Всё, что было на ферме, остаётся на ферме

Подъехав к родному белому забору, Семён на секунду задумался, а правильно ли он поступает? Правильно ли то, что он похитил человека? Но очень быстро эта мысль покинула его, ведь Юрий Сергеевич был его главным препятствием на пути к сердцу Ксении. В конце концов, в любви, как и на войне, все средства хороши.

***

Наконец, дотащив до амбара тяжёлое тело, Семён Ильич начал бегать по ферме в поисках предметов, которые помогли бы ему держать парня в узде. Минут через десять он нашёл скотч, верёвки и ошейник, который когда-то принадлежали его верному, горячо любимому псу, недавно умершему от старости. Он прожил довольно долгую счастливую жизнь, и похоже, являлся единственным существом, которое действительно любило Семена по-настоящему, бескорыстно, а не по какой-то причине, не потому, что так надо. Естественно, он принял в учёт попытки пленного сбежать, поэтому на внутреннюю часть ошейника нацепил GPS маячок, который позволял быстро определить точное местонахождение Юрия. Теперь Семёну оставалось только ждать. Ждать, когда он очнётся.

***

Удар по голове оказался, конечно, сильным, но долго ждать не пришлось, уже через несколько минут после того как Семён полностью оборудовал «комфортное» пребывание Юры у него в сарае, «гость» очнулся и открыл глаза.

***

Яркий свет ударил в глаза. Он попробовал пошевелиться, но боль пронзила всё тело. Дернув рукой, обнаружил себя привязанным к одному из множества деревянных столбов, на которые опиралась конструкция сарая. «Чёрт! Надеюсь, хоть кости целы, » — подумал Юра Наконец-то оглядевшись вокруг, мужчина увидел довольно ухмыляющегося фермера, жующего яблоко. — Ну, ты, конечно, сука! — хотелось сказать ему, но вместо слов, из-за находящегося во рту кляпа, раздалось лишь бессвязное мычание. — Больно тебе? Физические страдания Юрия приносили хозяину фермы недюжинное удовольствие. — Говоришь, значит, Ксения понравилось? Медленными шагами, он подошёл к ночному гостю вплотную и вытащил кляп изо рта. — Скажешь что-нибудь? «Фермерский» пленник, мысленно несколько секунд назад решивший не злить психически нездорового человека, поняв что это может лишь навредить ему самому и ничего хорошего он этим не добьется, мотнул головой. — Что, уже всё? Разонравилась? — фермер засмеялся, — Жидок ты, конечно, на расправу. Нарушив мысленное решение, Юрий не выдержал: — Да нет, всё также влюблён в неё. «Да, Юрик ты балбес! Решил ведь ничего не говорить, » — пронеслось в голове. Лицо фермера исказилось в жуткой гримасе. Тут же Юрий почувствовал удар по ребрам. — Любишь, значит. Ну ничего-ничего, — ещё один удар последовал по беззащитному, связанному телу, — Мы из тебя дурь эту выбьем! Ты пока полежи, подумай, пока есть чем, а я пойду, у меня праздник. С этими словами он подошел к стоящему неподалеку железному ящику и, открыв замок на нём, достал несколько бутылок «огненной воды» как предположил плененный. А потом, сплюнув на землю, фермер развернулся на сто восемьдесят градусов в противоположную сторону от Юры и пошагал в направлении двери. Вышел, не забыв её при этом закрыть на щеколду. Симонов остался на едине со своими мыслями и козой, мирно жующей травку неподалеку от него.

***

Заснуть вчера удалось не сразу, где-то совсем рядом шумела музыка. «Отмечает, — подумал Юра, — выпивает, мало того что псих, так ещё и алкаш. Наглядное пособие для студентов психиатрии.» Но, не смотря на положении «полусидя», ему удалось даже поспать некоторое время С утра проснулся из-за включившегося двигатель точильного круга. Оглядевшись вокруг, Юра заметил Семёна, держащего в руках огромный поварской нож. «Интересно, что он задумал? Решил отправлять меня Ксюше по кусочкам? Вот она обрадуется, получив мой палец в подарок, лучше было бы, конечно правый безымянный, чтобы кольцо сразу надеть, или нет сразу уж руку. Да, сначала её, а уж потом разозлённый шизофреник Семён, не долго думая вырежет мне сердце, острым скальпелем проходясь по тканям вдоль ребер. Как поэтично! Будет предложение руки и сердца, в буквальном смысле, — мысли проносились в голове со стремительной скоростью, — Хотя, что за мысли в голову лезут? Наверное от голода и жажды.» Действительно, кушать хотелось страшно, впрочем как и пить. Проведя ночь в сарае, Юрий наконец понял почему распятие на кресте считается самой жестокой пыткой. Ведь из-за неподвижного положение тела, кровь перестает циркулировать по сосудам и ткани начинает отмирать — наглядный пример некроза. Страшной болью сковывает тело, словно тяжёлыми оковами. Вот и у Юры в положении полусидя ноги затекли так сильно, что хотелось встать и пробежать километр, другой. Закончив заточку ножа, Семён, удостоверившись в его идеальной остроте, подошёл к головке сыра и, отрезав кусок, оставил его на столе. Потом взял молоток и забил гвоздь в столб, к которому был привязан Симонов, следом нанизал сырный кусочек на гвоздь и, указав на него, оповестил Юру: — Это твоя еда на сегодня. Глядя в след стремительно удаляющемуся фермеру, Юра смог лишь произнести: — Вот это сэрвис. Его жизнерадостным кредо было никогда не терять самообладания, быть готовым к удару и шутить даже в самой ужасной ситуации. Иногда это помогало разрядить обстановку, иногда наоборот накаляло её. Но от этого правила, он никогда не отступал. Вот и сейчас, сидя на цепи у шизофреника на ферме, он вдруг придумал план освобождения. Аккуратно сняв кусок сыра и положив его на относительно чистый участок сена (все-таки какая никакая, а еда), он стал перетирать волокна каната, которым были завязаны его руки. Сначало шло туго, но потом он даже добился некоторых успехов в своём деле.