Поживём, увидим, переспим

Солнце светило особенно ярко, когда даочжан ступил на земли клана Солнца.[1] Казалось, оно вытягивало из него жизнь, как клан Вэнь вытягивал жизненную энергию из всего континента. Но он не был уверен, что именно солнце забирало его силы. Наполнившая его в момент опасности энергия потерялась где-то на длинной дороге. [1] Клан Цишань Вэнь носит эмблему солнца. Нужно было использовать её сразу! Инь Цзян корил себя за то, что сделал привал на ночлег по дороге, потому что после беспокойных снов у него не было сил продолжать. "Ты была права... Ты была права..." - бормотал он, устало передвигаясь под жгучим солнцем, - "Во мне меньше энергии, чем я думал. Неужели я правда не смогу закончить эту арку?.." Система не отвечала. Обиделась. Так это выглядело, что было странно, ведь она была просто кодом. Но не в характере Цзяна было удивляться, даже в пригодном состоянии. Есть и есть - так он считал. Так, что мы можем с этим сделать? Но, надо сказать, это ему следовало бы обидеться! Чёрт... Прошлой ночью... Удивительно, сколько в этом мире заброшенных деревень! Приходи и живи. Отремонтируй дом, обустрой. А захочешь - пригласи бездомных и стань мэром города! Так просто... Не то, что у нас, и правда. С другой стороны, и потерять в этом мире гораздо легче. Очень многое, даже свою жизнь. Не просто так эти деревни пустуют. Особенно, на границе с кланом Вэнь. Этой ночью здесь должно было быть безопасно. Должно... Но иногда самые страшные вещи находятся не снаружи, а внутри нас. И они остаются с нами, куда бы мы не пошли, пока мы не встретимся с ними лицом. Я снова почувствовал в своей руке его руку, и на мгновенья забыл, что мне не следовало чувствовать это. Когда я проснулся, моё сердце разрывалось от боли - настолько, что хотелось кричать. На большом расстоянии вокруг не было никого, а Система всё равно слышала всё, о чём я думаю, так что я закричал. Завопил и заплакал, яростно сжав в руках невинную солому, отлично служившую мне ночью кроватью. Так больно... Так больно! Почему ты пришел ко мне? Почему заставил забыть, что это не правда? Ради чего я снова впустил в себя чувство счастья от того, что ты со мной? Когда ты - нет... Зачем мне снова пришлось потерять это?! Это так больно!.. Крутится, и снова крутится в моей голове - ощущение твоей кожи на моих руках, ощущение твоих губ на моих губах, воспоминания о будущем, которое мы планировали вместе. И которого никогда не будет! Чувств, которые никогда не повторятся. Теперь я не могу просто закрыть это от себя, и обречён чувствовать боль. Такое чувство, что я больше никогда не смогу никому довериться. Я не хочу почувствовать это снова... Система тактично не вмешивалась в мою истерику и молчала. Иногда она кажется человечнее, чем есть, но я понимаю, что не способен думать как машина, поэтому и не вижу её настоящих мотивов, а мой мозг лишь пытается рационализировать всё, что я вижу, объясняя мир тем, что мне знакомо, а значит - безопасно. Увы, это не та женщина, в которой я когда-либо смогу разобраться. Впрочем, пока это не мешало, меня это устраивало. Я успокоился. Настолько, насколько это было возможно. Лучше всего получится описать моё состояние, если сказать, что я уже не был уверен в том, что хочу жить. А даже если бы хотел - точно не имел достаточно энергии, чтобы свою жизнь отвоевать. И так куда-то идти? Нет... Цзян обессиленно упал на солому, и смотрел в стену несколько часов, пока снова не заснул. Этот сон был не таким, как другие. Цзян сразу понял, что это воспоминания, оставленные им в предыдущем мире. Только в тот миг, когда он проживал это - он вспоминал, что так и должно было быть. Что так - уже было. В голове крутилась музыка, от которой Цзян не мог избавиться, как бы не старался. Казалось, она не подходила пустым тускло-белым коридорам, в которых он оказался. И она казалась ему знакомой и важной, но он не мог вспомнить, где её слышал. Она играла не снаружи, но