не существует. Не хочется и вспоминать, чего нам стоило узнать, у кого она есть и получить у этого кого-то её. Думал уже помру от страха там — оборотень в промежуточной форме это... Но Королева как-то договорилась. Надела свою корону и всё само собой решилось. Я и половины не понял. Затем был апельсин молодильный, который яблочек таких же реже раз в пять. Ненавижу горы! Самое простое было — найти сапог. Обычный кирзовый, мужской, на левую ногу. Ношенный полковником, ставшим потом генералом. Саблезубый кролик. Укусы потом ещё две недели залечивал, а кроликов здраво опасаюсь и по сей день. И всё равно, что они маленькие и травоядные — все эти твари в родстве друг с другом, кто знает, что в её дурную голову взбредёт. Птеродактиль. Или же огромная лысая утка. Уток я тоже не переношу теперь. И болота! Конь. Без клыков и когтей, самый обыкновенный конь! Как же я радовался ему. Всего-то и надо было найти трёхцветного — какая мелочь. Этот хоть не покусал меня… Зато весь сахар выжрал, зараза непарнокопытная! Собрав все эти «ингредиенты» в кучу, я запихнул медаль в апельсин. Апельсин в сапог, сапог в зайца, зайца в лысую утку, утку в коня. Всё это ни на минуту не прекращая колдовать, всё читая и читая ритуальные катрены. Был бы человеком — не смог бы, горло раньше бы пересохло. Но змеиная глотка иная, поэтому у меня всего-то язык заплетался к концу и глаз дёргало. Хорошо ещё, что от животных не требовалось быть во время ритуала живыми… Нафаршированного коня следовало закопать на глубине пяти саженей и трёх ладоней и оставить там ровно на тридцать декад. И копать, конечно же, мне пришлось. И с рулеткой всё вымерять, что как бы при наличии хвоста было той ещё проблемой. Ох. Аж вспоминать неприятно — кончик хвоста чесаться начинает. Фургон остановился. Заглянул Ворон, каркнул: — Вылазь давай, приехали. Дальше пешком пойдём. Пришлось отвлечься от воспоминаний и выползать наружу. Там Королева уже активировала охранные заклинания и привычно забралась мне на плечо. Ползём. То есть я ползу, а Ворон и Королева на мне едут. Хорошо, что прихватил с собой леденец, хрустя им, не так скучно ползти. Дикое поле всё равно остается полем. Пейзаж однообразный, постоянно одно и то же. — Мы ещё не пришли? — Вроде чуть правее тогда были… — Вроде или точно? — Да тут всё одинаковое, я помню, что ли?! Приплыли. Пока мышь с вороном переругивались, осмотрелся. Чуть левее от места, где мы остановились рос густой одинокий куст белой полыни. К нему и пополз, одной лапой придерживая совсем разошедшуюся Королеву. — Нашёл, — насладился пару мгновений пораженной тишиной и пояснил: — Я тогда возле ямы белую полынь посадил, чтобы для последнего пункта потом её отдельно не искать. Вот собственно и она — других таких кустов здесь нет, и не может быть, в естественных условиях она здесь не водится. — Отлично, — Королева довольно потёрла лапки, в поисках равновесия мазнув меня по щеке хвостом. — Выкапывай! Захотелось застонать. Громко. Но лопату, собственнолапно принесённою, перехватил удобно и принялся копать. Всё равно больше некому. Эх. Закончился пятый леденец — предпоследний из взятых с собой — когда лопата мазнула по хребту скелета коня. Наконец-то. Вылез из ямы, откинул в сторону лопату и начал старательно вязать бантик из полыни на крысином хвосте. Вышло кривовато, но как есть. Теперь самоё главное… Аккуратно прицелился, даже глаз один прикрыл по примеру человеческих лучников, и кинул хвост ровно между восемнадцатым и девятнадцатым позвонком коня. Краем глаза заметил, что попал и что есть мочи пополз подальше от ямы. Королева с Вороном-то убрались ещё в самом начале, а мне приходилось изо всех сил мчать назад. Или вперёд. Или в сторону. Главное… За спиной грохнуло. В спину ударил поток горячего воздуха — еле равновесие удержал. Как хорошо, что я раньше не знал, что так взорвётся — ни за что бы не рискнул! Когда вернулся обратно к яме, ставшей в сколько-то раз больше, Ворон и Королева уже были там. Ворон просто заглядывал во внутрь, а Королева ещё и довольно пританцовывала при этом. Заглянув сам, увидел целую рассыпь кристаллов на дне — дымчато-серые, некрасивые, но от одного их вида хотелось танцевать победный танец. У нас всё же вышло! — Теперь ты приготовишь зелье Возвращения Сути, да? — Королева довольно потерла лапы, а вот мне стало неуютно. — Эм… — замялся. — Если у тебя есть рецепт — без проблем. — Какой рецепт? — прозвучало очень тихо. Опасно тихо. — Зелья, — сглотнул. — Во всех легендах говорится, что зелье Возвращения Сути готовится на основе из Кристаллов Тхая, но сам рецепт нигде не приводится… Да и верить легендам в таком точном деле как рецепт я бы не стал… — Как же так… Я была… — мышь потерянно переводила взгляд с меня на яму с кристаллами. — Эй, Королева, не расстраивайся. Считай, что теперь у нас новая цель — найти рецепт. — Новая цель, да? — медленно повторила Королева. — Новая цель. Хорошо, — кивнула каким-то своим мыслям. — Тэш’ха, а ну бегом собирать кристаллы! Взрыв явно кто-то слышал, сейчас толпа наберётся — не отмахаемся! Быстро, быстро, это же такие деньги на земле валяются! Вот как всегда. Секунда слабости и всё, новое занятие мне придумано. Эх. Но к кристаллам кинулся в ту же минуту, действительно, увидит кто — устанем от воров и убийц прятаться.