внутри его головы. И она вызывала чувство тревоги. По обе стороны коридора симметрично стояли двери - большинство из них были закрыты, но одна впереди слева приоткрылась, пустив в коридор ослепительный свет, заставивший Цзяна прикрыть глаза рукой. Когда он опустил руку - от света, как и от коридора, не осталось ни следа. - Стой! - бессознательно вырвалось из уст прежде, чем Цзян понял, на что реагирует. Всё случилось так быстро. Он стоял на намертво впечатавшейся в воспоминания крыше - лишь секунду, прежде чем сорваться и побежать. К краю, на котором стоял тот, чью руку он так недавно держал в своей - улыбался и падал вниз. Словно время вокруг застыло, и слышен был только звук кроссовок, врезающихся в свежие лужи после недавнего дождя, и стук сердца, готового вырваться из груди. Цзян вскинул вперёд свою руку, отчаянно желая схватить руку любимого, скрывающегося за краем крыши. И когда он был уже рядом - он услышал её, музыку, которая играла в ресторане под домом, отдающуюся тихим отголосом, еле слышную, и мощно отдающую эхом в его голове. Это была та музыка, которая не отпускала Цзяна с начала этого сна. На мгновение он растерялся, и рука любимого, уже будучи так близко, нещадно скользнула вниз. Цзян резко пришел в себя, сделав выпад за край крыши и схватив руку юноши двумя руками. Внезапно он почувствовал, как с его глаз льётся дождь, а уста снова начали двигаться без приказа. - Что ты делаешь?! Почему? Нет... Вернись ко мне... - Мой дорогой Цзян-эр, - эти слова вызывали слёзы, и мир перед глазами размывался всё больше и больше, отдаляясь и исчезая, - Ты знал, что однажды это случится. Где, если не здесь? - юноша продолжал улыбаться, и в этой улыбке отдавались и боль, и умиротворение, - Ты же знаешь, я всегда мечтал летать. Позволь мне сделать это прежде, чем я не смогу уже ничего. - Я пойду с тобой! - всё так же бесконтрольно вырывалось из уст Цзяна, а слёзы продолжали застилать глаза, отдавая хрипом в голосе. Юноша засмеялся. - Куда же ты пойдёшь? Нет. Эту дорогу я должен пройти один. - Нет! Я не отпущу тебя! Ты действительно хочешь сделать это? Сделать это... сейчас? - Да. Взгляд юноши впервые стал серьезным, и даже улыбка сошла с его лица. Его глаза встретились с глазами Цзяна - и Цзян перестал плакать, утонув то ли в этих глазах, то ли в своих мыслях. Они смотрели друг на друга с минуту. Затем, ничего не говоря, не отпуская руку, Цзян поддался вперёд. Голова взорвалась дикой болью, вокруг возник ужасный шум. Он был похож на помехи, которые Цзян слышал раньше, но гораздо, гораздо громче и больнее. Музыка из ресторана начала становится громче, тревожнее и ярче, меняя свой ритм на более резкий. Она смешивалась с ужасным скрежетом и криком Цзяна. Он кричал от боли, схватив свою голову - и вновь оказался в пустом коридоре. Стены коридора тряслись и вибрировали. Цзян почувствовал что-то влажное на своих руках, закрывающих уши - это что-то потекло прямо из ушей. Он на мгновение поставил руки перед собой и увидел, что это была кровь. Он был шокирован, но времени на это не было, и он вновь закрыл уши руками, по которым нещадно продолжала течь тёплая красная жидкость. Мир вокруг трясся, словно во время землетрясения. Стены и пол коридора начали трескаться, и из них вырывался тот же ослепляющий свет, который он видел за дверью. В конце концов, трещина возникла под ним - и он с криком провалился в неё, поглощённый светом. В тот же миг шум исчез, а музыка зазвучала тихо и плавно. Её больше не было в его голове, только в том ресторане. Она звучала медленнее, чем обычно, словно время замерло снова. Цзян открыл глаза - перед собой он снова увидел любимого человека с улыбкой на лице, и слезой в уголке глаза. Рука любимого по прежнему была в его руке. И Цзян понял, что падает. Падает вниз вместе с ним. И тоже улыбается. Этажи медленно проплывали вниз, и музыка с каждым мгновением становилась немного громче, пока его не поглотил свет. Цзян очнулся.